Владимир Стогов – Гетеродин (страница 5)

Все время монолога смотрю вдаль. Второй раз за всю сознательную жизнь приходится рассказывать о себе другому человеку. Но насколько эти случаи отличаются. Да, здесь я тоже откровенен и не допускаю буйной фантазии и откровенного вранья. Здесь я тоже старательно избегаю жалоб и приписывания себе роли жертвы. Но в разговоре с Виктором чувствовалась напряженность. Сейчас смотрю вдаль, стараюсь не смотреть на Настю. Но мне почему-то хорошо оттого, что она рядом. Не потому, что рядом женщина. Не настолько одичал после развода. А потому что рядом она. До этого просто смотрел на линию горизонта и ничего не чувствовал. Сейчас говорю о сокровенном, что должно по идее выбивать из состояния комфорта, но мне спокойно и легко.

– …и все, что осталось от моего брака – это ложные лабутены. Хотя, признаю, они мне нравились.

– То есть твоя бывшая назвала тебя законченным неудачником за то, что деда на старости лет в немощи не оставил?

– Ну, она полагала, что я «как нормальный мужик», это цитата, – Настя в этом месте с насмешкой кивает, – должен заработать денег и нанять людей, которые делали бы свою работу профессионально. Я понимаю, это разумный подход. Что ж, у меня так не получилось. Ее это не устроило…

– Просто забудь. Живи своей жизнью, – от неожиданной реплики Насти останавливаюсь, слегка опешив.

Поворачиваю голову. В ее взгляде читается не жалость или пренебрежение, а сочувствие.

– Два моих брака рассыпались как карточные домики. Долго ходила по психологам, пытаясь понять, что со мной не так. Но в итоге все бросила и пришла к выводу, что все со мной в порядке. С тобой тоже, поверь.

Теперь этот знакомый по фоткам взгляд Насти Лермонтовой твердый и решительный. Как же она прекрасна сейчас. Слушает, подавшись слегка назад, и опирается на согнутую в локте руку. Распущенные волосы едва-едва колышутся слабеньким ветерком.

Я ведь помню ее совсем непримечательной девчонкой, с которой учился с седьмого класса. Но на нее все резко обратили внимание в одиннадцатом классе, когда на каком—то факультативе делились хобби и интересами. Настя, которую тогда еще звали Настя Огаркина прочла свои стихи. И шумный класс на полминуты просто затих. «И умру я никем не любимой, И остынет мой труп под дождем. По дорогам и тропам незримым Буду вечно бродить босяком…», – весь остаток учебного года эти строки крутились в голове. После выпуска все забылось. Мы ведь и правда разлетелись кто куда. Но сейчас это вернулось с новой силой. Не такие мрачные настроения, а та атмосфера, когда все еще только зарождается. Когда грусть еще только направление мысли, которое легко можно оборвать.

– Ладно, – подвожу итог, – моя история довольно ординарная и скучная. Это не значит, что я пытаюсь пожаловаться на суровую судьбу. Понимаю, что мы делаем выборы и несем ответственность за них. Я сказал Виктору, и я так обычно не делаю, но повторю свои слова о том, что я не неудачник, а просто никто…

– Ты не никто. Не надо так думать, – все тот же серьезный взгляд, пробирающий до костей. – У каждого человека свой путь в этом мире… Ну а, кроме того, после такого приключения с разборками в стиле 90—х историю скучной точно не назовешь.

Ее лицо разительно меняется. Она улыбается по-детски игриво, без флирта. Понимает, что в данной ситуации уместно.

Настя недолго сидит в задумчивости, а потом вдруг вспоминает.

– Да, кстати, а почему тебя нет ни в одной социалке?

– О чем бы стал там рассказывать? Выкладывал бы фотоотчеты о том, как бегал за лекарствами по всем аптекам? А может размещал бы видосы о том, как правильно колоть уколы? Хотя… – тут я кое о чем вспоминаю, – один аккаунт все—таки был с незапамятных времен. Там выкладывал кое-какие работы. Так, хобби…

Узнав, что я рисую, Настя срочно требует показать всю галерею. Для меня, у которого остаются стабильно около двадцати подписчиков, многие из которых коммерческие аккаунты, подписывающиеся взаимно, это в новинку. Настя сразу добавляет меня в друзья. И я не привык к такому потоку лайков.

Снова поворачиваю голову и смотрю на береговую линию. Вдалеке, мне кажется, какая—то тень маячит за деревьями. Скорее всего, турист или кто—то из обслуживающего персонала.

– Знаешь, – начинает Настя после некоторой паузы, – обо мне ведь известно то, что я оставила на поверхности. В отношении того, о чем не хотела говорить, широкая общественность не в курсе.

На «широкой общественности» она иронично хмыкает. Настя мнется, и я вижу, что она и хочет поделиться, и не знает, стоит ли.

– Не переживай, я никому не расскажу. И вообще я идеально подхожу на роль случайного слушателя. Наивный мечтатель, типаж «воздушный фантазер». Не удивляйся моим познаниям в психологии. Бывшая читала книгу «Мужчины, которые тебя не заслуживают». Это стало лейтмотивом нашего развода.

Она смеется, голова падает набок, волосы волной следуют за ней. Настя оттаивает, и ее лицо становится безмятежным.

– Помнишь, в старшей школе с классной ходили на природу? Как тогда весело было.

– Думал о том же как раз перед тем, как мы встретились. Смотрел на океан и вспоминал, что в детстве радовался мелочам.

– Да, – воодушевленно говорит Настя, – думала, что от всего убегу на край света. Была уже здесь, правда довольно давно. Ни у одного тебя не было отпуска, как этот твой Виктор тебе сказал…

– Да уж, мы с ним друзья, прямо таки, братаны..

Она опять беззвучно смеется.

– В общем, у нас возник на горизонте проект, к которому и близко не хотела подходить.

– Что-нибудь репутационное в стиле черного пиара?

– Оно самое.

– Да, непростая у тебя работа.

– Тут дело не в сложности. Мне приходилось отмывать репутацию клиентов и ковыряться в таком, о чем, даже не будучи связанной соглашениями о неразглашении, не стала бы говорить никогда, чтобы не стошнило. Но это другое.

– Это вопрос выбора. Не думаю, что могу здесь рассуждать. Мы играем в разных лигах. Масштаб задач отличается. Но мне приходилось через себя переступать много раз. Надо было выживать. И все же отказывался от любых темок по поводу репутации. Хотя деньги предлагали неплохие.

– Видимо ты лучше меня.

– Вовсе нет.

Делаю паузу и смотрю по сторонам. Картина кажется какой—то нереальной. Яркое солнце, океан и небо так близко.

– Ты притормозила именно там, где возникла моральная дилемма. Именно тогда, когда она возникла. Тебе делать выбор. Но, возможно, ты его уже сделала, раз отошла от своего конвейера и приехала сюда. Я не знаю, просто говорю о том, что на поверхности.

Снова замечаю на удалении за деревьями какую—то тень. Да, скорее всего персонал следит за безопасностью туристов.

Наступают сумерки. Мы разбредаемся по бунгало. Падаю на кровать и сразу засыпаю.

Глава 5

Снова эта картина. Женщина почти вошла в здание. Забегаю по ступенькам и направляюсь поперек широкой колоннады. Незнакомка уже почти внутри, но я хватаю ее за запястье. Оно холодное. Тяну к себе. Она падает на меня. Беру на руки, иду к лестнице. Спускаюсь по ступенькам и кладу незнакомку на траву, освещенную ярким солнцем. Лицо закрыто копной густых волос. Осторожно отвожу их в сторону. И просыпаюсь в холодном поту.

«Настя…», – сижу на кровати пару минут, соображая, что происходит. Когда на старших курсах проходил практику на производстве и случайно стукнулся головой о железную балку, так себя не чувствовал.

Вроде припоминаю, прилетел во Французскую Полинезию и встретил одноклассницу Настю Огаркину. Это точно не галлюцинация?

Но тут же соображаю, что сон видел не просто так. Когда дед заболел хронически, видел много знаков. Другое дело идти сейчас к ней – это явный подкат. В моем ежедневнике не записано подкатить к Насте Лермонтовой.

Меняю направление мысли и думаю о том, что здесь с ней ничего не может случиться. С каждого туриста пылинки сдувают. Настя явно не глупая и в состоянии о себе позаботиться. Вроде успокаиваюсь и кладу голову на подушку. Не спится. За окном уже начинает светать. Надо же, я живу в помещении с естественным бассейном!

Настя обещала купить электронную версию первого романа и посмотреть рукопись второго, которую ей сбросил. И, конечно же, в голову начинают заползать ужи сомнений и душить любые мысли. А вдруг она критически оценит? А вдруг разнесет все здания сюжетов на камушки? Нет, конструктивная критика это здорово. Но лучше бы не в отношении моей работы. А вдруг это, а вдруг то…

Машу рукой на сон, выхожу наружу. Горизонт расписан оттенками алого и становится ярче с каждой минутой. Подхожу к тому месту, где недавно разговаривали с Настей. Присаживаюсь на песок и наблюдаю за рассветным небом.

Замечаю фигуру отделяющуюся от отдаленного бунгало. Она приближается.

– Ты ранняя пташка, – Настя приветственно поднимает ладонь, подходя ближе.

Она сегодня в легкой рубашке и шортах, но выглядит не менее грациозно и ярко.

– Знаешь, вот именно здесь понятия не имею.

– Ничего, мне тоже не спится. Тут один парень из местных предлагал вчера услуги тату.

Мне сильно не нравятся эти штуки. Но кто я такой, чтобы раздавать рекомендации о жизни своей сверстнице?

– По-моему ты и так прекрасно выглядишь, – стараюсь перевести на другую тему. – Забыл вчера спросить, надолго ты приехала?

– Скоро уезжаю, – она слегка улыбается после моего довольно безыскусного комплимента. – Кстати, посмотрела твои работы.