Владимир Стогов – Гетеродин (страница 2)

– То есть жена терпела 5 лет? – произносит Виктор после завершения рассказа.

– Она молодец, цену себе знает.

– Ну, кто-то по опыту столько не ждет. Хотя, не буду углубляться в эту тему…

– По ее словам она видела во мне перспективного автора, активную созидающую натуру…

– Все-все понятно. Знаю, как женщины могут закрутить эти свои объяснения. А по факту все из-за того, что денег у тебя не было толком.

– Ну, я, понимая, что, скорее всего, не напишу бестселлер, ушел в копирайтинг.

– Это востребовано. И что?

– До сих пор работаю в «Trading unlimited».

– Знаю, они крупные импортеры товаров из Китая. Ну, так тебе должны неплохо платить.

– Я один из сотен сотрудников. И копирайтеров штатных у них десятки. Сначала они вообще покупали и заказывали весь контент на стороне. Но потом поняли, что коммерческая тайна и все такое. Аутсорсинг остался. Но поняли, что нужно брать и в штат.

– Это логично, да. Но все равно…

– На жизнь хватало. Я непритязательный.

– Но женщине нужно больше. Понимаю…

– Еще подрабатываю в нескольких онлайновых изданиях, пишу статьи. Они вышли на меня еще когда на биржах толкался вместе с сотнями тех, кто в самом начале нулевых решил стать фрилансером. Да уж, та еще фантазия.

Виктор усмехается.

– Фриласер это когда тебя все знают в твоей сфере как высококлассного профи и готовы платить за работу любые деньги, и им при этом вовсе не важно, где ты будешь находиться в этот момент, настолько ты уважаем и востребован.

– Теперь я это понимаю. Тогда это было модное слово…

– Красивая иллюзия.

– У меня их слишком много было, иллюзий этих…

В какой-то момент мы оба замолкаем. Как будто пройден лимит коммуникации и теперь требуется перерыв.

– Тебе нужно в отпуск, – говорит Виктор, когда молчание становится затянувшимся.

– Вряд ли могу его себе позволить.

Мне становится неловко из-за того, что завалил фактами личной биографии человека на больничной койке. «Зачем это было рассказывать? Вот трепло…», – возникает ощущение, знакомое с детства. Когда делал что-то не то, казалось, словно руки и ноги на шарнирах свободно болтаются и поворачиваются в разные стороны, и я их почти не ощущаю.

– Чтобы выбраться из этого, тебе нужен перерыв. Ты крутишься годами с головой в одной и той же рутине. И это может быть даже нормально, если занимаешься любимым делом, скажем. Но твоем случае это не так. Когда у тебя день рождения?

– Ближе к концу года, – обтекаемо отвечаю, понимая, к чему он клонит.

Но остановить Виктора уже не получается. Он настаивает на том, что решил меня «поздравить». Все плавно перетекает в поздравление еще и с грядущим новым годом. Возражения насчет того, что впереди слишком много месяцев текущего года, результата не приносят. Виктор говорит, что чувствует, будто сегодня начал жизнь заново.

Как приличный человек благодарю Виктора. Он настаивает, чтобы записал его контактные данные. Мои не спрашивает, я не настаиваю и не особенно переживаю. Случайные знакомые часто обмениваются контактами, чтобы потом благополучно о них забыть. Виктор напоследок отдает в качестве сувенира бейсболку, лежащую рядом на тумбочке. Там нанесен логотип его строительной фирмы и тот самый пафосный слоган «строим будущее». Вещица выглядит довольно стильно, так что не отказываюсь от подарка. Еще раз благодарю Виктора, желаю ему здоровья и удачи в его «новой жизни».

Выходя из палаты, слышу, как Виктор начинает общаться по телефону: «Да, мне нужно срочно оформить перевод. Нет, сам не смогу подъехать, попал в больницу. Нет, к сожалению, вопрос нужно решать именно сейчас. Да, понимаю насчет безопасности. Но сколько времени я уже являюсь вашим верным клиентом…» Не имею привычки лезть в чужие дела. Просто выхожу из палаты и закрываю дверь.

На выходе из здания больницы обдает легким ветерком. Дело идет к вечеру. Воздух подостыл, и уже не так жарит. Кажется, будто попал в воздушный водоем. Делаю глубокой вдох и впервые за долгое время чувствую спокойствие. Мое обоняние, ослабленное после перенесенного три года назад сильного гриппа, словно возрождается ранней весной и летними вечерами. Хотя, возможно, это такой же фантомный запах из-за развитого воображения, как тот, что ощущал в детстве на заборе. Врач объяснил мне тогда три года назад, что нафантазировать запах вполне реально. Теперь же различаю только сильные запахи, как парфюм Виктора, например. Но ранней весной чувствую свежесть природного пробуждения. А летними вечерами, после того, как солнышко весь день нагревает земную поверхность, купаюсь в воздушных потоках словно в речке с кристально чистой водой. Возможно, не только Виктор начинает сегодня новую жизнь.

Вспоминаю, что телефон на протяжении всего времени нашего с Виктором общения издавал тоскливые звуки приходящих уведомлений. Наверное, что-то по рабочим контактам, что-то самого разного свойства. Все знают, что я взял паузу. Но какая-то информация все равно по инерции может сыпаться.

Достаю аппарат из кармана джинсов, и внимание сразу привлекает сообщение о поступлении средств на счет. Не сам факт. С этим вроде все понятно. Сумма. Мне на минуту становится нехорошо. От прежнего спокойствия и следа не остается. 5 миллионов? Он в своем уме? Может для него это нормально. Но как мне жить с этим?

Останавливаюсь на тротуаре перед пешеходным переходом через улицу. Нужно вернуться и сказать, что не могу принять такую сумму. Можно смягчить и сформулировать как-то так: «Это слишком щедро с твоей стороны». Да, с его днем рождения, с которым его обязательно поздравлю, возникнут серьезные сложности.

Смотрю на противоположную сторону дороги. Машины редко проскакивают, но я жду на светофоре. Загорается зеленый свет. Почему-то начинаю переходить, хотя еще секунду назад думал совсем о другом сценарии развития событий.

Что мне теперь делать? В голове крутится фраза Виктора: «Тебе нужно в отпуск». Оказавшись на противоположно стороне улицы, бросаю быстрый взгляд в сторону больницы. Из их морга я забирал деда. Мне и правда надо в отпуск. Но мысль о том, что такие деньги как-то не согласуются с понятием «подарок», не дает мне покоя. Немного вяловато поворачиваю обратно, чтобы поступить правильно.

Подхожу к пешеходному переходу. Внимание привлекает черный внедорожник, подкативший к зданию больницы. Выходят три человека. Один идет впереди, двое следом. Продолжаю стоять на месте, несмотря на разрешающий сигнал светофора.

Спустя минут пять компания выходит из корпуса. Виктора тащат, очевидно вопреки его воле, двое парней. На него небрежно наброшена летняя рубашка, не застегнутая ни на одну пуговицу. Главный, который явно моложе Виктора, с улыбкой похлопывает его по плечу.

Виктор замечает меня на противоположной стороне дороги, стоящего вполне возможно с открытым от удивления ртом. Хотя от волнения даже не могу сказать по этому поводу ничего определенного. Мой новый знакомый аккуратно отворачивается в сторону, видимо, чтобы парни не заметили его движения. К этому моменту они уже подходят к машине.

Главный нарочито церемониально открывает дверцу, и парни запихивают Виктора внутрь. Через пару минут машина срывается с места.

Глава 2

Первые минуты стою не шелохнувшись. Потом начинает понемногу доходить. «Не договорились», – сказал Виктор о своем бизнес-партнере. 5 миллионов. Он не стал записывать мои контакты, но все разузнал обо мне.

Легкий июльский ветерок гладит кожу лица. От дороги доносится запах плавящегося асфальта. Виктор так удачно пристроил деньги, что никто не сможет их найти, кроме него самого. Это почти как в давние времена зарыть клад на необитаемом острове.

Виктор – крепкий орешек. Но под серьезным нажимом любой расколется. И тогда этот джип подъедет уже к моей общаге. Лихорадочно соображаю. Конечно, очевидное решение – сообщить в органы. Но я же понятия не имею, кто эти парни. Что я скажу? Руками только буду разводить? И Виктор наверняка не из тех, кто будет подавать заявление в случае чего.

Из-за поворота появляется троллейбус. Поворачиваюсь и иду к остановке, которую помню с детства. Мне ничего с этим не поделать. Не сейчас. Не так. Все, что остается действительно отправиться в отпуск. Я только недавно потерял последнего близкого человека. В моей семье остался только я. И видя финал жизненного пути, понимаешь, что все земные тревоги и волнения на самом деле того не стоят.

С каждым шагом все больше укрепляюсь в решимости и словно сбрасываю оцепенение. Троллейбус уже подъехал к остановке, и двери открываются. Поставив ногу на ступеньку, быстро шагаю в салон. Отдаю кондуктору плату и устраиваюсь возле окна. Там медленно проплывает город. Приходит мысль, что вижу все это в последний раз.

Шагаю за порог. Дверь закрыта. Наконец-то. Сегодня на вахте та странная женщина, которая смотрит на всех исподлобья, поверх стекол очков, опущенных на нос. Она только начала запоминать жильцов общежития, и потому приходится представляться каждый раз. Зато уверен, что она точно сказала бы, если бы те парни приходили.

Из узенькой прихожей блока сразу иду в «трешку», одну из двух сблокированных комнат, арендованных мной еще во время работы. Обычно после увольнения просят жилье сразу освободить, но мне удалось договориться.

Зайдя в комнату, бросаю папку с документами, оставшимися от деда, на стол и подхожу к встроенным шкафам. По ошибке открываю не тот. Взгляд падает на «лабутены» бывшей. Она вообще почти ничего не забрала, назвав это старьем и хламом. Молодец, цену себе знает.