Владимир Степанов – Характеристика (страница 4)

– Ну, Юрий Николаевич, желаю хорошо отдохнуть и быстро добраться до места, сам знаешь, как повезёт с авиацией! До свидания, Лена и ты, Витька, слушайся отца с мамкой, понял меня?

– Понял, понял! – звонко заорал шустрый Витька. – Я, дядя Лёша, когда они не кричат, слушаю их.

– А когда кричат, то что?

– Я тогда убегаю в кусты к Рексу, он такой лохматый и тёплый и любит играться со мной.

Командир потрепал Витьку по кудряшкам, и в это время загудел двигатель вертолёта, заглушив все голоса.

– Ну, все по местам! – скомандовал командир, и семья старшего лейтенанта Белкина, замполита роты, по железным ступенькам вошла в салон Ми-4. Они летели в отпуск. Солдаты оттащили мешки с почтой, и винты вертушки начали набирать обороты. Колёса Ми-4 оторвались от земли, и он, под большим креном сделав поворот, взял курс на Аян. Костя, приложив ладонь ко лбу, чтобы не слепило солнце, долго смотрел, как машина гудела в воздухе, набирая высоту, и постепенно скрылась, растворившись в воздушной синеве.

Солдаты и офицеры, стоявшие внизу, были озабочены, что не смогли завалить кабана и снять с его рыла злополучную банку из-под тушёнки. Командир начал давать новое распоряжение, как вдруг, его неожиданно прервал один из только что прибывшего пополнения.

– Разрешите, я со свиньёй разберусь! – уверенным голосом обратился Костя к командиру.

– Ты?

– Так точно, я! – громко ответил Козырев. – Если так долго станем гонять её, она задохнётся, если уже не лежит где-нибудь в кустах бездыханная!

Командир внимательно посмотрел на прилетевшего вертолётом новенького оператора и ответил:

– Ну что ж, попробуй, солдат, обуздай кабана!

– Товарищ капитан, пусть принесут с кухни чего-нибудь ароматного, для приманки, – добавил новобранец.

– Старшина!

– Я, товарищ капитан! – распорядись, а свиней в свинарник загнать, хватит, прогулка закончена!

Козыреву сунули в руки миску с тёплой кашей и большим куском говяжьей тушёнки.

– Пойдём со мной, покажу в какую сторону хряк побежал, – сказал повар Косте, и они стали подниматься по лестнице наверх.

Костя отсчитал последнюю ступеньку и был наверху, от помощи повара ловить свинью отказался, чтобы снова не напугать её. Повар показал тропку, куда рванул хряк, а дальше был сплошной стланик и кусты. Козырев минуты две стоял на одном месте, перед ним открылась панорама расположения всей позиции маленького подразделения. За его спиной, недалеко от невысокой, массивной скалы стояла казарма из брёвен, обитых досками, которые давно стали серыми от времени, в трёх десятках шагов от казармы изба без окон – это баня. Вдалеке он увидел антенны радиолокационных станций, это была техническая позиция. Смотровая вышка (ПВН) стояла за баней. На более ровных площадках стояли два жилых дома (если можно их назвать домами) и продовольственный склад, тоже деревянный, находился в стороне между домами.

Эти дома назывались домами офицерского состава (ДОС). Каждый дом на четыре квартиры. Как и казарма, дома были собраны из брёвен, обиты досками и чёрным просмоленным рубероидом, крыши были также покрыты рубероидом. От сильных ветров, рубероид рвало в клочья, и смотреть на дома, где жили офицеры с жёнами и малышами дошкольного возраста, для прибывшего с «большой земли», было крайне удивительно и непривычно, что в таких можно жить.

Покажи какому-нибудь натовцу Майклу с его капризной Мери и маленьким их беби как живёт его вероятный противник советский офицер Иван с женой Машей и карапузом Ваней – они не поверят! Потому что им выжить здесь три года без кофе, без пепси, колы и апельсинового сока, без джаза и телевизионного экрана, целых три зимы, думаю, будет «Слабо!». И не могу не добавить такую важную, необходимую каждому человеку вещь, как туалет! А он деревянный и совсем не рядом с домом. И зимой, если догадался сразу прихватить лопату и раскидать снег, который засыпал дверь нужника, то можешь считать себя счастливым – успел открыть дверь! Но это только начало, всё ещё впереди…, читатель!

Козырев топтался на одном месте и осматривал местность, этот необитаемый, полудикий, длинный и узкий полуостров, с его ветхими, жалкими серыми постройками, а вечером он узнал, что здесь нет ни радио, ни телевещания, здесь ничего ни «ловится», а если включишь транзистор, сплошной треск и шум, в общем, полнейшая аномалия. Он неторопливо шёл по узкой тропке, внимательно всматриваясь в кусты.

Вскоре, где-то в низких зарослях, услышал глухое похрюкивание. Свинья лежала на боку и жалобно, глухо хрюкала в банку, дёргая задними ногами.

Козырев, обломав несколько веток, чтобы удобно было подойти, медленно, короткими шажками, двигался к задыхающемуся и обессиленному хряку. Хряк не сделал попытки вскочить и рвануть глубже в заросли, силы его были на исходе.

– Блин, да ты за центнер тянешь, хрюша! А во мне семьдесят три и ни грамма больше, – Козырев начал думать, как прижать хряка, чтобы тот не смог вскочить на ноги. – Ого…! Да у тебя клыки наружу! Ты скажи мне, ты из тайги или тебя дома растили, скотина?

Хряк не собирался вставать, похоже, ему было совсем нехорошо. Костя навалился грудью на кабана поперёк его серой щетинистой туши. Левой рукой он крепко сжал и задрал вверх переднюю лапу, чтобы тот не смог вскочить и оттолкнуться от земли копытом. Свинья не сопротивлялась, лишь слегка дёрнулась всем телом, когда Костя прижал её плотно к земле.

Консервная банка была вскрыта обычным, кухонным ножом, и острые, металлические заусеницы глубоко впились в рыло хряка. Хряк задыхался в этом железном «противогазе», он дышал только за счёт узких щёлочек с боков между рылом и стенками банки, куда ещё мог просачиваться воздух.

– Да ты жадный, хрюшка, так «пятаком» банку пронзил, она даже круглой формы лишилась! – Козырев начал раскачивать её в стороны и медленно тянуть на себя, хряк глухо завизжал. Костя рукой почувствовал, как она вибрирует, эта банка. – Больно, больно, хрюша! Терпи, ты же хряк, значит мужик! Терпи, хрюша, – и, ещё раз качнув вверх-вниз, дёрнул её. Злополучный железный «противогаз» был снят. На морде свиньи начала просачиваться яркая, цвета вишни кровь.

Козырев не спешил слезать с хряка, а тот не спешил подниматься. Костя гладил его по жёсткой щетине, а тот шумно вдыхал воздух.

Успокоив животное, он медленно поднялся на ноги и поднёс миску с угощением прямо к рылу свиньи. Кабан ещё лежал, но дышал ровно и даже тихо похрюкивал. Учуяв аромат мяса из миски, свинья начала подниматься, а её спаситель, держа низко миску, вышел на тропу, кабан двинулся за ним.

Они шли по тропке к казарме. Козырев смотрел вперёд, чтобы не споткнуться, а миску держал за спиной, хряк послушно следовал за спасителем.

– Козырев!

Костя остановился, из кустов выглядывал прапорщик и повар (они были тайными свидетелями проведённой операции и тайно засели в кустах на случай, если потребуется помощь).

– Заворачивай на эту дорожку, поведём его в свинячье «стойло», – тихо прошептал старшина, показывая рукой в какую сторону идти.

5

Рота отужинала! Дежурная смена, заступающая в ночь на боевое дежурство, строилась в центральном проходе казармы. Свободные от смены занимались своими делами и готовились к вечерней поверке и отбою. Новенькие ходили по казарме и знакомились с нею от самого входа и до последней двери, где она заканчивалась, где им жить целых два года. Интерьер строгий, армейский и ничего лишнего: комната для умывания, там же и курилка. Оружейная комната: с автоматами для личного состава, пистолетами – для офицерского состава и прапорщиков, крупнокалиберный пулемёт ДШК и ящики с боеприпасами. Спальный отсек с кроватями в два яруса находился в левой стороне казармы. В противоположной стороне помещения находился спортивный уголок: турник, брусья, штанга, пара гирь и спортивный мягкий мат. Ленинская комната (это обязательный, «святой» атрибут даже самого малого подразделения в Советской армии). Канцелярия командира роты находилась в конце казармы. Также, имелась прачечная комната и комната для хранения солдатского имущества, так называемая, каптёрка. Медицинскому пункту отводилась площадь два на три квадратных метра. В солдатскую столовую вход был отдельный.

Козырев одиноко сидел на табуретке у своей кровати и думал о прошедшем дне. Четверо новеньких, с которыми он сегодня прилетел, сидели кружком и о чём-то тихо переговаривались. Всем пятерым сейчас было совсем неуютно в этом армейском обществе, в которое им предстоит влиться и стать единым костяком, доверится этому обществу, и чтобы общество доверяло тебе. Это не так легко и не всегда получается влиться в этот единый, дружный кулак. Проверка «на вшивость», как говорят в народе, проявляется тогда, когда случаются острые, опасные, чрезвычайные ситуации.

– Рота смирно! – прокричал дневальный у тумбочки в конце казармы. Было слышно, как докладывал сержант, дежурный по роте. Дембеля (деды), лежащие на кроватях с опущенными ногами в сапогах, быстро вскочили на ноги, когда услышали в докладе дежурного: «Товарищ капитан…». Командир роты редко появлялся во время отбоя в роте. Дембеля, которые начинали считать дни, когда они сядут в вертолёт и покинут эту безлюдную полоску суши, больше всего боялись страшных слов командира: «Ты, пропускаешь этот вертолёт!». Так говорил командир дембелю, одетому в парадный мундир и с чемоданом в руке. Следующая вертушка могла прилететь через месяц, а то и дольше. Это было наказание ему, а за что, он и сам знал.