Владимир Сорокин – Сказка (страница 24)

ДУНЯША (осматриваясь). Боже мой! Какая сказка!

ТРОФИМОВ. Это что такое? (Тычет пальцем в sorbet, нюхает, пробует.) Вишнёвое мороженое! Вот на что садик пригодился! (Облизывает палец.) Марксизм в чистом виде!

РАНЕВСКАЯ. Боже мой! Это просто какой-то кошмарный сон… Господь Вседержитель, разбуди меня!

ТРОФИМОВ (зачерпывает ладонью sorbet и протягивает ей). Вы попробуйте! Сразу проснётесь.

ЛОПАХИН (хватает его за руку). Подожди! Чьё это всё?

Все молча переглядываются.

СИМЕОНОВ-ПИЩИК (осторожно). Может, это для городского праздника? У них же юбилей…

ГОЛОС РЕЖИССЁРА. Дамы и господа! Это всё — ваше! Разнообразный вишнёвый десерт от спонсоров нашей колонии.

Пауза. Все начинают подходить к блюдам, разглядывать их, трогать.

ТРОФИМОВ (ест sorbet). Я же сказал — всё социалистическое!

ГАЕВ. Я десертов уж третий год не ем. Изжога! А вот вишня в чистом виде — это прекрасно… (Привстав на цыпочки, берёт с торта вишню величиной с арбуз, кусает.) М-м-м-м… хороша! Сочная и не очень кислая. Любочка, попробуй.

РАНЕВСКАЯ. У меня сейчас сердце разорвётся… Господи! Почему вы все такие бесчувственные? Какая ещё вишня?! Это же врата ада разверзлись перед нами! Диавол искушает нас! И это всё за мои грехи!

АНЯ (обнимает Раневскую). Мамочка, успокойся! Мы с тобой!

ВАРЯ. Мы с тобой! (Тоже обнимает Раневскую.)

РАНЕВСКАЯ. Всё, всё за грехи мои! (Плачет. Дочери утешают её.)

ЕПИХОДОВ. Нет тут никакого ада. Да и дьяволом тоже не пахнет. Это просто… десерт для нас. Такая гиперкомплектация! На Марсе и не такое устраивают.

СИМЕОНОВ-ПИЩИК. Подарок?! Вы подумайте! Красота!

ДУНЯША (восторженно). Кто же всё это наготовил? Какой-то великий повар!

ЯША. Да и не один, видать.

ЛОПАХИН (зачерпывает ладонью вишнёвого мусса, пробует). Это… вкусно, чёрт побери! (Ест.)

ШАРЛОТТА (отрывает кусок от торта, пробует). Прекрасно! Sehr lecker! (Пищику.) Угощайтесь!

СИМЕОНОВ-ПИЩИК. Merci! (Берёт у неё кусочек торта, ест.) М-м-м… Вы подумайте! Превосходный тортик…

ТРОФИМОВ. Какой же это тортик? (Смеётся.) Это тортище!

ГАЕВ (продолжает откусывать от исполинской вишни, прижав её к груди). И всё в нашу честь…

ФИРС (суетится вокруг Гаева с платком). Изволили соком-с запачкаться… Позвольте-с…

ГАЕВ (громко). Нам сделали подарок! Даже — дар! Люба, родная, довольно плакать, надо принять этот гигантский дар. Это символично! Огромный дар! Значит, нас ждёт огромное будущее, жёлтого в угол… м-м-м… Сочно, сочно…

ШАРЛОТТА. Не только очень огромный дар, но и очень сладкий!

ДУНЯША (Яше). Хочу мороженого.

ЯША (отрывает от гигантского шара sorbet большой кусок). Ух, какое холодное. Бери!

Они с Дуняшей едят мороженое. Раневская в изнеможении садится на пол, приваливается спиной к блюду с тортом.

ВАРЯ (Ане). Принеси мамочке желе, она всегда его любила.

Аня берёт в руки кусок желе, садится рядом с Раневской, протягивает ей.

АНЯ. Мамочка, попробуй. Это твоё любимое желе.

РАНЕВСКАЯ. Боже мой, за что нам всё это?

ВАРЯ. Ни за что! Это просто так, мама!

АНЯ. Конечно, это просто так. Ешь, мамочка, ешь, милая, и не думай о плохом.

ФИРС (Раневской). Откушайте-с, барыня.

РАНЕВСКАЯ (берёт у Ани кусочек желе, пробует). Да… Вкусно… Какой-то забытый вкус. Господи, словно и не было ничего. Вот желе. Бывало, сидели все вместе в саду, пили чай, ели желе и пирожные… Как всё было хорошо, уютно. Где этот уют теперь?!

АНЯ. Здесь наш уют, мамочка! Он всегда с нами, пока мы вместе. (Кормит Раневскую желе со своих рук.)

РАНЕВСКАЯ. Желе… Что-то совсем забытое, из детства. Девочкой я часто ела желе, помню это. А дедушка шутил: «Я желе не жалею, я ем его и молодею!» Мы с Лёней так смеялись! Правда смешно?

ГАЕВ. Смешно!

ЛОПАХИН. Ну как сказать… Этот юморок, ну совсем не…

ВАРЯ (перебивает его). Смешно, мамочка, очень смешно! Жаль, что я никогда не видела твоего дедушку. Ты говорила, что он был тебе ближе родителей.

РАНЕВСКАЯ. Правда! А знаете, почему? Он от меня ничего не требовал. И был просто старшим другом.

АНЯ. Это прекрасно!

ЕПИХОДОВ. Сейчас все только требуют. Мой мозг основательно свидетельствует: раньше люди были лучше!

СИМЕОНОВ-ПИЩИК. Дураков и тогда хватало. Но сейчас их прибавилось.

ГАЕВ. Дед у нас был замечательный. Артисток обожал…

РАНЕВСКАЯ (ест желе). М-м-м… Совсем, совсем забытое. Да, желе дрожит, словно боится, что его съедят. Мы тоже боимся, что нас проглотят в этом мире. Я боюсь, что проглотят мой сад…

ГАЕВ. Не проглотят! Подавятся!

СИМЕОНОВ-ПИЩИК (ест торт). Поперхнутся и выплюнут!

РАНЕВСКАЯ. Милое, милое желе… Ем тебя и жалею тебя. В этом мире мы все в одной лодке — люди, животные, птицы и вот это желе. (Держит кусок желе на ладони.) Как же оно дрожит, а?!

ВАРЯ (целует её). Милая мамочка…

ГАЕВ (проев вишню до косточки). Ух! Какова косточка! (Вынимает её из вишни, а остатки вишни закидывает на торт.) Это не косточка, а бильярдный шар. (Симеонову-Пищику.) Ну что, брат Симеон, сыграем?

СИМЕОНОВ-ПИЩИК (расправляясь с куском торта). С удовольствием!

ГАЕВ. Режу в угол! Фирс! Подать бильярд сюда!

ФИРС (растерянно). Так ведь где же-с я его возьму, сударь?

Гаев и Пищик хохочут.

ЛОПАХИН (подходит к рюмке с ликёром, берётся руками за её ножку). Как бревно! Стекло толстенное. Где отливали такую рюмищу? Вот это размер! Люблю вещи с размахом. Сладости, конечно, хорошо, но там наверху налито что-то и покрепче… (Разглядывает сквозь толстое стекло содержимое рюмки.)

ЕПИХОДОВ. Об заклад бьюсь, это вишнёвая настойка. По цвету видать.

ГАЕВ. Точно!

СИМЕОНОВ-ПИЩИК. Она самая! Наливка!

ЛОПАХИН. Но как нам до неё дотянуться? Лестницы здесь нет.

ЕПИХОДОВ. Лестницы в этой комплектации не предусмотрены. Диспозиция-с!

ЛОПАХИН. Надо, чтобы кто-то встал кому-нибудь на плечи, дотянулся и зачерпнул бы оттуда. Но чем?