Владимир Сорокин – Сказка (страница 25)

ГАЕВ. Моей шляпой!

СИМЕОНОВ-ПИЩИК. Гениальная мысль! Кто сможет?

ШАРЛОТТА. Господа, я занималась не только жонглированием, но и акробатикой. (Гаеву.) Давайте вашу шляпу!

Гаев снимает и отдаёт ей шляпу.

ШАРЛОТТА (Епиходову и Яше). Молодые люди, кто из вас ростом повыше?

ДУНЯША. Яша, конечно!

ЕПИХОДОВ. Твой Яша до моей высотной самодостаточности ещё не дорос.

ЯША (со злостью). Где уж нам!

ЕПИХОДОВ (по-военному щёлкая каблуками, кивает головой). К вашим услугам, мадам! Моя верховная диспозиция в вашем распоряжении.

ШАРЛОТТА. Становитесь к сосуду.

Епиходов встаёт к рюмке, со шляпой в руке Шарлотта ловко вскарабкивается по нему и встаёт ему на плечи; дотянувшись до края рюмки, зачерпывает шляпой содержимое, отпивает из шляпы.

ШАРЛОТТА. Это вишнёвый ликёр!

Гаев, Симеонов-Пищик, Трофимов аплодируют. С наполненной ликёром шляпой Шарлотта слезает с Епиходова и снова отпивает.

ШАРЛОТТА. М-м-м… хорошо! (Передаёт шляпу Гаеву.) Ваша шляпа! Не расплескайте!

ГАЕВ (принимает шляпу, нюхает). Любаша, дорогая, вишнёвого ликёрцу, je vous en prie!

РАНЕВСКАЯ (с печальным смешком). Только ликёрцу мне теперь и не хватает… Бедный, бедный брат мой…

ГАЕВ. Хватит кукситься! Радуйся жизни, и всё будет хорошо!

РАНЕВСКАЯ. Слыхала уж много раз…

ГАЕВ (со шляпой в руках наклоняется к Раневской). Выпей, прошу тебя.

АНЯ. Мамочка, выпей. Тебе станет легче, а если станет легче тебе, то и нам всем будет хорошо.

ШАРЛОТТА. Пейте смело, Любовь Андреевна, я жива, не отравилась!

СИМЕОНОВ-ПИЩИК. Выпейте, дорогая наша, за всеобщий успех. Нам всем его так не достаёт.

ВАРЯ. Мама, выпей. И прекрати плакать.

РАНЕВСКАЯ (нехотя). Ну хорошо… (Отпивает из шляпы.)

ГАЕВ. Ну и как?

Пауза. Раневская достаёт платочек, отирает губы.

РАНЕВСКАЯ. А знаете… это совсем недурно.

ГАЕВ. Браво!

ТРОФИМОВ. Браво!

ЛОПАХИН (с усмешкой). Браво-браво! А нам останется?

ГАЕВ. Не думаю! (Забирает у Раневской шляпу, делает несколько глотков.) Ух! Хороша! Давно не пил вишнёвки. (Передаёт шляпу Пищику.) Причаститесь, друг мой!

СИМЕОНОВ-ПИЩИК (бормочет). Во имя Отца и Сына и Святаго Духа… (Пьёт долго, поднимая шляпу всё выше.)

ЛОПАХИН (с укором). Борис Борисович!

ГАЕВ. Вот кто из нас лучший питух! Пей, Боря, пей до дна!

ГАЕВ, ШАРЛОТТА, ТРОФИМОВ, ЕПИХОДОВ (скандируют). Пей до дна! Пей до дна! Пей до дна!

Симеонов-Пищик выпивает весь ликёр в шляпе, вытряхивает последние капли из неё на пол и протягивает Гаеву.

СИМЕОНОВ-ПИЩИК. А ликёрец, надо признать, весьма incroyable!

Ему аплодируют.

ГАЕВ. Шарлотта Ивановна, просим повторить аттракцион!

Пожалуйста, повторите!

ШАРЛОТТА. Avec plaisir!

Епиходов встаёт к исполинской рюмке, Шарлотта снова влезает ему на плечи, зачерпывает шляпой ликёр.

ЕПИХОДОВ (опираясь руками на стекло). Только уже теперь ради всемирной справедливости и самим добывателям напитка хлебнуть положено-с…

ЛОПАХИН (принимая полную шляпу от спустившейся Шарлотты). Придёт, Епиходов, и ваша очередь. (Пьёт из шляпы.)

СИМЕОНОВ-ПИЩИК (Гаеву). Ликёрцы — напиток достойный, но сладость, сладость, так сказать, делает его помалупитейным, вот в чём вопрос. Вы подумайте! Сладость! Именно поэтому его дамы и предпочитают. Дамы, наши дамы… Они же пьют по-дамски. А нам, мужчинам, ликёру… как сказать… много не выпить!

ЛОПАХИН. Да, всего-то полшляпы!

Все смеются.

ГАЕВ. Ты, брат, закуси мороженым! Оно сладость уравновесит!

СИМЕОНОВ-Пищик. Святая правда! (Подходит к чаше с sorbet и начинает есть.)

ЛОПАХИН. Прекрасно! Не помню, когда в последний раз пил ликёр. Нет, вспомнил! Приятель мой Ваня Снегирёв, будучи гимназистом пятого класса, украл у родителей бутылку шартрёза, и мы её втроём распили… Кто следующий?

АНЯ. Я хочу.

ЛОПАХИН. О, прошу вас, прошу… (Передаёт шляпу Ане.)

АНЯ. Я хочу выпить за крах. За рухнувшие мечты.

ЛОПАХИН. Ну зачем же пить за это?

АНЯ. Зачем? Чтобы не мечтать больше. Мечты! (Смеётся.) Они на нас нарастают, как грибы после дождя. Мы их носим, носим, а они всё растут, чтобы потом просто сгнить и отвалиться. Вот прошёл надо мной дождь, тёплый такой дождик под названием «юность». Я гуляла под ним без зонта. Радовалась тёплым каплям, лицо подставляла, кружилась… И выросла на мне грибница под названием «Мои светлые мечты». И стала я её носить везде с собою, думать о ней, холить и лелеять. А она всё крепла и крепла. Грибница крепнет, а я ношу её, ношу. И что? Дальше-то что? Ничего! В один день прекрасный я вдруг поняла, что надо сделать с этой грибницей. Взяла нож и срезала её под корень. Теперь я свободна. И пью за это! (Пьёт из шляпы.)

РАНЕВСКАЯ. Аня, милая моя… (Встаёт, обнимает её.) У тебя всё будет хорошо, всё, всё!

АНЯ. Мама, у меня и так всё хорошо. Вот, выпила ликёра! Варя, пригубь!

ВАРЯ (подойдя, тоже обнимает Аню). Анечка, я тебя так люблю…

АНЯ (протягивает ей шляпу). Выпей.

Варя отпивает из шляпы, морщится, отдаёт шляпу Лопахину.

ЛОПАХИН (Шарлотте). Прошу вас, мадмуазель!

ШАРЛОТТА. Merci! (Пьёт из шляпы.)

ЯША (Дуняше). До нас дела не дойдёт. Мы у них завсегда в прихожей… Милая, полезли-ка лучше туда! (Показывает на высокое блюдо с варениками с вишнями.)

ДУНЯША. Зачем, Яшенька?

ЯША. Я тебе там объясню.