Владимир Солодихин – Уничтожение СССР в портретах его вождей от Брежнева и Андропова до Горбачева и Ельцина (страница 7)

Даже после ареста Куприянова репутация нашего героя нисколько не пострадала. Знающие его люди рассуждали примерно так:

– Видимо, Куприянов действительно где-то проштрафился, если ЦК партии и даже его верный друг, Андропов так считают! Дыма без огня не бывает! Андропов поступил по совести! Он поставил интересы партии выше своих личных отношений с Куприяновым!

Андропов не отправился в тюрьму следом за своим начальником, а, наоборот, пошел на повышение. В 1951 году его перевели в Москву на должность инспектора в отделе партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК.

На тот момент аппаратом ЦК заправлял Георгий Маленков. Андропов попытался войти к нему в доверие, но ему элементарно не хватило времени.

После смерти Сталина (март 1953 года) Маленков ушел руководить правительством, а аппарат ЦК возглавил Хрущев. Он моментально провел чистку сотрудников, чтобы избавиться от людей Маленкова.

Нашего героя сослали служить в Министерство иностранных дел.

Он немного поработал в аппарате МИДа, а уже в октябре 1953 года отбыл в Венгрию, где вскоре занял должность посла.

Обычно назначение государственного деятеля послом означало его политическую смерть. Так должно было случиться и в этот раз. Однако Андропов оказался крепким орешком. Весь свой изворотливый ум он направил на решение задачи, как вернуться в большую политику.

Когда Андропов приехал на новое место службы, венгерское руководство (Матьяш Ракоши и его команда), как и простые венгры, прекрасно относились к Советскому Союзу.

Андропова это не устраивало.

– Посол, который работает в мирной дружественной стране, никому не интересен! – думал он. – Другое дело, когда он работает во враждебной стране, а делает ее дружественной! Тогда посол становится героем!

Потихоньку исподволь в конфиденциальных беседах Андропов стал осторожно подталкивать некоторых товарищей в руководстве Венгрии к действиям против СССР.

– Многие в Москве считают, что держать советские войска на территории Венгрии бессмысленная трата денег! – как бы невзначай уронил Андропов в разговоре с одним из руководителей Венгрии, Имре Надем.

– Вы хотите вывести войска с нашей территории? – вскинул на него глаза Надь.

– Между нами говоря, прогрессивные силы в Москве давно хотят этого, но им мешают сталинисты! – вздохнул Андропов. – Вот если бы вы со своей стороны подтолкнули этот вопрос!

– Как?

– Например, можно устроить митинг! Пусть люди выйдут с лозунгами: «Русские, убирайтесь!». Поймите, пока венгерский народ молчит, дело с мертвой точки не сдвинется.

– Но нам точно за это ничего не будет?

– Наоборот. Именно в вас я вижу нового руководителя Венгрии!

Потихоньку Андропов раскачал некоторых венгерских руководителей, они, в свою очередь, раззадорили интеллигенцию (писателей и журналистов), те студентов, и, наконец, закипел народ.

Видя такое дело, активизировались американская и английская разведки и их подполье. Ситуацию стали подогревать западные радиостанции, широко вещающие на Венгрию. Через австрийскую границу на подпитку протестующих пошел транспорт НАТО с оружием и деньгами.

В двадцатых числах октября 1956 года венгры взбесились. Они стали захватывать государственные учреждения, убивать милиционеров, сотрудников государственной безопасности и советских солдат.

Имре Надь встал во главе восстания. Он действительно, как обещал Андропов, возглавил правительство Венгрии, правда, ненадолго.

Уже в начале ноября в Будапешт вошла Советская армия, которая быстро провела терапию и привела венгров в чувство. Наивного Имре Надя расстреляли. Венгрию возглавил креатура Андропова Янош Кадар (вначале он тоже участвовал в восстании, но почти сразу остепенился).

Сам Андропов прошел буквально по лезвию ножа. Венгры стреляли в окно его кабинета, но не попали. На нервной почве тяжело заболела его жена (она так никогда и не оправилась от шока). Наш герой получил первый инфаркт.

Однако, сыграв на грани фола, Андропов выиграл в политической борьбе и мог праздновать триумф. Хрущев, который раньше в упор его не видел, во время венгерских событий был с ним постоянно на связи. Никиту Сергеевича покорили выдержка, спокойствие, решительность и мужественность Андропова.

Результат не замедлил себя ждать. Уже в следующем 1957 году Андропова перевели в Москву и назначили начальником отдела Центрального комитета по связям с коммунистическими партиями социалистических стран.

С этого момента и в течении семи лет Андропов был верным «хрущевцем».

Никите Сергеевичу, как когда-то Геннадию Куприянову, очень нравились деловые качества Андропова, его ум, простота, а также полное отсутствие тяги к роскоши, подношениям, восхвалениям и т.д.

Если среднестатистический высокопоставленный чиновник любил, когда «в знак уважения» ему дарили ценные подарки и пели осанну, Андропов был к этому абсолютно равнодушен. Подарки он отсылал в детские дома или передавал в музеи, а, когда его начинали восхвалять, он спокойно перебивал и возвращал хвалителя к делу.

Однажды Андропову преподнесли его собственный портрет. Он поморщился, но промолчал. Но когда ему стали дарить портреты регулярно, Андропов не выдержал и приказал помощникам выбросить их все на помойку.

В ноябре 1962 года Хрущев назначил Андропова секретарем ЦК (одним из своих заместителей). В апреле 1964 года он доверил Андропову выступить на заседании, посвященном очередной годовщине со дня рождения Ленина (это был знак высокого доверия).

Однако вскоре в октябре 1964 года Хрущева отправили в отставку. Одним из самых активных участников его смещения был Андропов (это было его второе в жизни переобувание).

После смены руководства Андропов сохранил свои позиции во власти. Правда, следом за Брежневым пришли во власть его люди (Кириленко, Черненко, Щелоков и т.д.), которые поначалу несколько потеснили нашего героя с первых ролей. Из-за этого в 1965 году с ним случился микроинфаркт, в 1966 году еще один. Обострилась и болезнь почек.

Во властных кабинетах стали поговаривать о скором уходе Андропова на инвалидность. Однако его недруги рано радовались. Болезненное состояние нашего героя сыграло даже положительную роль в его судьбе.

Брежнев мечтал сместить руководителя КГБ СССР Владимира Семичастного, который принадлежал к группировке «комсомольцев». На месте председателя КГБ он видел «своего» человека. Однако на тот момент (1967 год) Брежнев не обладал всей полнотой власти и вынужден был лавировать. Многие влиятельные члены Политбюро (председатель правительства Николай Косыгин, председатель комиссии партийного контроля Александр Шелепин и ряд других) могли заблокировать кандидатуру близкого друга Брежнева.

В этой ситуации Андропов представлялся компромиссной фигурой. Он не принадлежал ни к одной из кремлевских группировок, был лоялен к Брежневу, но находился в хороших отношениях с другими членами Политбюро.

– Юрка долго не протянет! – рассуждал Брежнев в кругу приближенных. – Он человек больной! На ладан дышит. Года через три он уйдет на инвалидность или умрет, а я поставлю на его место кого-нибудь из Днепропетровска.

В мае 1967 года Андропов возглавил КГБ СССР и проработал на этом посту ровно пятнадцать лет. Чем же объяснялся такой долгий срок?

Прежде всего, тем, что Брежнев поверил в своего руководителя спецслужбы и, можно сказать, полюбил его (как когда-то нашего героя любили Куприянов и Хрущев). Леонид Ильич невольно восхищался скромностью Андропова, его абсолютной неподкупностью, равнодушием к одежде, машинам и обычным человеческим удовольствиям (вкусной еде, хорошему алкоголю, красивым женщинам и т.д.).

– Мой Юрка – настоящий монах! – хвастался Брежнев. –Такого человека ничем не соблазнить, не искусить и не перевербовать! Он до последней капли крови предан коммунизму и мне!

Леонид Ильич очень хорошо разбирался в людях, но, как мы увидим дальше, немного ошибся в отношении нашего героя.

В 1975 году Андропов еще раз доказал Брежневу свою верность и преданность.

В тот год, как уже писал автор в предыдущей главе, члены Политбюро Александр Шелепин, Дмитрий Полянский и Николай Подгорный посвятили Андропова в свой замысел отправить Брежнева на пенсию.

Юрий Владимирович, который прекрасно понимал, чем чревато для страны болезненное состояние генсека, вначале дал свое согласие. Однако, когда он осторожно провел зондаж среди других членов Политбюро, то быстро понял, что большинство все равно стоит за Брежнева (особенно его смутила позиция главы Украины Владимира Щербицкого, который наотрез отказался поддержать заговорщиков).

Просчитав, что заговор обречен на неудачу, Андропов слил все, что стало ему известно, Генеральному секретарю. Он объяснил, и Брежнев поверил, что сам участвовал во всем этом исключительно, чтобы втереться в доверие к заговорщикам, выяснить их состав и планы.

С этого момента Брежнев стал доверять ему еще больше.

Что касается участи заложенных Андроповым «заговорщиков», то с ними ничего особенно плохого не случилось. Конечно, будь на месте Брежнева, например, Сталин и их загнали туда, куда Макар телят не гонял. Но добрый Брежнев ограничился тем, что поснимал их с должностей и с почетом отравил на пенсию.

Особенно Леонид Ильич был зол на Шелепина, который уже второй раз участвовал в заговоре (первый раз еще в 1966-67 годах). Он долго думал, как покарать этого матерого заговорщика. В конце концов, он решил обрушить на его голову самую суровую и чудовищную кару, которую только мог себе вообразить. Он назначил Шелепина на должность начальника над всеми профессионально-техническими училищами (ПТУ) страны (кто застал те времена, тот прекрасно помнит эти учебные заведения, а кто не застал, им ничего не объяснишь).