Владимир Солодихин – Уничтожение СССР в портретах его вождей от Брежнева и Андропова до Горбачева и Ельцина (страница 9)

У Андропова элементарно не хватало времени и сил заниматься ещё и этим.

Когда-то Хрущев ставил перед КГБ задачу завербовать хотя бы одного высокопоставленного сотрудника ЦРУ. Продолжилась эта эпопея под руководством Андропова, но закончилась полным фиаско.

Зато ЦРУ имело кучу шпионов и агентов влияния во всех советских органах: Центральном комитете партии, Совете министров СССР и в самом КГБ. Матёрыми агентами американской разведки были секретарь ЦК по сельскому хозяйству и будущий генсек Михаил Горбачёв, руководитель отдела агитации и пропаганды ЦК, потом посол в Канаде и будущий «архитектор» перестройки Александр Яковлев, начальник контрразведки Первого Главного управления КГБ СССР генерал Олег Калугин и множество других чиновников самого высокого ранга.

Несмотря на то, что шпионы буквально кишели во всех советских учреждениях, ребята Андропова оставались глухими и слепыми. В результате весь советский государственный аппарат стал напоминать кусок хорошего швейцарского сыра с огромным количеством дырок, по которым перемещались кроты иностранных разведок.

Во второй половине семидесятых годов, когда у Брежнева начались серьезнейшие проблемы со здоровьем, Андропов резко активизировался.

Он образовал в составе Политбюро «тройку» в составе себя, министра обороны Устинова и министра иностранных дел Громыко, которая стала замыкать на себе решение всех важных политических вопросов.

Например, именно «тройка» во главе с Андроповым в 1979 году приняла решение о вводе советских войск в Афганистан. Усталый Брежнев вяло возражал, но Андропов убедил его, что другого выхода нет. Якобы КГБ добыло секретнейшую информацию, что руководитель Афганистана Амин уже согласовал размещение в своей стране американских крылатых ракет. При этом, ни резиденты ГРУ Генштаба (военная разведка), ни советский дипломатический корпус в Афганистане такую информацию не подтверждали.

– Откуда ты взял, Юра, что американцы размещают там ракеты? – удивлялся Брежнев.

– Мне передал ее наш агент в ближайшем окружении Амина! – доложил Андропов.

– Что за агент? Как фамилия? Ты в нем уверен?

– На сто процентов. Раскрыть его имя я даже вам не могу. Это строго законспирированный агент, о существовании которого знают только два человека: я и он.

– Ну, если такой прям серьезный агент, то я согласен. Вводите войска! – разрешил Брежнев, который очень любил фильмы про советских разведчиков.

На самом деле, никакого агента и никакой информации у Андропова не было. Зато была личная неприязнь к Амину и Афганистану.

Дело в том, что, когда в 1977 году он посетил эту страну с дружественным визитом, коварные афганцы отравили его. Как вспоминал про этот случай его заместитель В.М. Чебриков: «Когда мы провожали его в аэропорту, он легко вбежал по трапу в самолет. Вернувшись через несколько дней обратно, он не мог даже самостоятельно сойти с трапа вниз. Его спускали на носилках и прямо их аэропорта увезли в ЦКБ» (Макаров Д. Кто отравил Юрия Андропова. Аргументы и факты. № 25. 23.06.1999).

Андропов тогда выжил только чудом. У него выпали брови, поседели волосы, стали случаться обмороки.

Разумеется, он не мог оставить это дело просто так.

Началась война очень успешно. Дворец Амина взяли штурмом, а его самого убили. Но в дальнейшем военные действия растянулись на десять лет (без особых поражений и успехов), после чего Горбачев вывел войска.

Когда Андропов был на грани жизни и смерти, он решил для себя, что хватит оставаться в тени Брежнева, и настало время для решительной борьбы за трон. Он перестроил работу КГБ, который отныне перестал ограничивать свою деятельность распространением анекдотов и сплетен.

В ход пошли политические убийства и дела о коррупции в отношении нелояльных политических деятелей.

Картина, которую предстаёт перед нами, выглядит впечатляюще:

1) в июле 1978 года на своей госдаче был найден убитым секретарь ЦК по сельскому хозяйству, член Политбюро и один из самых вероятных преемников Брежнева шестидесятилетний Федор Кулаков. Кремлевский эскулап академик Чазов выдал официальную справку о смерти от сердечной недостаточности. Должность Кулакова занял Михаил Горбачёв.

Впрочем, вполне возможно, что Кулакова убило не КГБ, а ЦРУ (к этому убийству мы еще вернемся, когда будем говорить о Горбачеве);

2) в октябре 1980 года погиб в автокатастрофе глава Белоруссии Петр Машеров. Случилось это сразу после решения о его переводе в Москву на должность руководителя советского правительства. Накануне гибели по распоряжению Андропова у Машерова забрали его бронированный автомобиль и поменяли верную ему охрану. На пустой белорусской дороге в машину Машерова въехал гружённый картошкой самосвал;

3) в январе 1982 года главный советский идеолог Михаил Суслов лёг на обследование в Кремлевскую больницу. Перед этим его долго (больше года) обрабатывал академик Чазов.

– Смотрю на вас, Михаил Андреевич, и чувствую, что вам пора ложиться на обследование в больницу! – почти каждый день приставал Чазов к Суслову.

– Зачем? Я здоров. У меня ничего не болит!

– Меня больше всего это беспокоит! Надо проверить организм и узнать почему у вас ничего не болит!

В конце концов, Суслов поддался на уговоры. Обследование показало, что Суслов абсолютно здоров. Его должны были выписать, но вместо этого заставили выпить какие-то витамины (для профилактики), и он умер;

4) почти одновременно с Сусловым с пулей в голове обнаружили первого заместителя председателя КГБ СССР Семёна Цвигуна. Он приехал вместе с женой на дачу, она первой зашла в дом, а он задержался подышать свежим воздухом. Жена потом вспоминала, что послышался странный звук (ей показалось, что муж упал, поскользнувшись на крыльце). Она поспешила на помощь, но охрана не пустила. Несчастной женщине объяснили, что ее муж якобы сразу после ее ухода попросил у телохранителя пистолет и, не мешкая, пульнул себе в башку (такая к нему пришла странная фантазия).

Цвигун не оставил никакой записки, объясняющей его поведение, как обычно поступают порядочные люди в аналогичных ситуациях. Между тем, в КГБ все прекрасно знали, что хотя Цвигун работал первым замом у Андропова, на самом деле он был в конторе глазами и ушами Брежнева, и очень мешал своему непосредственному начальнику.

Вот далеко неполный список жертв политической борьбы.

Кроме того, шеф Лубянки наехал на московскую торговую сеть (дело директора Елисеевского гастронома Соколова и т.д.). Тем самым из политической борьбы за высший пост в государстве был выключен руководитель Москвы Виктор Гришин (его Андропов пожалел и убивать пока не стал).

Комитетчики бесцеремонно принялись зачищать даже очень близких к Брежневу людей. Например, они взяли за жабры личного друга Брежнева главу Краснодарского края Сергея Медунова. Его обвинили в коррупции. Возможно, какие-то факты в Краснодаре имели место, но информированные люди прекрасно знали, что в миллионы раз коррупции было больше в Ставропольском крае, когда его возглавлял Горбачёв (об этом мы ещё поговорим).

Расчистив политическое поле от конкурентов, Андропов решил, что пришла пора самого Леонида Ильича (это было его третье в жизни переобувание).

Как мы уже писали, слабым местом Брежнева, была его любовь к снотворному.

Конечно, нормальные врачи давно бы забили тревогу и попытались спасти генсека. Но Чазов был только рад. Конечно, он прилюдно возмущался и даже устраивал разносы подчиненным, что Брежнева пичкают сильнодействующими транквилизаторами. Но на самом деле с его стороны это был не более, чем спектакль. По согласованию с Андроповым (его тоже устраивала наркозависимость генсека) главный кремлевский эскулап не только ничего не делал, чтобы вытащить генсека из наркотической ямы, но наоборот всячески способствовал его тайной страсти.

В свою очередь Андропов надеялся, что рано или поздно у Брежнева случится передозировка, и он освободит долгожданный трон.

Однако время шло, а крепкий организм генсека все еще справлялся. Хотя с каждым месяцем Брежневу было все хуже, он не только оставался живым, но даже вполне сносно для его состояния ходил и говорил.

Тогда Андропов сделал в спецлаборатории КГБ упаковку таблеток, которая по внешнему виду ничем не отличалась от обычных, которые употреблял Брежнев. Однако таблетки содержали в себе яд.

Андропов долго носил упаковку со смертельными таблетками в кармане пиджака, и все не решался дать их Брежневу. Дело в том, что по-человечески он очень хорошо относился к Леониду Ильичу и, можно сказать, любил его.

В душе Андропова непрерывно шла борьба между любовью к Брежневу и желанием его убить. Человеческие чувства и совесть говорили Андропову, что Брежнева трогать не надо, но страстная жажда занять трон диктовала свои законы.

В свою очередь Брежнев, который был превосходным психологом, давно стал подмечать подозрительное поведение Андропова. Дела о коррупции и политические убийства тоже не прошли мимо внимания генсека. Леонид Ильич понимал, что дело тут нечисто, и его любимый «монах» Юра не туда куда-то повернул.

Будь на месте Брежнева жесткий Сталин, и Андропов отправился в камеру Лубянки подумать над своим поведением. Но Брежнев был слишком добрый человек, и стал действовать в свойственном себе ключе.