Владимир Солодихин – Уничтожение СССР в портретах его вождей от Брежнева и Андропова до Горбачева и Ельцина (страница 6)
Автор, например, считает, что в фабрично-заводской школе Андропов никогда не учился. По крайней мере, никаких документов, подтверждающих его обучение (дневники, классные журналы и т.д.), не существуют. На протяжении всей дальнейшей жизни Андропов никогда не встречался со школьными друзьями и не переписывался с ними. Более того, ни один одноклассник никогда не напомнил ему о себе (хотя одноклассники других руководителей государства регулярно досаждали их различными просьбами).
Скорее всего, Андропов вместо посещения фабрично-заводской школы сидел дома, где получил элитарное образование. Дело в том, что его мама вполне могла вывезти из Москвы парочку чемоданов с драгоценностями, спрятать их в надежное место и потихоньку тратить, вкладываясь в образование сына. В двадцатые годы по провинциальным городам России в поисках куска хлеба бродило немало бывших царских учителей гимназий и даже университетских профессоров. Вполне вероятно, что некоторые из них стали домашними учителями Андропова.
Впоследствии знающие нашего героя люди поражались глубиной и обширностью его эрудиции. Он прекрасно разбирался в истории, философии, литературе, искусстве и т.д. Некоторые его приближенные утверждали, что он в совершенстве владел английским языком. Другие вообще говорили, что он полиглот. Однако от большинства знакомых он тщательно скрывал знание иностранных языков.
В 1929 году умерла мама Андропова и навсегда унесла за собой в могилу тайну сокровищ семьи Флекенштейнов.
Андропов был вынужден пойти работать.
В официальной биографической справке, опубликованной в газетах при его избрании Генеральным секретарем, было сказано: «Шестнадцатилетним комсомольцем Ю.В. Андропов был рабочим в г. Моздок Северо-Осетинской АССР» (Юрий Владимирович Андропов//Правда.13.11.1982).
На самом деле, Андропов никогда не был рабочим. Он совсем немного поработал телеграфистом, а потом больше года трудился киномехаником в клубе железнодорожников.
Каждый день по долгу службы он смотрел советские фильмы, через которые постигал окружающую его действительность.
Будучи человеком чрезвычайно амбициозным, он довольно быстро понял, что кратчайший путь для продвижения по карьерной лестнице лежит через комсомольский аппарат. Однако для карьеры в комсомоле в обязательном порядке нужны были рабоче-крестьянское происхождение и безупречная биография.
Начинать карьеру в Моздоке, где знали его семью, Андропову показалось самоубийственным. Там его вполне могли вывести на чистую воду. Он не знал, как ответить на вопросы: кто был его папа, кто была его мама и где он учился.
В 1931 году Андропов переехал в Рыбинск и для начала, чтобы легализоваться, поступил в техникум водного транспорта. Заполняя различные анкеты в Рыбинске, он стал указывать, что его мать была рабоче-крестьянского происхождения, но росла подкидышем в семье торговца (так миллионерша Флекенштейн, как по мановению волшебной палочки, превратилась в несчастную приживалку в семье безымянного «торговца»). Отцом он, естественно, указывал Владимира Андропова, казака и инженера (правда, почему-то иногда писал, что его отца выгнали из института за участие в революционном движении).
Благодаря своим способностям и знаниям Андропов довольно быстро приобрел авторитет и стал стремительно продвигаться вверх по комсомольской линии. В 1936 году он стал секретарем комсомольской организации техникума. В 1937 его назначили заведующим отдела пионеров Рыбинского горкома комсомола. В 1938 году он уже первый секретарь Ярославского обкома комсомола.
Таким образом, примерно за три года простой студент техникума превратился в главного комсомольского начальника Ярославской области. Конечно, такому впечатляющему карьерному взлету способствовал Большой террор, который выкосил множество комсомольского начальства.
Однако надо отдать должное и самому Андропову. Он буквально «горел» на работе; трудился днями и ночами; был чрезвычайно энергичен; досконально прорабатывал и решал любой даже самый малозначительный вопрос; был требователен, но вежлив и корректен с подчиненными; деликатен, прост и мил (но без подхалимажа) с начальством; очень скромен в быту; никогда не брал взяток; был предельно щепетилен и честен и т.д.
Очень сильно в его пользу играло, что он полностью соответствовал образу «настоящего коммуниста», как его изображал советский кинематограф (работа кинооператором не прошла даром).
Начальство не могло на него нарадоваться и, как только освобождалось хорошее местечко под солнцем, на него определяли Андропов.
В 1935 году Андропов женился на Нине Енгалычевой, с которой познакомился, учась в техникуме. В 1936 году у молодых супругов родилась дочь, а в 1940 сын (он назвал их в честь своих родителей Евгенией и Владимиром).
В 1940 году Андропова перевели в Карело-Финскую ССР руководить комсомолом (это был очередной шаг в карьере).
– Вначале я поеду один! – предупредил он жену. – Нужно разведать обстановку, получить квартиру и обустроить семейное гнездышко. Вы с детьми приедете ко мне где-то через месяц. Ты даже не представляешь, как я буду скучать без вас! К счастью, мы расстаемся ненадолго! Жди письма!
Больше жена его никогда не видела. Правда, вскоре действительно пришло письмо, но оно содержало в себе сухое требование о разводе.
Дело в том, что на новом месте жительства Андропов затосковал. Его хандру развеяла некая Татьяна Лебедева. В благодарность он поспешил на ней жениться, и уже в 1941 году у молодоженов родился сын, Игорь.
В войну Андропов остался в Карелии и руководил отправкой на территорию, оккупированную фашистами, диверсионных групп и партизанских отрядов. Он работал превосходно, но, когда ему самому предложили возглавить партизанский отряд «Комсомольцы Карелии» твердо отказался.
– У меня больные почки и трое маленьких детей! – пояснил он свою позицию. – Руководить я еще кое-как могу, а воевать не имею никакой возможности!
После окончания войны Андропов пошел на повышение. Руководитель Карело-Финской ССР Геннадий Куприянов назначил его своим заместителем. Он оценил в Андропове ясный ум, интеллигентность, исполнительность, большой организаторский талант, честность, неподкупность и полное отсутствие обычного для чиновников его уровня подхалимажа по отношению к начальству (Куприянов был человеком простым и подхалимаж не любил).
В свою очередь Андропов стал называть Куприянова своим учителем.
Начальник и подчиненный жили душа в душу, но однажды все изменилось.
Началось с того, что в августе 1948 году умер секретарь ЦК по идеологии Андрей Жданов, выдвиженцем которого был Куприянов. Противостоящая Жданову группировка Маленкова-Берии принялась зачищать его людей. В 1949 году грянуло «Ленинградское дело», в ходе которого были расстреляны ждановские кадры: руководитель Госплана СССР Николай Вознесенский, секретарь ЦК Алексей Кузнецов и т.д.
В 1950 году дошла очередь до Куприянова.
В Петрозаводск зачастили комиссии из Москвы, которые искали компромат на главу Карело-Финской ССР. Результаты их работы никак нельзя было назвать выдающимися (Куприянов был человеком неподкупным и практически не допускал промашек в работе).
В конце концов, нашли какие-то небольшие несостыковки в бухгалтерских документах на петрозаводском рыбном заводе. Но этого комиссии показалось мало, и она стала копаться в прошлом.
Однажды Куприянова вызвали на заседание и объявили, что в руководимом им в годы войны антифашистском подполье были двойные агенты.
– Я не знал всех подпольщиков! – заметил Куприянов. – Непосредственно их проверял мой заместитель товарищ Андропов. Он подробно может рассказать о каждом. Что касается рыбного завода, работу его тоже курировал товарищ Андропов. Он прояснит вам все нюансы в бухгалтерской документации.
Вызвали Андропова.
– Ничего не знаю! – объявил наш герой (он чуял, куда ветер дует). – Никаких подпольщиков я не проверял. Что касается рыбного завода, я не имею к его работе ни малейшего отношения.
– Вы в своем уме, Юрий Владимирович?! – поразился Куприянов.
– Давно работаете с Куприяновым? Что про него скажите? – с интересом посмотрел на Андропова председатель комиссии.
– Признаюсь, что Куприянова я действительно немного знал! – отрапортовал Андропов. – Но встречались мы с ним исключительно по служебной необходимости. Мое мнение о Куприянове, как о руководителе, сформировалось плохое! Наблюдая его в работе, я пришел к выводу, что он ненастоящий коммунист. Я тут подготовил кое-какие документы о его деятельности. Предоставляю их в распоряжение комиссии.
Куприянов как сидел, так и замер с открытым ртом, будто его ударили дубиной по голове. Он моментально забыл кто он и где находится.
Члены комиссии внимательно изучили компромат Андропова, после чего Куприянов был арестован (он так и не пришел в себя, и его вынесли из кабинета на руках).
Конечно, в среде карьеристов такое поведение Андропова удивительным никак не назовешь. Карьерист всегда должен уметь переобуваться на ходу, а при необходимости в полете в воздухе.
Удивительно другое. Андропова никто никогда не считал карьеристом. Наоборот, он имел стойкую репутацию верного и порядочного человека.
Думается, что политический стиль Андропова был оригинален и сильно отличался от поведения заурядных карьеристов. Андропов никогда не подхалимничал и не лебезил перед начальством. При этом он показывал свою абсолютную преданность и не давал ни малейшего повода усомниться в себе. Переобувался он крайне редко, но что называется метко (всего три раза за всю жизнь).