Владимир Солодихин – Уничтожение СССР в портретах его вождей от Брежнева и Андропова до Горбачева и Ельцина (страница 5)

Показал себя Леонид Ильич и на международной арене.

Так в начале декабре 1975 года он отправился в Польшу на VII съезд Польской объединенной рабочей партии. Съезд по традиции открывался пением «Интернационала». Брежнев, находясь под кайфом, разошелся так, что стал размашисто дирижировать залом, приведя в изумление поляков и многочисленных коммунистов со всего мира.

Разумеется, другие руководители Советского Союза видели состояние Брежнева и не могли на это не реагировать.

Первая робкая попытка снять Брежнева относится еще к 1966-1967 годам. Ее предприняли ряд бывших руководителей комсомола: член Политбюро и руководитель Комитета партийного контроля Александр Шелепин, председатель КГБ СССР Владимир Семичастный, глава Москвы Николай Егорычев, руководитель Гостелерадио СССР Николай Месяцев и ряд их соратников.

«Комсомольцы» активно обсуждали между собой, что Брежнев не тянет и слишком злоупотребляет снотворным. В своем кругу они мечтали заменить его умным и работоспособным Шелепиным.

Однако, хотя Брежнев и был очень добрым человеком, но размазней он никогда не был. У Леонида Ильича всегда были ушки на макушке. Он крепко держал подчиненных в узде и реагировал на любые козни против него достаточно оперативно, хотя без жестокости.

Прослышав о разговорчиках «комсомольцев», Брежнев провел кадровую чистку: Шелепина сняли с руководителей Комитета партийного контроля и сослали председателем профсоюзов (хотя членом Политбюро он оставался до 1975 года), Семичастного уволили из КГБ и отправили аж в Киев заместителем главы украинского правительства, остальных их соратников направили послами в разные страны. Брежнев вообще широко ввел в практику назначение послами неугодных политических деятелей (даже в этом проявлялся его гуманизм).

В первой половине семидесятых Брежнев, предчувствуя, что здоровье в ближайшее время может дать сбой, решил упредить ситуацию и убрать из Политбюро подозрительных ему лиц. В 1973 году он вывел из Политбюро руководителя Украины Петра Шелеста и руководителя правительства России Геннадия Воронова.

Сделал он это очень мягко в свойственном ему стиле. В мае 1972 года Петра Шелеста сняли с руководства Украиной и перевели в Москву заместителем председателя союзного правительства, что на первый взгляд выглядело повышением. А спустя ровно год с почетом отправили на пенсию. Правда, сам Шелест на пенсии сидеть не захотел и устроился работать по специальности простым конструктором на авиационный завод.

Председателя правительства РСФСР (нынешняя Россия) резкого и умного Геннадия Воронова сначала (1971 год) перевели в руководители Комитета народного контроля, что выглядело, как перемещение по горизонтали, а в мае 1973 году отправили в почетную отставку вместе с Шелестом.

Одновременно с отправкой на пенсию неугодных Брежнев ввел в Политбюро безусловно ему преданных, хотя не менее, а зачастую более возрастных людей. Например, Константина Черненко (о нем речь впереди) и Николая Тихонова (его в 1980 году в возрасте 75 лет назначили Председателем Совета министров СССР).

Тем не менее, несмотря на все принятые меры, когда в конце 1974 года здоровье Брежнева дало серьезный сбой, в высшем руководстве страны снова началось брожение.

Некоторые члены Политбюро осторожно с соблюдением мер конспирации повели между собой разговоры об отправке генсека на пенсию. Ядром оппозиции стали: Председатель президиума Верховного Совета СССР (глава законодательной ветви власти) Николай Подгорный, Первый заместитель председателя Правительства СССР Дмитрий Полянский и, конечно, Председатель профсоюзов Александр Шелепин.

Конечно, никакой заговор не может быть удачным без поддержки КГБ. В 1964 году тогдашний председатель КГБ Владимир Семичастный оказал всемерную поддержку снятию Хрущева.

В этот раз Подгорный, Полянский и Шелепин очень рассчитывали на поддержку председателя КГБ Юрия Андропова. Принципиальный и честный Андропов лучше других знал о состоянии здоровья Брежнева и не мог не понимать, чем такая ситуация чревата для страны.

С Андроповым поговорили, и он дал свое согласие на «мягкий» вариант (почетная отставка).

О том, что случилось дальше, мы поговорим в следующей главе.

Глава вторая. Юрий Владимирович Андропов (1914-1984)

Мать Андропова, Евгения Карловна Флекенштейн, была дочерью богатейшего ювелира Карла Францевича Флекенштейна, магазин которого располагался в центре Москвы в аккурат на Лубянской площади.

Все детство, юность и часть молодости Евгения Флекенштейн провела в Москве, купаясь в роскоши, удовольствиях, шампанском, светских тусовках, поэзии и музыке (последнюю она так любила, что даже из прихоти устроилась работать учительницей музыки в женскую гимназию).

Всем тогда казалось, что маму Андропова ждет обеспеченная купеческая жизнь: она выйдет замуж за какого-нибудь старого миллионера, дождется его смерти и начнет тратить деньги без счета и жить на широкую ногу.

Однако ее жизнь сложилась по-другому. Почему так случилось версий много.

По самой распространенной версии, которую популяризировал сам Юрий Андропов, произошло примерно следующее.

Однажды в 1913 году на одной из светских тусовок Евгения Флекенштейн познакомилась с лихим донским казаком и по совместительству инженером-технологом Владимиром Константиновичем Андроповым. Молодые люди провели вместе несколько веселых деньков, в результате чего Флекенштейн забеременела.

Ее отец был в шоке.

– Я уже подобрал тебе несколько хлипких старичков-миллионеров! – отчитывал он дочь. – А ты, идиотка, залетела от голодранца! Моли теперь бога, чтобы кто-нибудь из моих женихов согласился взять тебя с пузом!

Однако дочь не стала молить бога. Вместо этого, в апреле 1914 года она в тайне от отца обвенчалась с Андроповым.

Уже в июне у них родился сын Гриша (впоследствии ставший Юрием). От этого удара Карл Флекенштейн слег в постель.

– Моя дочка опозорила нашу честную фамилию потомственных ювелиров! – переживал он. –Я выгоняю ее из дома и лишаю наследства!

Супруги переехали жить на станцию Нагутская, где Владимир Андропов стал работать на железной дороге.

Когда наш герой заполнял анкеты, он в разные годы по-разному указывал должность своего отца: рабочий на железной дороге, контролер, телеграфист, начальник железнодорожной станции и т.д.

Побег дочери окончательно подорвал здоровье Флекенштейна, и он тихо умер от горя (1915 год).

Молодая семья Андроповых вынуждена была перебиваться с хлеба на воду. В конце концов, отец семейства, Владимир Андропов, так расстроился от всего, что заболел тифом и тоже умер в диапазоне между 1915 и 1920 годом (Андропов путался в анкетах относительно года смерти своего отца).

В 1921 году Евгения Флекенштейн повторно вышла замуж за машиниста Виктора Федорова, после чего семья переехала в Моздок.

Имеются и другие версии того, что случилось с Флекенштейн.

Например, якобы первым ее первым мужем и отцом Юрия Андропова был некто Владимир Либерман. Он искусно соблазнил Флекенштейн, женился на ней, на следующей день после свадьбы занял у ее отца большую сумму денег и исчез в неизвестном направлении. Тогда отец Флекенштейн бросился спасать честь дочери, нашел какого-то дурачка, Владимира Андропова, женил его на своем чаде и записал на него ребенка.

По другой версии Либерман и Андропов – одно и тоже лицо (якобы Либерман с началом революции на всякий случай сменил фамилию на русскую).

Еще по одной версии никакого Владимира Андропова никогда не существовало (по крайней мере, у нас не имеется свидетельств людей, которые бы знали его).

Фикция-Андропов нужен был только для легализации его сына, который имея фамилию Флекенштейн или даже Либерман вряд ли мог рассчитывать на успешную карьеру в Советском Союзе (разве что в театральной или музыкальной среде).

Остается неизвестным также, когда Евгения Флекенштейн покинула отчий дом и уехала из Москвы. Андропов утверждал, что это случилось еще в начале 1914 года задолго до революции. Однако, например, в справочной книге «Вся Москва» Евгения Карловна указывалась в 1915 и 1916 годах. Получается, что наследница миллионного состояния бежала из Москвы в 1917 году, вероятно, опасаясь расправы со стороны восставших рабочих и крестьян.

Разобравшись кое-как с происхождением нашего героя, попробуем теперь проследить его судьбу дальше (хоть это дело еще более трудное и почти безнадежное).

По официальной биографии с 1921 года он жил вместе с матерью и отчимом в Моздоке, где учился в фабрично-заводской школе (закончил в 1930 году).

Вроде бы в самом факте посещения фабрично-заводской школы нет ничего криминального или предосудительного. Но однажды в конце семидесятых годов местный краевед решил покопаться в детстве Андропова (он собирал информацию для своей книги о выдающихся уроженцах Моздока). Краевед пришел в школу, где учился наш герой, и попросил посмотреть в архиве классные журналы.

Андропову, который был на тот момент председателем КГБ СССР, моментально доложили об интересе к его персоне. Он пришел в неописуемую ярость (подчиненные его таким никогда не видели) и немедленно приказал отбить у любителя истории всякую охоту совать свой нос туда, куда не следует.

Остается только догадываться о такой реакции Андропова на вполне невинные исследования провинциального краеведа. Можно лишь предполагать, какая ужасная тайна скрывается в школьном детстве Андропова.