Владимир Солодихин – Сталин и репрессии 1934-1939 годов, или Про жизнь и приключения Ивана Денисовича в стране Архипелага (страница 5)
Первой догадкой советских Пинкертонов было, что Николаев состоит в белогвардейском подполье. Дело в том, что проигравшие гражданскую войну белые, периодически устраивали террористические акты против советских руководителей, как внутри страны, так и за рубежом.
На похоронах Кирова ораторы обличали «подлых белогвардейских убийц». Даже такой осведомленный человек, как глава советского правительства Вячеслав Молотов, заклеймил позором «белых террористов, которые оказались неспособны победить советскую власть в открытом бою и нанесли свой коварный подлый удар из-за угла».
Однако, когда сыщики выяснили биографию Николаева и круг его знакомств, в первоначальной версии возникли нестыковки.
Убийца Кирова был из бедной семьи, поддержал революцию и ни с кем из белогвардейцев никаких дел никогда не имел.
Казалось, что от первоначальной версии следует отказаться, но как известно, в доброй традиции сыщиков, если у них не сходятся концы с концами, постараться «подогнать» доказательства.
– Хочешь я помогу тебе, Николаев?! – обратился к нему тет-а-тет Ягода.
– В санаторий меня отправишь?
– Лучше. Давай напишем в протоколе, что ты незаконнорожденный сын какого-нибудь аристократа и всегда сочувствовал белому движению.
– Зачем?
– Для тебя будет прямая выгода. Смотри. Сейчас за тебя никто не вступается, и ты никому не нужен. Если же ты окажешься сыном какого-нибудь князя, получится совсем другой коленкор. Все демократические правительства европейских стран моментально возмутятся и будут требовать, чтобы мы тебя отпустили. Мы их пожелания рассмотрим и, скорее всего, пойдем на встречу. Поменяем тебя на какого-нибудь коммуниста, который томится в капиталистической тюрьме. Поедешь жить в Европу. Там курорты еще лучше наших. Отдохнешь в Ницце или Сан-Тропе!
Николаев истерично рассмеялся (после убийства у него совсем расшаталась нервная система).
– Сейчас быстренько напишем протокол! – обрадовался Ягода, который принял смех за положительную реакцию. – Зафиксируем, что в Гражданскую войну ты вступил в комсомол только для отвода глаз, а на самом деле выполнял тайное задание белого подполья. Потом ты затаился, но недавно на тебя вышли твои дружки-белогвардейцы с заданием убить Кирова. Подпишешь протокол и можешь потихоньку готовиться к поездке в Европу. В Италии сейчас теплынь. Завидую тебе!
– Я вам не верю и ничего подписывать не буду! – возразил Николаев, и сколько бы Ягода не искушал его, остался стоять на своем.
Между тем, пришло время делать доклад Сталину. Нарком решил за неимением лучшего придерживаться версии об аристократическом происхождении убийцы.
– Товарищ Сталина. Нам удалось далеко продвинуться в расследовании и выяснить, что Николаев является незаконнорожденным сыном одного из князей. Сейчас выясняем какого именно.
– Николаев в этом сознался?
– Пока, к сожалению, нет. Разрешите применить физические меры воздействия?
Сталин просмотрел уголовное дело, где была подробная биографическая справка на Николаева, и нахмурился.
– Вы издеваетесь надо мной, Ягода? Какой князь? Он все детство перебивался с хлеба на воду! Может, я тоже сын князя? Или вы считаете меня потомком Николая Михайловича Пржевальского?
– Никак нет! – испугался Ягода.
– Хватит мне лапшу на уши вешать. Где факты?!
– Товарищ Сталин, мы просто разрабатываем эту версию.
– Вы не версию разрабатываете, а херней страдаете!
Нарком НКВД вышел из кабинета вождя весь красный и в тот же день собрал совещание.
– Товарища Сталина не устроила наша версия с белым подпольем! – мрачно сообщил он. – Какие еще будут мысли?
Советские Пинкертоны призадумались.
– Предлагаю классический любовный треугольник! – предложил заместитель наркома внутренних дел Яков Агранов. – У Николаева есть жена. Симпотная латышка Мильда Драуле. Работает в партийном аппарате на технической должности. У товарища Кирова, как мы знаем, были не лады с супругой. Вполне логично, что он обратил внимание на Драуле и повел ее в ресторан, а затем в баню. Там их застукал Николаев…
– Какая баня? Кирова в Смольном убили! – перебил Ягода.
– Извините, товарищ нарком, увлекся! – поправился Агранов. – Бани не было. Просто Николаев узнал об их любовной связи и застрелил товарища Кирова.
– А что! Вполне себе удобоваримо! – кивнул Ягода. – Попробую доложить хозяину. Авось, пронесет!
Ягода набрал по прямому проводу Сталина и рассказал о новой версии Пинкертонов.
– Ты совсем кукушкой поехал?! – разозлился вождь народов. – Хочешь посмертно опозорить руководителя Ленинграда?! Есть у тебя факты, что у них была любовная связь?!
– Конкретных фактов нет, товарищ Сталин. Мы просто предположили, что…
– Я тебе предположу! – Сталин бросил трубку.
– Не пронесло! – вздохнул нарком НКВД. – Чего рты разинули?! Давайте! Начинайте мозговой штурм!
– У Николаева в записной книжке мы нашли телефон Германского консульства! – вспомнил Агранов. – Нам удалось выяснить, что он был на личном приеме у консула. На допросе Николаев пояснил, что хотел попросить в консульстве путевку. Потом он с той же целью посетил Латвийское консульство.
– И что с того?
– Ясно, что Николаев темнит насчет путевок. Никаких путевок советским гражданам консульства не выдают. Он скрыл настоящую цель своего посещения, значит, ему было, что скрывать. Я думаю, он получал задания и инструкции…
– Немецкий шпион! – обрадовался Ягода. – Вот это уже кое-что! Это ты в самое яблочко попал, Яков! Сейчас обрадую хозяина.
Он вновь набрал Генерального секретаря.
– Товарищ Сталин! Новая срочная информация по делу Николаева.
– Говорите.
– Выяснилось, что Николаев немецко-фашистский шпион. Мы выяснили, что он неоднократно бывал в немецком и латвийских консульствах, получал там инструкции и деньги.
– Доказательства?
– У него в телефонной книжке найдены номера немецкого и латвийского консульств. Кроме того, на допросе он признался, что неоднократно посещал консульства, где имел беседы с консулами.
– О чем они говорил?
– Николаев утверждает, что просил дать ему путевку в санаторий. Чушь, конечно!
– Инструкции у него нашли?
– Нет. Скорее всего, он их уничтожил.
– Деньги?
– Он их тоже уничтожил.
– Давно хотел спросить вас, товарищ Ягода. Вы сами на какую разведку работаете? Английскую?
– Я? На русскую, товарищ Сталин.
– А у меня другое мнение. На приемах в посольствах бываете регулярно. Водку с послами пьете. Не далее, как в прошлом месяце видел, как вы пьянствовали на приеме у американского посла. Это вы тогда получили задание поссорить нас с Германией?
– Товарищ Сталин, я ничего не получал! – жалко пролепетал Ягода.
– Как вы можете утверждать, что немецкий консул дал приказ убить Кирова? Вы понимаете, что это международный скандал? Мало того, что вы обвиняете иностранную державу, так еще не имеете конкретных доказательств. В моей телефонной книжке есть прямые телефонные номера президентов США и Франции. По-вашему, я американский или французский шпион?
– Никак нет, Иосиф Виссарионович.
– Оставьте немецкое консульство в покое. Сначала разберитесь, а потом уже докладывайте. Вы меня очень расстроили, Ягода! Очень!
– О-хо-хо! Не знаешь, где получишь по шее! – вздохнул нарком, положив трубку. – Давай, Агранов, исправляйся. Начни, наконец, думать.
– Версий может быть множество! – в свою очередь вздохнул Агранов. – Только какая устроит хозяина? Поди угадай!
– Ты набрасывай, а потом будем вместе решать!
– Тогда по порядку. Первая. Киров до революции работал во Владикавказе в газете, которую издавала Кадетская партия. Что если предположить, что его прежние соратники, кадеты, решили убить его, как ренегата своей партии. Вторая. Его могла заказать собственная жена, с которой у него были весьма непростые отношения.
– Стоп, Яша! Ты опять о своем! – прервал его Ягода. – Товарищ Сталин ясно дал понять, что мы не должны касаться имени Кирова в негативном ключе. Наши версии должны исходить из того, что товарищ Киров в своем убийстве не виноват!
Пинкертоны задумались.
– Я собрал сюда лучших сыщиков страны, и никто ничего не может сказать! – выразил неудовольствие нарком. – Совсем мышей перестали ловить. Может, вас всех выгнать, к чертям собачьим, и набрать молодых?