Владимир Солодихин – Сталин и репрессии 1934-1939 годов, или Про жизнь и приключения Ивана Денисовича в стране Архипелага (страница 7)

– Не тяни кота за хвост, Ягода! – перебил Сталин.

– Во главе преступной пирамиды стояли Зиновьев и Каменев. Лично они практическими делами не занимались. Свою функцию они видели в том, чтобы всячески вас дискредитировать и возбуждать у своих адептов желание вас убить.

– Не могу поверить! – изумился Сталин. – Я их столько раз их прощал, возвращал в партию, давал работу. Этого не может быть. Вы врете мне в лицо, Ягода!

– Товарищ Сталин! Я бы никогда не осмелился. Зиновьев и Каменев были полностью изобличены следствием и дали признательные показания!

– Двурушники! – поморщился Сталин, прочитав «чистосердечные признания».

– Что с ними прикажете делать?

– А вы не знаете? Судите по всей строгости закона. Я больше их спасать не намерен!

Суд над бывшими лидерами оппозиции прошел 15-16 января 1935 года. Зиновьев получил десять лет, Каменев пять, их соратники в этом диапазоне: от пяти до десяти лет.

Еще одной группой подсудимых занялся высший судебный орган – Верховный суд СССР. Ему доверили определить судьбу самых непростых людей по делу Николаева: бывших сотрудников управления НКВД по Ленинградской области. Их обвиняли в халатности при выполнении служебных обязанностей.

В этом уголовном деле имелась одна странность – главный обвиняемый, личный телохранитель Кирова некий Борисов, который шел вместе с ним по коридору в роковые минуты, не дожил до суда. Когда на следующий день после убийства Кирова, Борисова везли на допрос к Сталину случилась автомобильная авария. По официальной версии водитель не справился с управлением, врезался в бордюр, и Борисов так сильно ударился головой о борт грузовой машины, что скончался на месте (сам водитель и охрана не получили ни одной царапины).

Остается предположить, что Борисов не должен был рассказать вождю что-то очень интересное, о чем уже никто никогда не узнает.

Суд посчитал вину работников ленинградского НКВД небольшой. Начальника управления Ф. Д. Медведя и его заместителя И. В. Запорожца приговорили к 3 годам заключения, остальным бывшим сотрудникам дали еще меньше. Чекисты уходили из зала суда, улыбаясь, даже не скрывая своего торжества.

Параллельно «Особое совещание» под руководством Якова Агранова рассмотрело дела еще 77 человек. Это были малозначительные члены ленинградской оппозиции и практически все родственники Николаева – его мать, сестры и т.д. С ними тоже обошлись сравнительно мягко. Сорок человек приговорили к заключению сроком на 5 лет, 7 человек – на 4 года, 25 человек – к ссылке на 5 лет, 4 – на 4 года, 1 – на 2 года.

Гораздо хуже дела сложились у жены Николаева (М. Драуле) и ее сестры.

Впрочем, в данном случае суровый приговор был вызван не тяжестью их вины, которая была не больше, чем у других, а исключительно поведением на суде Р. М. Кулинера – мужа сестры жены Николаева.

Кулинер оказался на скамье подсудимых почти случайно или, как говорится, до кучи. Однако умудрился повести себя там таким образом, что вызвал шок даже у видавших виды судей.

Дело было так.

В начале процесса все шло по плану, и ничто не предвещало беды.

М. Драуле по договоренности со следователем призналась, что слышала, как ее муж грозился убить Кирова, но «не придала этому значения».

Сестра жены также подтвердила, что была в курсе намерений своего родственника, но считала это ребячеством и баловством.

– Ничего себе баловство! – заметил председатель суда, а его коллеги довольно заулыбались (они недавно вкусно пообедали и были в отличнейшем расположении духа). Скромно улыбнулись и сестры Драуле.

Один Кулинер посчитал шутку несмешной и не только не улыбнулся, а наоборот бестактно зевнул. Этот зевок очень не понравился председателю суда.

– Зевает он, видите ли! – неодобрительно подумал судья. – Сейчас ты у меня перестанешь зевать. Задам-ка я тебе хитрый вопросик, чтобы приплюсовать к твоим двум годам колонии еще год.

– Скажите, подсудимый, имел ли на вас влияние Николаев? – коварно спросил председатель.

– Не имел! Абсолютно никакого! –пожал плечами Кулинер.

– Хоть самую малость?

– Ноль процентов.

– Извините, но мне трудно в это поверить. Я понимаю, что Николаев подонок. Но все-таки он был ярким человеком. Фанатиком, который убежден в своей правоте. Суду кажется, что встречи с таким человеком не могли пройти для вас совершенно бесследно.

Кулинер снисходительно улыбнулся.

– Николаев был придурком и фантазером. Я же человек серьезный, с высшим образованием, работаю начальником отдела в крупном тресте и на этого дурачка не обращал никакого внимания.

– Понятно! – разочарованно вздохнул председатель, видя, что ловушка не удалась.

Тут бы Кулинеру помолчать. Но хотя он был человеком образованным и даже умным, но при этом весьма самодовольным.

– Скорее уж я имел влияние на Николаева! – зачем-то добавил он.

– И в чем заключалось ваше влияние?

– Он уважал меня и старался поступать так, как я ему советовал.

– Какая наглость! – поразился председатель. – Первый раз вижу человека, который с таким чудовищным бесстыдством изобличает себя в организации убийства!

– Ужас! Ужас! – зашептались между собой судьи, которые моментально потеряли добродушный вид, и за какие-то доли секунды превратились из веселых дядечек в суровых служителей Фемиды.

– Суд удаляется для вынесения приговора! – строго объявил председатель, ударив по столу молоточком.

Кулинера и двух несчастных женщин, которым не повезло оказаться с ним на одной скамье подсудимых, приговорили к расстрелу без права апелляции.

Пока НКВД, прокуратура и суды изобличали убийц Кирова в Ленинграде, мысли Сталина текли по другому руслу, о котором мы расскажем в следующей главе.

Глава 3. Сталин и Енукидзе (1935 год)

– Если Кирова так легко убили в Смольном, то меня также легко могут убить в Кремле! – думал Сталин. – Накануне войны это будет означать, что страна останется без лидера. Нужно принимать меры.

Сталин дал указание НКВД провести проверку технического персонала Кремля: охранников, работниц столовой, библиотекарей, уборщиц и т.д.

Кремль тогда был государством в государстве. Если хозяином СССР был Сталин, то хозяином Кремля его друг со времен кавказской молодости Авель Енукидзе. В подпольной дореволюционной работе Енукидзе был левой рукой вождя (о правой руке, Орджоникидзе, мы поговорим позднее).

С 1918 года Енукидзе бессменно занимал должность секретаря ВЦИК.

Сейчас (в двадцатые годы двадцать первого века) такой должности не существуют и аналогов ей нет. В круг обязанностей Енукидзе входила разработка законов (он был вторым человеком в парламентской системе после председателя ВЦИК Калинина) и руководство аппаратом ВЦИК. Кроме того, ему подчинялась комендатура Кремля, все его технические службы и даже отдельный полк ВЦИК, который нес охрану Кремля.

Енукидзе был человеком добродушным. Если к нему обращались с просьбами о помощи, он всегда старался помочь. Особенно он не мог устоять перед обаянием женщин.

Он не был бабником или сексуально озабоченным человеком. Просто, если красивая женщина пускала в его кабинете слезу или смотрела на него долгим нежным взглядом, он, как истинный рыцарь, старался защитить ее.

Когда органы НКВД начали проверку технического и обслуживающего персонала Кремля, они ужаснулись.

Уборщицами там работали красавицы семнадцати-двадцати пяти лет, которые почти все на проверку оказались из семей раскулаченных кулаков. После проведения коллективизации их папы пошли по этапу, а дочки бежали в Москву, где их приютил Енукидзе.

Еще хуже дело обстояло с интеллигентными профессиями: библиотекаршами и телефонистками. Почти все они имели дворянское происхождение (нашлись даже княгини) или были родственниками оппозиционеров (например, старшим библиотекарем работала жена родного брата Каменева – Н.А. Розенфельд).

Но это была только вершина айсберга.

В ходе проверки выяснилось, что все эти женщины давно уже занимались склоками, интригами и писали друг на друга доносы, которые посылались Енукидзе, а он клал их под сукно.

Вот лишь несколько примеров.

Донос № 1

Дорогой товарищ Енукидзе!

Сообщаем, что уборщица А. М. Константинова неоднократно в самом оскорбительном тоне высказывалась о товарище Сталине.  Например, она говорила такое: «Товарищ Сталин хорошо ест, а работает мало. За него люди работают, потому он такой толстый. Имеет себе всякую прислугу и всякие удовольствия».

Письмо не подписано. На письме имеется резолюция: «Бабские сплетни. А. Енукидзе».

Донос № 2

Рады сообщить Вам, дорогой товарищ Енукидзе, что уборщица А.Е. Авдеева (22 лет отроду) происхождением из деревни из кулацкой семьи сказала нам: «Сталин убил свою жену. Он не русский, а армянин, очень злой и ни на кого не смотрит хорошим взглядом. А за ним-то все ухаживают. Один двери открывает, другой воды подает».

Преданная Вам группа товарищей.

На письме имеется резолюция: «Чушь! А. Енукидзе».

Донос № 3

Товарищ Енукидзе!

Мы, труженицы фронта уборок Кремля, спешим поставить в известность, что среди нас появилась иностранная шпионка. Это уборщица Катынская (говорит, что ей 24 года, но по виду все 25-27).