Владимир Солодихин – Сталин и репрессии 1934-1939 годов, или Про жизнь и приключения Ивана Денисовича в стране Архипелага (страница 8)
Она рядится в заграничные шмотки, которые на зарплату не купишь и в Союзе не найдешь. Кто их покупает? Живет она явно не по средствам. Ест американское печенье, немецкую колбасу, итальянский сыр, а нас не угощает. Ходит по театрам и потом рассказывает нам, что якобы водил кавалер (где она такого кавалера нашла?).
Порывшись в ее сумочке, мы нашли очень дорогие драгоценности (толстую золотую цепочку и сережки с бриллиантами).
Товарища Сталина она ненавидит и поносит последними словами. Неоднократно высказывалась о нем такими словами: «Товарищ Сталин получает денег много, а нас обманывает, говорит, что он получает двести рублей. Он сам себе хозяин, что хочет, то и делает. Может, он получает несколько тысяч, да разве об этом узнаешь?».
Просим наказать Катынскую.
На письме имеется резолюция: «Ха-ха-ха! Это я ей купил драгоценности, угощаю колбасой и вожу по театрам. Все остальное – бред. А. Енукидзе».
Донос № 4
Строго секретно. Лично в руки товарищу Енукидзе.
Доверительно сообщаю, что старший библиотекарь правительственной библиотеки Розенфельд Нина Александровна при входе в помещение библиотеки постоянно не вытирает ноги, грязнит уже помытый пол, огрызается, когда я требую, чтобы не ходила по помытому, на любое мое справедливое замечание отвечает дерзко, а вчера нарочно толкнула меня, когда я мыла в проходе между столами, а она пыталась пройти по помытому.
Кроме того, данная Розенфельд является супругой родного брата оппозиционера-изверга Льва Каменева.
Умоляю, не рассказывать Розенфельд о моем письме, т.к. она может жестоко отомстить.
Ваша доброжелательница.
На письме резолюция: «Мы все чьи-то родственники, а пол надо мыть, когда библиотека не работает. А. Енукидзе».
Когда комиссия НКВД доложила Сталину, что творится в Кремле, он незамедлительно вызвал к себе Енукидзе.
– Авель, ты совсем мышей перестал ловить? Я понимаю, что тебе некогда. Ты же у нас из фракции «профессиональных отпускников». По восемь месяцев в году на курортах или заграницей. Но ты совесть имей. Захламил Кремль какими-то подозрительными бабенками.
– Успокойся, Коба! – возразил Енукидзе, удобно располагаясь в кресле. – Ты просто их не знаешь. Отличные девчонки. Предлагаю поехать всем вместе на пикник за город. Ты с ними познакомишься поближе и поймешь какие они классные!
– Ага! Там они меня и укокошат!
– Чего ты такой дерганный стал?! Как Кирова убили, всего боишься. Я тебе, как друг, советую расслабиться. Отпусти ситуацию. Возьмем вина, пожарим шашлык, девчонки нам станцуют. Могут даже голыми!
– Ты совсем охренел! – Сталин встал и прошелся по кабинету. – У тебя уборщицами дочери врагов народа работают! Библиотекарши вообще какие-то оппозиционерки! Родственница Каменева старший библиотекарь! Ни в какие ворота не лезет! Мне теперь страшно в библиотеку зайти! Где мне книги прикажешь брать?
– У тебя какая-то мания преследования, Коба! – встревоженно посмотрел на него Енукидзе.
– Ты можешь понять, что я в библиотеке за книгой Ленина забываю сам себя. В этот момент меня вполне могут убить, а я ничего не замечу! Так и представляю себе картину: сижу в библиотеке, мирно читаю Ленина, сзади подкрадывается Розенфельд со своим библиотекарским ножичком и чик по горлу!
– Розенфельд такого никогда не сделает. Она очень понимающая нежная дама, правда, уже не первой свежести, но фигурка сохранилась в великолепном состоянии!
– Ты по какому принципу своих баб набрал? Кто больше меня ненавидит?
– Я люблю девчонок, которые горят, как огонь! Женщина должна гореть (особенно в постели)!
Сталин задумчиво прошелся вокруг стола.
– Сам удивляюсь, как я до сих пор жив. И это мы еще полк ВЦИК, как следует, не проверили. Кстати, кто у тебя комендантом Кремля работает?
– Петерсон. Отличный профессионал.
– В Гражданскую войну знавал я Петерсона, который был у Троцкого начальником бронепоезда.
– Он самый. Прекрасный мужик.
– Приехали. Как он в Кремле оказался?
– Так его Троцкий и привел.
– Как Троцкий? Когда?!
– Еще в 1921 году.
– И он до сих пор работает?
– Конечно. А за что его увольнять? Великолепный работник!
– Ужас! – Сталин остановился перед другом и с сожалением посмотрел ему в глаза. – Почему я должен ходить по Кремлю и постоянно оглядываться? По-твоему, это нормально?
– Я тебя не узнаю. Такой горный орел был, а теперь всего боишься. Зиновьева и Каменева зачем-то посадил. Они же старые большевики, как мы с тобой. Чего ты к ним привязался?
– Привязался?!
– Ты бы их лучше отпустил, Коба! Помирись со старыми друзьями, и поехали все вместе на шашлык. Ты, я, Зиновьев, Каменев, девчонки-библиотекарши и бригада нежнейших уборщиц. Возьмем с собой гитару, бубны и барабан. Устроим танцы вокруг костра. Потом будем ходить паровозиком.
– Паровозиком?
– Я давно об этом мечтаю! И знаешь, что я придумал? Я твой вагончик поставлю сразу за Розенфельд, чтобы ты мог хорошенько пощупать ее.
– Зачем?
– Знаешь, есть девчонки, у которых попки рыхлые, как манная каша, а у Розенфельд попа твердая, как грецкий орех!
– Очень интересная информация! Как я без нее раньше жил? – усмехнулся Сталин.
– Ты не смейся. Я вообще считаю, что все твои проблемы от недостатка женского внимания. Как Надя умерла, так пошло и поехало!
– Что поехало?
– Жениться тебе надо, Коба. Я давно об этом мечтаю и успел подобрать тебе новую жену.
– Какую жену?
– Я больше, чем уверен, что вы с Розенфельд будете прекрасной парой. Правда, она сейчас замужем, но, думаю, что ради тебя она разведется.
– Ты в своем уме?
– Ты лучше меня внимательно послушай, не перебивая, а потом будешь делать выводы!
– Ну?
– Во-первых, давай ты не будешь вести себя так, как будто у тебя сейчас в приемной сидит куча невест и просятся на прием!
– Не понимаю!
– Я буду говорить откровенно. Ты почти старик, Коба. Годы летят и никого не щадят. Скоро тебе шестьдесят, а потом, не успеешь оглянуться, семьдесят. Дальше невесту искать будет поздно. Так что ты либо сейчас женись, либо уже никогда!
– Ну?
– Следующий момент! Репутация у тебя по части женитьбы не очень хорошая!
– Какая репутация?
– Двух жен успел в могилу свести! Обе были молодые цветущие девчонки.
– Ты в своем уме?
– Вот! Твой самый главный недостаток, что ты любишь обижаться и капризничать. Не каждая женщина это вытерпит. Кстати, я до сих пор не могу понять, чего ты на Троцкого обиделся? Ты лучше с ним помирись. Давай его тоже на наш пикничок из-за границы выпишем?
– Какой-то бред!
– Ничего не бред. Учти, что у тебя на шее куча детей. Розенфельд придется их воспитывать! Не каждая женщина способна стать матерью для чужих детей! Это очень важно!
– Ты сам себя слышишь?
– Я же о тебе волнуюсь! Может, Розенфельд твой последний шанс?! Представляешь, если ты ее упустишь?
– Не могу даже представить такого! – усмехнулся вождь.