Владимир Солодихин – Сталин и репрессии 1934-1939 годов, или Про жизнь и приключения Ивана Денисовича в стране Архипелага (страница 4)
Путевками очень богаты!
Но гонят они меня вон!
Мой дух почти побежден!
Но их победа Пиррова,
Когда я убью Кирова!
Меня друзья найдут!
И путевку в санаторий дадут!
Николаев, который постоянно ошивался в Смольном, выбивая себе путевку, настолько примелькался там, что его воспринимали, как мебель или часы, тикающие на стене.
– Все еще не получил путевку? – дружелюбно спрашивал вахтер на входе, не спрашивая документов.
– Пока нет!
– А я получил! – хвастался вахтер. – В Одессе целый месяц бесплатно отдыхал.
– Куда только не писал. Даже самому Сталину, а воз и ныне там! – тяжко вздыхал Николаев.
– Удачи! – шутливо козырял вахтер.
Работники Смольного относились к Николаеву двойственно. С одной стороны, они дружески пожимали руку, смеялись, шутили и даже целовали его, когда у них было хорошее настроение. С другой стороны, хорошим тоном считалось отказывать Николаеву во всем. Его попытки занять деньги «до получки», стрельнуть сигаретку или попить на халяву чайку наталкивались на стену непонимания. Например, если Николаев заходил в курилку, все дружно делали вид, что курят последнюю сигарету, а если он заглядывал в кабинет, где угощались сладостями, его бесцеремонно выставляли за дверь.
В редкие дни, когда Николаев не приходил в Смольный из-за болезни, его вспоминали шутками-прибаутками.
– Куда наш дурачок-Николаев запропастился? – удивлялись в курилке. – Может какой-нибудь идиот ему по ошибке путевку дал?!
– Вряд ли! Скорее, его самого в психушку загребли! –ржали курильщики.
15 октября 1934 года Николаев сделал первую попытку подобраться к Кирову. Он подстерег вождя Ленинграда возле его собственного дома, но был задержан охраной.
– О! Николаев! – дружно засмеялись телохранители, которые его хорошо знали. – Решил сменить тактику? Теперь прямо на улице будешь путевку просить?! Оно правильно! В Смольном, надо записываться у секретаря, сидеть в очереди и еще не факт, что примут. На улице проще! А наган тебе зачем? Самоубийство хочешь разыграть?
Николаев показал им разрешение на оружие, и его отпустили.
01 декабря 1934 года Николаев, как всегда, свободно прошел в Смольный. В этот день вечером должно было состояться выступление Кирова в Таврическом дворце, и сотрудникам обкома выдавали бесплатные билеты (глава Ленинграда считался прекрасным оратором).
Николаев принялся бродить по кабинетам и выпрашивать себе лишний билетик. Свободные билеты, конечно, были, но ему, как обычно, отказывали.
Проходя по коридору Николаев услышал, как один из сотрудников жалуется товарищу, что имеет пару лишних билета, а подарить их некому.
– Привет! – подошел к нему Николаев. – Есть лишний билетик?
– Увы!
– Ты же только что говорил, что у тебя два билета!
– Ты куда-то шел, Николаев? Вот и иди себе дальше! Не до тебя!
Николаев вроде бы привык к тому, что его все посылают, но этот случай стал последней каплей.
– Сволочи! – с обидой думал он, сжимая кулаки. – У самих билеты куры не клюют, а мне зажали.
Как раз в этот момент он увидел идущего по коридору навстречу Кирова. Руководителя Ленинграда сопровождал всего один охранник, который отстал от него.
– А вот и моя путевочка! Сама плывет ко мне в руки! – радостно подумал Николаев, достал наган и спустил курок.
***
Когда Сталину сообщили об убийстве его друга, он немедленно выехал в Ленинград. Сразу по приезду к нему доставили Николаева, который чувствовал себя плохо: временами у него шла из-за рта пена, а глаза смотрели в одну точку.
– За что ты убил такого хорошего человека? – жестко и вместе с тем устало посмотрел на него Сталин.
– Я тебе писал! – смерил его дерзким взглядом Николаев.
– Что ты мне писал?
– Просил дать мне путевку в санаторий.
– И что я ответил? – удивился Сталин таким поворотом разговора (в этот момент он был потрясен потерей друга и мало что соображал).
– Ничего. Ноль эмоций, фунт презрения.
– Может, в канцелярии где-то затерялось?
– Три письма!? Не смеши!
– И что? Убивать надо, если тебе на письмо не ответили?
– А как ты хотел? Дал бы мне путевку, твой друг был сейчас жив.
– Странная логика!
– Нормальная логика. Если разобраться, ты сам убил своего друга!
– Я? – поразился Сталин.
– Ты! Теперь все тебя так и будут звать убийцей Кирова. Помяни мое слово.
Сталин уставился в пол, пытаясь осмыслить услышанное.
– Самое лучшее, что ты можешь сделать в такой ситуации – это дать мне путевку в санаторий в Крым на три месяца! – продолжал рассуждать Николаев.
– Чего? – поднял на него усталые глаза Сталин.
– Этим ты докажешь, что стал выше личной обиды и научился прощать врагов. Если же ты пойдешь по другому пути и попытаешься меня судить, за меня жестоко отомстят. У нас такая организация, что тебе во сне не снилось!
– Какая организация?
– Такая организация, которая не даст тебе покоя. Сотни и тысячи моих соратников будут стрелять в тебя, пока не убьют. Хоть прячься в бункере, все равно тебя достанем!
– Уведите его! – нахмурился Сталин.
Когда Николаева увели, вождь несколько минут молчал, что-то обдумывая, а затем резко повернулся к наркому НКВД Генриху Ягоде.
– Странное дело. У нас в стране действует тайная организация, а я об этом узнаю случайно от одного из террористов.
– Он блефует, товарищ Сталин. И вообще он очень сильно смахивает на дурачка!
– А я думаю, что на дурака смахивает кто-то другой.
– Кто?
– Ты! Николаев застрелил моего лучшего друга, а твоя охрана ничем ему не помешала. Так кто же после этого дурак?
– Я во всем разберусь, товарищ Сталин! – покраснел Ягода. – Все ваши враги будут вычислены и уничтожены!
– Ты только дров не наломай, Генрих! А то я твой наркомат знаю! Арестуете невиновных и доложите, что все чики-пуки.
– В этот раз все будет нормально.
– О ходе расследования будешь докладывать мне лично! Звони в любое время!
Ягода возглавил следственную группу, куда включил лучших сыщиков страны.