Владимир Солодихин – История России от Ивана Калиты до династии Романовых (ХIV -ХVII века) (страница 16)

В ночь с 13 на14 февраля Василия доставили под конвоем в Москву и сразу передали палачу для ослепления.

– Это варварство и средневековая дикость! – вырывался великий князь из-под ножа. – Как можно ослеплять живого человека? Разве это по-русски? Разве

по-христиански?

– А ты сам сколько народу ослепил? – возражал ему палач.

– Меня обманули! Мне сказали, что это очень хорошее наказание! Подлецы и мерзавцы уверили меня, что человек не сильно огорчается потерей зрения! Каюсь в том, что я поверил негодяям, но разве легковерие может наказываться так ужасно?! Я клянусь, что, если вновь стану великим князем, обязательно запрещу ослеплять! Нам пора остановиться, а то скоро на Руси не останется зрячих людей! Вы что хотите, чтобы у нас была страна слепых? Я с этим не согласен!

– Хватит дергаться! У меня нож срывается! Сам себе хуже делаешь! – предупредил палач.

Несмотря на крики жертвы и ее отчаянное сопротивление, работа была выполнена. Правда, из-за того, что Василий дергался и извивался, кроме глаз у него оказалось изрезанным все лицо. Великий князь стал не только слепым, но и очень некрасивым (после этого он всю жизнь носил черную повязку во все лицо).

Некоторые историки считают, что именно из-за слепоты Василия прозвали «Темным». Мы же считаем, что дело не только в этом. Если правление его отца тоже Василия можно условно и с большой натяжкой назвать светлым, то по сравнению с ним времена Василия Второго с его междоусобными войнами оказались темными. Люди, чтобы различать двух Василиев, при которых они жили, прозвали первого «Светлым», а второго «Темным». В дальнейшем прозвище «Светлый» как-то позабылось (хорошее часто забывается), а вот кличка «Темный» сохранилась на века.

После ослепления Василия доставили под конвоем в Углич и заточили в темницу.

Шемяка привел к присяге москвичей, но даже после целования ими креста, не переставал подозревать их в измене.

Московское боярство воспринимало его, как сына хорошо известного им Юрия Дмитриевича, в страхе ожидало теперь продолжения когда-то открытых уголовных дел по взяткам и коррупции. Значительная часть провинциальной элиты также не приняла переворот, считая его незаконным. Многие тайно мечтали освободить Василия, и вокруг нового правителя стали плодиться заговоры недовольных.

В этой сложной ситуации, находясь в Москве среди потенциальных врагов, Шемяка стал думать, как ему укрепить свое положение. Одним из самых эффективных для этого средств было опереться на авторитет церкви.

Уже пять лет прошло, как Василий арестовал митрополита Исидора, а митрополичья кафедра оставалась до сих пор пустой.

Со времен принятия христианства при Владимире Ясное солнышко митрополитов на Русь назначали в Константинополе. Однако теперь после подписания константинопольским патриархом Флорентийской унии об этом не могло быть и речи. Авторитет патриарха упал до нуля и к нему стали относиться не многим лучше, чем к Иуде, продавшем Иисуса.

Откуда теперь брать митрополита было совершенно непонятно.

Шемяка встретился с Рязанским епископом, Ионой, и нарисовал ему расклад. Он, Шемяка, своей властью делает Иону новым митрополитом всея Руси, а тот в свою очередь оказывает ему политическую поддержку, в частности заставляет Василия признать над собой власть двоюродного брата.

Соглашение было достигнуто. Вскоре Иона созвал представительное церковное совещание с участием всех епископов, архимандритов и игуменов. Совещание в полном составе посетило в заточении Василия Второго.

– Ты должен покаяться публично, что правил нами грешно! – сразу налетел Иона на изумленного Василия. – Ты должен в присутствии всех священнослужителей нашей церкви поцеловать крест, в том, что больше никогда не посмеешь домогаться великого княжения! Смирись, окаянный! Смирись, грешник! Ты заслуживаешь самого страшного наказания! Только благодаря милосердию нашего благословенного князя Дмитрия Юрьевича ты еще остаешься в живых!

– Чего вы на меня кричите? Мне и так плохо, а вы меня ругаете!

– Я не только кричать умею! – надрывался Иона. – Я тебя еще прокляну, если ты немедленно не признаешь над собой верховной власти Дмитрия Юрьевича!

– Сначала проклянем, а потом удавим! – поправил Шемяка.

Василий не стал противиться и сделал все, что от него требовали. Он отрекся от престола, о чем подписал соответствующие бумаги, и закрепил отречение торжественной клятвой, поцеловав крест.

Шемяка был так этим растроган, что тут же организовал банкет, на который пригласил Василия. Там же на банкете тот был освобожден и уехал жить частным лицом в Вологду.

Но и это был еще не конец гражданской войны.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. КОНТРПЕРЕВОРОТ И ОКОНЧАНИЕ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

В Вологду к Василию стали приезжать его сторонники, которые активно принялись агитировать отрекшегося государя вернуться на трон.

– Тебя свергли с престола и ослепили! – напоминали они ему. – Неужели ты смиришься с такой обидой? А если в следующий раз Шемяка захочет оскопить тебя или отрезать уши? Ты в его полной власти! Сейчас у него хорошее настроение,

а когда оно испортится или кто-нибудь наговорит ему на тебя? Тогда твоей участи не позавидуешь, потому как у тебя станут отрезать один жизненно важный орган за другим!

– Вы хотите, чтобы я нарушил клятву на кресте? – грустно отвечал им Василий. – Если я совершу такой грех, то непременно окажусь в аду! Хороший у меня выбор! Либо меня при жизни пустят органы, либо после смерти зажарят в аду! Выбирая из двух зол меньшее, я лучше здесь потерплю!

Однако сторонники не унимались. Вскоре они затащили Василия под предлогом моления в Кирилло-Белозерский монастырь. Там его встретил заранее ими подговоренный игумен Трифон.

– Твоя клятва – пустяк! – объявил он Василию. – Ты ее дал под принуждением, поэтому она не считается.

– Все равно мне что-то не по себе! Все-таки перед иконой божьей поклялся и крест поцеловал!

– Хорошо. Если ты так волнуешься, то я беру твой грех на себя. Понимаешь? Не ты будешь отвечать перед Господом богом, а я! Устраивает?

– Другое дело! – обрадовался Василий. – Как гора с плеч! Теперь я опять могу стать великим князем. Поехали в Тверь! Пусть там собираются верные мне войска!

Шемяка, который расслабился после отречения своего конкурента от престола, ушам своим не поверил, когда узнал, что Василий вновь объявил себя великим князем и собирает против него армию. Почти все русские города и княжества, за исключением Галича и Можайска, сразу переметнулись к Василию. Даже митрополит Иона, увидев на чьей стороне сила, не только не возмутился нарушением Василием клятвы, но и полностью поддержал его.

– Василий – богом избранный правитель! – объявил Иона. – Он – страдалец за веру и народ! Я очень хочу поработать с ним в связке! Что касается его клятвы, то игумен Трифон взял ее на себя. А коли он взял клятву на себя, то именно игумен Трифон не должен стать великим князем всея Руси!

– Ты же сам, Владыко, грозился проклясть Василия, если он не откажется от великого княжения? – недоумевали некоторые священники.

– Я просто боялся за его жизнь. Понимаете? Я переживал, что, если он не отречется, его могут убить. Теперь же, когда его жизни более ничто не угрожают, я объявляю новую политическую линию православной церкви: мы поддерживаем Василия Второго, а игумен Трифон никем не должен признаваться великим князем Московским! Точка!

Митрополит Иона, вовремя переметнувшись на сторону Василия Второго, в дальнейшем не только сохранил свой пост, но и стал одним из руководителей правительства (Боярской Думы).

Потрясенный всем этим Шемяка не предпринимал никаких мер, а только повторял:

– Что происходит в этом мире? Святые клятвы уже ничего не стоят! Человек может поклясться перед богом, а через день плюнуть на это и забыть! Как страшно становится жить в таком мире! Слепец лезет на трон, а бояре и церковь во всю помогают ему! Куда мы катимся?

– Надо что-то делать! – теребили его сторонники. – Нужно собрать верных людей и ударить по Василию.

– Я не в силах! – разводил руками Шемяка. – Я поражен в самое сердце! Если люди не уважают святые клятвы, то ничто уже в этом мире не имеет никакой ценности. Если церковь и бояре хотят себе слепого повелителя, то Руси больше нет! Понимаете, вы это? Мы живем в мире фальши и обмана! Я не могу принять такие правила игры и добровольно ухожу со сцены истории! Простите меня, православные, если сможете!

В декабре 1446 года отряды Василия Второго без всякого сопротивления заняли Москву.

Шемяка эмигрировал в Новгород, где пережил еще одно потрясение: завоевание Константинополя турками в конце мая 1453 года.

– На Руси правит слепой клятвопреступник, а в Константинополе из православных храмов делают мечети. Куда катится мир? – целыми днями повторял Шемяка, доводя сам себя до изнеможения.

Василий Второй, однако, не мог чувствовать себе спокойно, пока был жив его заклятый враг. Ему удалось подкупить личного повара Шемяки с характерным прозвищем Поганка и тот подал своему господину на обед отравленную курицу.

Так закончилась долгая двадцатилетняя династическая война на Руси. Одним из ее следствий стало то, что младшим братьям великих князей стали запрещать жениться и рожать детей, чтобы не вводить их в искушение верховной властью.