Владимир Смирнов – Архей (страница 1)
Владимир Смирнов
Архей
ДОМ ДЛЯ СЕМЬИ
ПРОЛОГ
«Просыпаясь, мы всегда надеемся, что этот день будет не таким, как предыдущий. Но, открыв глаза после тяжелого сновидения, вы видите продолжение сна или неизбежную реальность? А может, границ уже нет? В силах ли мы превратить кошмар в грёзу, а обыденность в миф?»
Темная июньская ночь распростёрлась над землей. Звезды решили спрятаться за густыми облаками и изредка выглядывали, подсматривая в окна домов. Пение птиц смолкло, сменившись стрекотанием сверчков и кузнечиков. Рядом с ними, у старого фонаря, мотыльки вышли на охоту. Кусочка света, немного тепла жаждали они в эту ночь. Друг за другом в безудержном танце они подлетали к плафону и каждый раз, отскакивая от нагретого стекла, снова устремлялись к свету.
Один мотылек, отбившись от своих собратьев, решил поискать удачи в другом месте. Он метался из стороны в сторону: то резко взмывая, то почти падая, то зависая на месте с трепещущими крыльями. Раз за разом он устремлялся к едва заметному отблеску, но тот растворялся в темноте, пока он не увидел яркое свечение вдали. Возможно, это была еще одна иллюзия, но мотылек устремился на этот свет. Он летел, но расстояние не сокращалось: то легкий ветерок сбивал его с курса, то тьма поглощала все ориентиры. Но та иллюзия, то яркое свечение продолжало гореть, и это придавало ему сил. Пройдя через все испытания, он долетел до этого яркого свечения. Старый небольшой теплый фонарь был привинчен к одиноко стоящему дому. Изможденный мотылек присел на него и наконец-то смог насладиться его теплом. А под фонарем стояли двое людей: мужчина и женщина.
— Как меня всё это достало! — крикнул мужчина. — Каждый день одно и то же. Можно мне, пожалуйста, хоть несколько минут спокойствия!
— Тише, всех разбудишь! — пыталась успокоить его женщина.
— Это ты мне говоришь?! Ты сама начала кричать как ненормальная и закатывать истерику. Так пускай все слышат наш разговор, нам нечего от других скрывать, пусть все знают, какой я мерзавец, а ты — бедная и измученная жертва. А может, в ходе нашего доброго диалога вскрылись какие-то новые обстоятельства? Так пусть и о них узнают!
Мужчина достал из брюк пачку сигарет, вынул сигарету и закурил, затем продолжил:
— Вернувшись домой, я не хочу, чтобы меня пилили, а хочу тишины, чтобы просто все заткнулись и не мешали мне отдыхать!
— Так может, не стоит напиваться?
— Напиваться? Я немного выпил по дороге. Сделал пару маленьких глотков. Ты знаешь, что сегодня у меня творилось на работе?
— Немного по дороге, а остальное дома, верно?
Мужчина непонимающе посмотрел на неё. Женщина зашла в дом и через минуту вышла, кинув ему под ноги небольшую бутылку с алкоголем.
— Действительно, совсем немного!
Мужчина затянулся и грозно посмотрел на женщину.
— Не смей так говорить. Ты сама знаешь, что это всё в прошлом и я держу себя в руках.
— А это тогда что? Может, неожиданный мне сюрприз или мой тебе фокус?
Мужчина поднял бутылку и вгляделся в неё.
— Это… Это старая. Я даже не помню, чтобы она у меня была.
— Конечно, оправдывайся.
Между ними нависло молчание, и оба исподлобья смотрели друг на друга. Тем временем мотылек, изнежившись в тепле и внимательно слушая их разговор, оставил фонарь и начал кружить над ними, прокладывая тропинку по большому темному пустырю.
— Завтра такое важное событие в её жизни. Она нуждается в тебе, и я нуждаюсь. Надеюсь, ты будешь выглядеть хотя бы как человек.
На лице женщины промелькнули грусть и усталость. Она попыталась приблизиться и обнять мужчину, но он резко оттолкнул её, отчего та, потеряв равновесие, упала на землю.
— Не лезь ко мне! — злобно сказал мужчина. — Хотя бы как человек? Я что, по-твоему, монстр?!
Страхом исказилось её лицо, и слезы начали литься из глаз.
— Ну вот, хватит, только не начинай опять.
Тихие всхлипы разрывали мертвую тишину. Мужчина чувствовал, что сейчас он позволил себе лишнего, то, от чего он давно отрекся, но поднять её и извиниться перед ней он не мог. Злость и чувство, что им манипулируют, нахлынули на него. Вздохнув, он махнул рукой на лежащую, выбросил сигарету и, развернувшись, отправился во тьму вместе с бутылкой, а позади доносились тихие всхлипы, постепенно переросшие в рыдания.
Мотылек метался над плачущей женщиной, лежащей на холодной земле и закрывшей ладонями лицо. Он подлетел к её лицу, кружась в надежде, что она заметит его, но она не замечала. Жар исходил от неё, но он был не настолько сильным, как у мужчины. Мотылек вспорхнул над ней и полетел в сторону мужчины. Летя над темной землей, он увидел его, шагающего по одинокой тропе, и, догнав, присел ему на плечо.
— Вот дура, какая дура. И ведь нужно ей каждый раз доводить меня до белого каления, — произнес мужчина и, остановившись, стал разводить руками. — Мда, от женщин одни проблемы, капризы и бесконечные: «А почему ты не угадал, что я хочу?», «А почему ты не такой, как был в начале?», «А почему ты выпил?», «А почему?», «А зачем?», «А как так?». А вот так.
Мужчина сорвал крышку с бутылки резким движением и, поднеся горлышко к губам, жадно влил в себя содержимое. Капли вырывались из рта и скатывались по подбородку, падая на ворот рубашки. Сделав пару больших глотков, дававшихся ему с большим усилием, он отстранил бутылку и закашлялся.
— Вот так… — вытирая тыльной стороной ладони губы и смеясь, сказал мужчина. — Вот так оно всё и происходит. Но ничего, прорвемся.
Он посмотрел на бутылку. В ней оставалось еще больше половины. Он поднес её к губам, но вдруг остановился. Рука дрогнула, и он медленно опустил сосуд. Его взгляд был устремлен вдаль, и что-то промелькнуло в его глазах. Мужчина покрутил бутылку в руках и провел пальцем по этикетке.
«Ах ты, жалкий мерзавец», — подумал мужчина.
Крепко сжав емкость, отчего костяшки на руке побелели, он замахнулся и кинул бутылку во тьму. Раздалось громкое, резкое дребезжание бьющегося стекла. Из соседнего двора донёсся лай.
— Заткнись! — крикнул мужчина в сторону собаки, и та, заскулив, постепенно начала умолкать.
Два путника продолжили свой путь. Тучи, скрывавшие луну, начали таять, открывая белый свет, указывающий дорогу. Мужчина то бурчал что-то себе под нос, отчего его тело содрогалось, то снова затихал. В таком неспешном монологе они вышли к полю, большому просторному полю, покрытому пшеницей. Мужчина вошел в него, и зеленые неспелые колосья мягко коснулись его рук. Вдалеке посреди поля росло одинокое раскидистое дерево. Его тяжелые гроздья дарили свой душистый аромат всем странникам, проходящим рядом. Мужчина дошел до дерева и сел подле, опершись о него, а мотылек, вспорхнув, начал облетать крону, изучая её.
— Давно не виделись, старина, — произнес он, похлопывая ладонью по стволу. — Всё так же здесь стоишь, а впрочем, куда тебе деваться. Ты глубоко врос корнями в землю, и теперь это твой дом. Другого ты не знаешь. А мне иногда так хочется всё бросить и… и даже не знаю что. Меня становится слишком мало.
Мужчина опустил руки на колени и поднял вверх ладони. Он отрешенно всматривался в линии, маневрирующие между царапинами и мозолями и разрезающие ладони.
— Я боюсь потерять себя вновь.
Мотылек, завершив свой полет, плавно спланировал на его ладонь. Расположившись поудобнее и слегка подрагивая крыльями, он изучающе смотрел в глаза мужчине, а мужчина смотрел на него. Противоречивые чувства нахлынули на него. В мгновение ока, злобно оскалившись, почти неосознанно мужчина замахнулся, чтобы прихлопнуть ни в чем не повинного мотылька.
— Гадкое насекомое!