Владимир Сметанин – Никодим, который гулял сам по себе (страница 3)
– Здравствуйте! – начал Климов спешно заготовленное приветствие, – Сколько лет, сколько…– и осекся, сообразив, что несет чушь.
– Здравствуйте! – вежливо ответила она, продолжая танцевальные движения, как и все вокруг, – вы тут, наверное, постоянно? – Нина насмешливо повела рукой в сторону музыкально-силовой установки.
– Да, то есть, нет, – отвечал он, начиная двигаться в такт музыке, и добавил обескуражено:
– Что тут каждый день делать-то? – И спохватился:
– Как-то не то я говорю, хотя совершенно трезвый.
– Да, похоже, – согласилась она.
– А я сегодня собирался прийти сюда последний раз, – неожиданно для себя самого сказал Никодим.
– Вот как? А что, уезжаете? А как же учеба?
– Нет, при учебе-то я остаюсь.
Тут один из увлеченных танцующих втерся между ними и заслонил Нину. Танцуя, они о чем-то говорили, причем партнер оживленно жестикулировал, чего по ходу различных па вовсе и не требовалось. «Стало быть, хороший знакомый, – решил Ник. – Может быть, даже слишком». И тень набежала на его чело. Да в чем дело? Кто она такая? Ну, Нина, ну и что? У нее пропасть знакомых, даже и тут. Сам Ник за последние десять дней встретил едва ли пяток таковых – однокурсников. И ни одной знакомой. И все. Правда, контингент политеха почти целиком состоял из представителей сильной половины, но вообще-то за годы студенчества он завел немало знакомств. А вот поди ж ты… Эти Нины! Где они обретаются, интересно? Хотя, вообще-то, какая разница?
Ник стал выбираться из толпы, но не удержался, чтобы еще раз не взглянуть на автолюбительницу. Сделав обходной маневр, он оказался рядом, хотя не прекращал движения на выход.
– Ты, Ник, уходишь? – прищурила она свои зеленые глаза, встретив этот взгляд.
– Да, пора. Двоечник местами я, надо исправлять. Зубрить то есть.
– Почти без перерывов?
– Ну, я отдал дань этой площадке.
– Нина, наш выход! – тронул ее за рукав длинноволосый парень в ковбойской джинсовой куртке и она, кивнув небрежно Никодиму, вместе с ковбоем и танцевавшим до того с ней партнером, стала пробираться в сторону эстрады. Климов почесал в раздумье переносицу, нахмурился и двинулся, выждав время, в ту же сторону. Поначалу ничего особенного он не заметил, к тому же потерял удалившуюся троицу из виду. Но тут, по завершении короткой паузы из-под свода ракушки объявили:
– А теперь на сцене – группа «Глобус» и неподражаемая Нинель! И точно: на сцену вывалилась эта самая группа с гитарами и прочей музыкальной атрибутикой, среди ее участников оказался и танцор в ковбойской куртке. Вышла на свет прожекторов также Неподражаемая Нинель, в которой инженер-механик узнал свою новую знакомую – Нину. Несколько мгновений он сомневался – она или не она, и даже пробрался поближе. Тут сомнения окончательно рассеялись, и ему оставалось лишь почесать в затылке. Музыка теперь стала умеренной по децибелам, и вполне отчетливо звучали слова песни. «До свиданья лето, до свидания – на тебя напрасно я надеялась…» – прозвучала заключительная фраза, и певица поклонилась публике. Разношерстное собрание самозабвенно танцевало и лишь те, кто были ближе, стояли пританцовывая, и хлопали в ладоши. Нинель скрылась за фигурами «Глобуса», а он грянул, теперь уже во всю мочь, модную и темповую мелодию. Напрасно Ник высматривал среди «глобусовцев» фигурку в белом свитере – ее там уже не было.
– А кто эта артистка, которая только что пела? – наклонился он к юной любительнице танцев рядом.
– Ну, как? Нинель это. Карелова. Она тут поет иногда. С «Глобусом» вместе, – стрельнув глазами, ответила обладательница джинсов.
– И что, каждый день поет?
– Нет, не каждый. «Глобус»-то репертуар пока расширяет. Повторять одно и то же часто – не масть.
– Да уж, – понимающе кивнул Ник и поспешил к выходу, вертя во все стороны головой. Но Нина куда-то безнадежно пропала.
– Время позднее, конечно, – резонно заметил подкатившему трамваю Никодим, и это соображение его успокоило. В самом деле, не ночевать же нормальным людям на дискотеке. Тем более, и завтра будет день. Тут мысли его приняли исследовательский оборот. Если, как сказала пигалица в джинсах, «Глобус» выступает в парке нечасто, стало быть, завтра он вряд ли там появится. Да. Но постой, постой: ведь не обязательно они приходят играть, они могут и просто прийти потанцевать. От этой мысли Никодим повеселел и решил назавтра снова посетить очаг культуры и отдыха.
Под влиянием этого умиротворяющего заключения, прибыв домой, он принялся за изучение тем, которые в учебном процессе занимали первостепенное значение. А может и не имели такого, но их следовало все же изучать.
Денис, который в этот вечер пришел даже раньше приятеля, удивился:
– Я уж думал, ты застрял где-нибудь в ресторане!
Никодим шутку не оценил:
– Только и осталось мне по ресторанам шарахаться! Может, займемся послезавтра самофинансированием? Подкалымим? Твою даму ведь как-то надо развлекать!
– Да это, конечно, можно. Даже нужно. Но почему такой строгий срок? Почему не завтра?
– Завтра не могу. Родственник будет проездом в нашем полисе, забегу на вокзал.
– А-а, вот что! А я уж подумал…
Уловив непонимающий и бессмысленный взгляд собеседника, Денис бросил:
– Да ладно. Проехали! – и махнул рукой.
Вечером следующего дня Никодим снова наведался в парк культуры. Народ только собирался, и первыми прибыли нетерпеливые, уже причастившиеся пива или чего покрепче, и самые молодые. Климов сидел на скамеечке и созерцал во всех направлениях наполняющийся народом парк. Промелькнули двое однокурсников, но сидящего бездеятельно Никодима не заметили, а он не давал знать о своем присутствии. Начались танцы, сперва несколько вялые, но с приходом подкреплений они все более оживлялись и скоро достигли должного темпа.
Напрасно поднявшийся Климов высматривал в толчее членов «Глобуса»: ни ковбоя, ни штангиста не наблюдалось. Стало быть, они всерьез решили дать себе отдых после вчерашних музыкальных трудов. Догадываясь, что сегодня, как и несколько дней раньше, он пришел сюда зря, Ник все-таки немного повертелся в танце, что несколько расшевелило его, но скоро осознал, что оказал парку достаточную честь и теперь можно с чувством исполненного долга покинуть злачное место.
Начал вдруг накрапывать мелкий, колючий дождь, и оставаться под ним не имело уже совершенно никакого смысла. Ник решительно направился к выходу, и едва не налетел на идущую навстречу Карелову.
– О-о, здравствуй, Нина! – с подъемом проговорил он и расплылся в неудержимой улыбке.
– Привет! Что, уже уходишь? Да, кажется, сегодня тут делать нечего. Надо же, как не вовремя эта сырость!
– Точно, дождь этот совсем ни к чему. А ты что, только сейчас пришла? Тебя не было видно.
Она отмахнулась:
– Ну, следующие вечера у меня заняты. А надо про запас хоть немного встряхнуться.
– Вчера ты здорово завела молодежь. Я и не знал, пока не увидел. Все танцевали. Поздравляю!
– Спасибо. Но все это игрушки. Артист из меня никакой!
– Ну это ты напрасно! Очень даже какой артист! – горячо начал ее убеждать в обратном Никодим. – Мне, например, здорово понравилась эта песня.
Карелова усмехнулась:
– Это мне напоминает ролики из домашнего хозяйства: жена варит или жарит чего-то и в качестве убойного довода о блюде говорит, что его безумно любит ее муж. И все тут!
Ник засмеялся:
– Ну, может, все другие кулинарные поделки он ругает и на таком фоне похвала какому-то блюду – это, конечно, фантастика!
Теперь засмеялась она, тут же зябко передернула плечами:
– Ну что же мы стоим? Народ разбегается!
– Разбегается, точно. Нам тоже надо бежать. Но куда? Куда глаза глядят? Кафешки уже закрыты. Разве в ресторан? Аэропортовский. Там должно быть свободно.
– Не факт. Да и добираться далеко. Придется дома отпаиваться горячим чаем. Так что – пока! Мой троллейбус подходит. Я нынче на общественных колесах.
– Так Нина, я тебя провожу!
– Премного благодарна, но я доберусь сама! Бывай здоров!
– Ну – пока.
И Ник остался на остановке совершенно один. Поскольку многочисленные уезжающие и приезжающие в счет не шли – они не имели отношения к Кареловой.
***
С наступлением мокрых и холодных дней осени в парке стало пустынно и тоскливо: сошла на нет торговля безалкогольными напитками, мороженым и пирожками, увяли цветы и не слышалось больше грома музыкальных усилителей. Танцующая публика перемещалась под крыши. Нину Ник видел на закрытии танцевального сезона. Парк выглядел поблекшим и унылым, потемневшие от сырости листья устилали дорожки, с которых еще не успели смести остатки летнего убранства дерев. Нину, взявши под руку, сопровождал ковбой, одетый уже с поправкой на приближающиеся снегопады. На плече он нес гитару, придерживая ее рукой; штангиста сопровождала очень высокая блондинка, Соня – как почему-то окрестил ее Ник. Тут же шествовал и весь остальной «Глобус», в окружении немногочисленных уже любителей культурно-парковых развлечений. Музыканты направлялись в ближайшее кафе, которое еще работало – хотя осенние сумерки сгустились почти до ночной тьмы. Нина, заметив среди уходящей публики медленно идущего к выходу Никодима, кивнула головой, он в ответ поднял ладонь и продолжил свой одинокий путь прочь.
Денис и на этот раз успел уже вернуться с вечерних гуляний.
– Ты сегодня что-то рано, – невпопад заметил Климов. – Все нормально?