Владимир Сербский – Прыжок с кульбитом и валидолом (страница 53)

Глядя в сторону, заинструктированная Вера сидела спокойно. Беспокоила Анюта, которая явно злилась, примериваясь к Веркиному костылю. Женщинам всегда внимание приятно, конечно, но не всякое.

Драться охоты не ощущалось, да и тело Антона еще одну взбучку вряд ли перенесет. А этого джигита уговаривать бессмысленно, вон два похожих лица за соседним столиком как весело зубы скалят, глазенками посверкивают. Надо избежать битвы сейчас и потом…

— Да, — очнулся Антон. — Бить меня сегодня нежелательно, даже вредно. Дед, думай быстрее.

— Есть одна мысль, — буркнул я, возвращаясь к барной стойке. — Но это будет не благородно.

— Фигня, — легко согласился Антон. — Главное, чтобы мои девочки остались целы.

— Ишь голубь, как запел, — я даже возмутился. — Твоих здесь всего одна, которая мелкая.

— Не мелкая, а миниатюрная!

— Ладно, постараюсь обойтись без крупных разрушений.

Заказывая еще один лимонад, я остановил время. Без всяких пассов мир послушно замер, сверкнув красками. Музыка обернулась однотонным шумом, а бармен, уставившись мне за плечо, застыл истуканом. Он явно чуял неприятности, назревающий конфликт был очевиден. Но сражения сегодня мы избежим, я надеюсь.

Оставив зеленую бутылку с лимонадом висеть в воздухе, я подошел к незваному кавалеру. Тот и в оцепеневшем состоянии умудрялся пожирать глазами грудь Анюты. Кобель мартовский, мало ему моего мороженого…

Остатки орехов с пломбира, который гость бессовестно присвоил, мне захотелось высыпать ему за ворот черной рубахи. А почему нет? Выгреб вместе с мороженым, до дна, ложечкой помогая. Слегка присел, примерился, без замаха пробил в печень. Не со всей силы, но от души. Потом еще раз нацелился, и с правой заехал по носу. Промазать мимо такого крупного объекта было сложно. Потом неспешно проскакал к своему лимонаду, чтобы вернуть время в обычный режим.

Картина получилась на загляденье, хоть кино снимай — голова гостя сама, без посторенней помощи, картинно откинулась. Стул вместе с телом резко качнулся назад, только каблуки мелькнули в воздухе. Наконец, после непродолжительного полета, спина каскадера встретилась с «палубой». Грохот от падения вышел знатный, народ в удивлении оглянулся на шум. Анюта выпучила глаза, дружки кавалера вскочили. Бармен, озадаченно встряхнув кудрями, тоже двинулся к нашему столику.

Хватая ртом воздух, незваный ухажер корчился на «палубе», из носа текла кровь.

— Помогите товарищу! — хладнокровно бросила подбежавшим дружкам Вера.

Умная девочка что-то подобное предполагала, но я сам не ожидал настолько эффектного трюка.

— Что случилось? — нервно воскликнул бармен, с подозрением оглядываясь.

— Не видите, человеку плохо, — я тоже прихромал к столу. — Кровь из носа течет, точно солнцем голову напекло. Эй, парни, тащите его в больницу. Это рядом, на Кировском.

Больное тело шустро унесли, любопытные вернулись к своим занятиям, а я прошелся к стойке — брать себе новый пломбир.

— Помнится, недавно здесь слегка пострадали братья Сиротины, Федот и Кот, — заметил я между делом.

— Это, по-твоему, называется «слегка»? — возмутился бармен. — Да их на «скорой» увезли!

— У вас наверняка имеется домашний телефон Федота, — без дискуссии и лишних деталей продолжил я. — Позвоните, хочу поговорить. Просто поговорить, мирные переговоры!

И чтобы сломить сопротивление, добавил:

— Надо по-хорошему договориться, пока сюда не приехали «поселковые» ребята, дабы свой порядок навести.

Что бывает при «наведении порядка», бармен понятие имел — сразу принялся накручивать диск телефона. А я пошел на свое место, надо же кому-то охранять дам в ожидании визитера.

В следующий раз, если доживу, наряжу их старушками. Слишком уж яркими получились «образы». И настойчивых парней особенно винить нельзя, они, словно мотыльки, безотчетно летят на яркий огонь.

— Да? — удивился Антон. — Старушками можно? Где ж ты раньше был?!

— Дурак думками богатеет, — буркнул я.

Тем временем дамы тихо беседовали о своем, о женском.

— Так это хлопковые брюки? — щебетала Анюта.

— Да, — сквозь зубы отвечала Вера.

— И рубашка хлопчатобумажная?

— Да.

— Хлопок с набивным рисунком?

— Да.

— И у тебя?

— Да!

— Верусь, перестань кукситься. Разве я не понимаю: у тебя безумная любовь и все такое, — полушепотом журчала Анюта. — Но мы с тобой одна команда. А в команде нельзя быть скупой собственницей! Дай Антона на один вечерок? Ну что тебе стоит? А я потом верну, в целости и сохранности. А?

— Нет!

А я думал о своем. Мороженое не показалось особенно вкусным, с прошлым разом не сравнить. И лимонад шипел как-то не очень. Клубника кислая… Тяжкие думы давили непосильным гнетом: как обеспечить охрану девочек, и морду лица сохранить в целости? Слава богу, обе девки не промах, себя в обиду не дадут, однако нужно другое решение. Это еще хорошо, что Алены в боевой раскраске тут нет. Да и без боевой тоже. Нет, любую работу должен делать мастер. Мы с Антоном, например, будем организовывать группу.

— Да, — вылез Антон. — А охранять должен охранник.

— Семен Трофимов? — предположил я. Эта мысль давно крутилась в голове, не желая оформиться. — Десантник, и он же ударник.

— Точно! — тихо закричал Антон. — Комсомольский патруль без него выживет, и мы нет. На репетиции поговорим?

— Как стемнеет, будем брать, — решил я. — Пригласим проверить новую ударную установку, а дальше он сам крючок заглотнет.

— До самых жабер?

— Даже не сомневайся.

На входе в заведение появился старшина дядя Максим. Он основательно огляделся, точно как наш кот Лапа и, не обнаружив угрозу, двинулся к барной стойке. Завладев розеткой с пломбиром, старшина махнул рукой, приглашая меня за свободный столик. Тут не было парусинового тента, обзор получался замечательный, вся площадка насквозь просматривалась.

— Небритое тело с расквашенным носом — твоя работа? — с доброй улыбкой он облизнул ложечку.

Отнекиваться было бессмысленно, я кивнул.

— Как это вышло?

— Толкнул незаметно, — сказал я чистую правду. — Военная хитрость.

— Ловко. Но этот народ злопамятный, — старшина наслаждался пломбиром. — Могут вернуться. Или свою военную хитрость применить: в парке с ножичком подстеречь.

— По парку шастать на костылях? — хмыкнул я. — Желающих нет. А машина ваша у порога ждет.

— Вот и славно, — заключил старшина, поправляя кобуру. — Иди к девочкам, а я здесь, по-стариковски, косточки погрею. За Веру головой отвечаешь, понял? Не справишься, я отсюда стрельну. И супостатов очередных, и тебя заодно.

Федот Сиротин появился только через час.

Анюта успела мне дырку в голове сделать, расспрашивая о планах музыкальной группы и планах вообще. И если бы только это! Из нее выплеснулась тысяча вопросов. Слава богу, Вера часть брифинга взяла на себя.

За этот час произошло два наезда. Один отбила Вера, технично закосив под иностранку. Она буркнула чего-то вроде «чао бамбино сорри», и подвыпившие парни резво отвалили. А второй раз выручил старшина, задавив перепалку в зародыше — предложил очередным ухажерам тихую ночь в КПЗ. Без девочек и без шнурков.

Наконец мы дождались Федота. Он остановился у нашего стола и, не присаживаясь, вежливо поздоровался:

— Доброго дня, девушки.

На Антона, что характерно, он даже не взглянул.

Поблескивая очками, девицы синхронно кивнули.

— Разрешите представить, — я решил не подниматься, много чести, — это Вера Радина, а это Анюта Швец.

— Вера?! — искренне поразился он. — Ни фига себе… А я-то гадаю, откуда лицо такое знакомое… И Анюту я знаю, в прошлом году ваша школа наших раскатала только благодаря Анюте Швец! В волейболе ты богиня. Впрочем, я гляжу, не только там, — Федот заулыбался восхищенно.

— Тоша, об этого мальчика ты сломал ногу? — светским тоном вопросила Анюта.

— Кажется, — дипломатично съехал я.

— А почему он живой? — она приподняла очки. — Еще шевелится! Хочешь, я этот пробел сейчас исправлю?