Владимир Сербский – Прыжок с кульбитом и валидолом (страница 52)

— А серьги почему разные? — серые глаза полнились восторгом.

— Не нравится?

— Очень нравится! Но почему?

— Таков сценический образ, — отрезал я. Рассусоливать на тему моды не хотелось, причуды женских обычаев двумя словами не объяснишь. — Вера, как думаешь, что мы еще упустили?

— Яркий образ должен дополняться макияжем, — деловым тоном сообщила она. — Ты же сам вчера говорил.

— Точно! — воскликнул я. — Склероз прогрессирует, но у меня есть ты! Веди Аню к туалетному столику, в мамину комнату.

Пауза на макияж оказалась длительной, но терпение было вознаграждено.

— Что б я без тебя делал, Вера? — сказал чистую правду: теперь «сценический образ номер два» завершался румянцем на скулах, смоляными бровями и ярко-красными губами.

Себя Вера тоже не забыла раскрасить. Заодно сменила домашнюю одежду на собственный сценический образ номер два. Он был похожий, но другой — светлые брючки, серые кроссовки «Нью Беланс», серые очки «Каррера» в красной оправе, и белая рубашка свободного кроя — не приталенная, чтобы скрыть малую грудь. Серьги она надела цветочками, с крохотными бриллиантами.

Антон опять впал в прострацию. Видимо, красочное зрелище усугубило травму головы.

— Нам пора собираться, — напомнила Вера, взглянув на малюсенькие часики — еще один сувенир «оттуда».

— Так, Анюта, работа сделана, иди домой, — спохватился я, — а у нас дело намечается.

— Как домой? — опешила девчонка. — А форму снимать?

— Это не форма, а сценический образ, — терпеливо пояснил я. — Походишь, привыкнешь. Тебе должно быть удобно и комфортно на сцене в обмятой одежде, понимаешь? Это теперь твои вещи. Иди, иди. Только гитару отдай. Если что не так, потом скажешь — заменим.

Слезы крупными каплями потекли из-под очков девчонки.

— Так это все мне? А что я маме скажу?!

— Аня, хватит ныть! — ледяным тоном Вера пресекла неожиданный выплеск эмоций. — Скажешь, у меня взяла, посмотреть, померить. А деньги с зарплаты отдашь.

— У меня будет зарплата?!

Вот в этом уверенности не было, однако позитив мне следовало закрепить:

— Ну какие твои годы? Осталось только научиться играть на гитаре…

У ворот затарахтел мопедный двигатель, и во двор вкатился Вова Спиридонов. Нажав на тормоз, он замер с распахнутой челюстью, из-за спины выглядывала не менее обалдевшая Женька.

— У вас тут концерт? — промямлил, наконец, Вова, забыв поздороваться. — А это кто?

— Добрый день, — вежливо, на автомате, отозвался Антон. — Это Анюта Швец, а это Вера Радина, знакомьтесь.

— Да ладно! — не поверил Вова. — Верку с Анькой я с детства знаю, о чем ты говоришь? Это какие-то другие телки. Классные!

И тут же он получил подзатыльник.

— Хотя похожи, — сдал назад Вова. — Как ты это сделал?

Я отвел Вову в сторону, к столику под яблоней, чтобы сообщить о завершении попугайного бизнеса. Тот отреагировал удивительно спокойно, по-философски:

— Все когда-нибудь кончается. Да ладно, на мой век щеглов хватит. Дашь магнитофон до вечера? Пару пленок надо переписать.

Девушки у веранды вели светскую беседу.

— Я теперь работаю у Антона гитаристкой, — Анюта словесно убивала Женьку, и от каждого слова ту качало, словно красного комиссара на расстреле.

— А ты? — Женька перевела круглые глаза на Веру.

— Я тоже, — добила хладный труп Вера, — пианисткой.

— Вова! — заорала вдруг Женька. — Вова, хочу как Анька работать!

Глава тридцать вторая,

в которой драка отменяется, но возникает проблема роста

Дело у нас намечалось на «Палубе».

Конфликт с «центровыми» следовало разрулить оперативно, поскольку Антону предстояло постоянно мелькать в городе. Этот вопрос он поручил мне, а я с радостью согласился. А почему нет? Мне нравилось все, что нравится Антону — репетиции, занятия физикой, девчонки, рыбалка, компот… И желание заниматься делами парня росло с каждым днем.

Он мечтал повидать мир. Побывать на корриде, пройтись по джунглях Амазонки, и встретиться с Дедом Морозом, в его резиденции за полярным кругом. Еще ему хотелось заняться журналистикой и фотографией. И мне тоже! Почему бы не уважить мудрость своих природных инстинктов — заняться тем, к чему лежит душа?

Яркие эмоции, благие намерения и чистые отношения наполняли мою новую жизнь новым смыслом. Вот только карьерные деструкторы у Антона налицо, но эта проблема поправимая.

Конечно, когда Антон предложил отправиться на «Палубу», остаться в стороне у меня мысли не возникло.

Но в самую последнюю минуту на хвост упала Анюта.

— Так вы собрались в город, на «Палубу»? — заканючила она, заранее делая плаксивую рожицу. — На милицейской машине? Возьмите меня, мне сценический образ обмять надо!

— Аня, иди домой, — непреклонно заявила Вера.

— А домой нельзя, там мама нудная, пилить станет! — сквозь желтые очки девчонка глядела умоляющими глазами.

Ну как тут возразишь? Нудная мама — причина уважительная.

Милицейский старшина дядя Максим доставил нас не только в город, но и к месту — по пешеходной дорожке подвез прямо к лестнице на «Палубу».

— Точно драки не будет, Верочка? — смотрел он почему-то на Антона.

Эту тему уже поднимали в пути, но я снова повторил:

— Исключительно мирные переговоры. Никаких боевых действий, обещаю.

— Смотри, парень, — вздохнул старшина, — Нина Ивановна с меня голову снимет, если что.

На лестнице, отняв костыль, Анюта взяла Антона под руку. С другой стороны в него вцепилась Вера. На «Палубу» его буквально внесли. От какой картины бармен обомлел, а когда разглядел Антона, еще и с лица сбледнул.

Яркие девочки привлекли и внимание публики но, слава богу, пока здесь было малолюдно. Сверкая очками, Пат и Паташон под цоканье костылей доставили парня к свободному столику. Площадка продувалась ветерком, под парусиновым тентом зной не ощущался, играла уже знакомая итальянская сладкая музыка. Красота!

Оглядевшись и проинструктировав девчонок, я неспешно направился к стойке. Бармен уставился на меня затравленным взглядом, явно ожидая очередной пакости.

— Вот так рождается популярность, — заметил я Антону. — В следующий раз будут цветами встречать.

— Или с милицией, — ехидства ему было не занимать.

— Беспорядков сегодня не ожидается, — без лишних предисловий сообщил прогноз погоды бармену, расставив таким образом все точки над «и». — Будьте добры, два лимонада, груша и крем-сода, три порции пломбира с орехами.

Бармен сработал быстро, но даже не подумал подсобить больному человеку — выдавши товар, замер сусликом в своем окопе. А мне два рейса потом пришлось делать, с костылем много не унесешь.

— Дамы, может быть, вина? — на всякий случай задал дежурный вопрос.

Вера покачала головой, а Анюта вдруг пискнула светским тоном:

— Глоток шампанского, если не затруднит.

Подавать шампанское глотками здесь еще не научились, стаканами тоже — пришлось брать целую бутылку. Причем бармену в голову не пришло открыть вино, как будто так и надо. В какой забегаловке его только учили? А сдачу технично недодал, скотина такая. Главный фокус, чаевые без спроса, они первым делом усваивают.

Сначала я отнес стаканы и клубнику, а когда обернулся с бутылкой шампанского, за нашим столом обнаружился незваный гость. Вот черт, не было печали. «Сценический образ номер два» начал приносить свои плоды в виде поклонников, причем очень быстро. А что, не дай бог, будет вечером?

— Ай, маладес, — воскликнул на шампанское крепкий парень лет тридцати. Наглые глаза навыкате весело блеснули.

Явное лицо кавказской национальности, таких всегда в нашем городе хватает.

— Конфету хочиш? — лицо выложило на стол «красненькую», купюру в десять рублей. — На!

Эта сумма покрывала весь банкет с лихвой. Небритое лицо считать умело хорошо, а волосатые бицепсы, бугрящиеся на руках, добавляли аргументов в гастрономическом споре.