Владимир Сербский – Прыжок с кульбитом и валидолом (страница 34)
— Ничего страшного, — степенно ответил фельдшер. — Через неделю от синяка мало что останется. А вот нога нехорошая, колено о как разнесло. С этим в больничку надо.
— Надо — поедем, — она перевела взгляд на Антона. — А у кавалера что?
— Разбита голова, множественные гематомы, ушиб грудной клетки. И тоже колено.
— По башке получил и девицу в беду втянул, — Нина Ивановна презрительно прищурилась. — Герой…
— Мама, это все из-за меня, — вскинулась Вера. — Тоша не виноват!
— Почему это? — майор милиции была против такой трактовки.
— Потому что я дура последняя!
— Хорошая мысль, — согласилась с этим Нина Ивановна. — Но чем он там занимался, кроме того, что башку подставлял?
— Он бежать предлагал, а я не послушалась!
— Вот как… Ко всем своим достоинствам, твой кавалер еще и может быстро бегать? — сарказм сочился с ее полных губ.
Мне захотелось вмешаться в диспут.
— Есть железное правило: увидел, как бьют девушку — беги.
— Почему? — Нина Ивановна сбилась с уничижительной линии.
— Потому что у девушки нет яиц, — пояснил я. — А для парня это очень важная часть тела, которую надо беречь…
Закрывшись ладошкой, Вера затряслась беззвучно.
— Шуточки дома будем шутить, когда отец найдет ремень, — она перевела командирский взгляд на толстого капитана. — Игорь, заканчивай писанину, нам в больницу пора. Давайте-ка, ребята, поднимайте их, машина у подъезда.
Поднялся я сам. Не маленький, уж как-нибудь добреду. Жаль, чаю не предложили, да ладно. Обойдемся без этого — Антон внутри меня еле ворочался, хотелось скорее дотащиться до дома, чтобы сгрузить это тело в койку.
Капитан даже не пикнул, а ведь он ни одного вопроса не успел задать! Впрочем, версию событий Нина Ивановна всегда успеет надиктовать позже. А то, что бумажная версия будет отличаться от реальной, я ни на минуту не сомневался. Нина Ивановна должна убрать Веру из протокола, и я ее поддержу. А высокопоставленные родители хулиганов тоже приложат все силы, чтобы их чада в деле не фигурировали. Скорее всего выйдет, что Антона в парке побили неизвестные гопники. А что? Обычное дело, ничего удивительного.
В травмпункте мы не задержались — благодаря усатому старшине. Он быстренько организовал медосмотр, санобработку и рентген.
— Убитые хулиганами граждане обслуживаются вне очереди! — возразил он возмущенному ропоту раненых.
Местные эскулапы соорудили Антону колоритный видок — частично синее лицо оттенили крестами пластыря, а на затылок примотали ватную дулю.
— Сынок, кто ж тебя так? — участливо спросила женщина с перевязанной рукой.
— А вот она, — я указал на Веру, поддерживаемую усатым старшиной. — Буйна девица во хмелю. Теперь моя милиция от меня ее бережет.
Девчонка еле заметно улыбнулась, смеяться не хватало сил. И еще ей было очень стыдно перед парнем. Виновата со всех сторон, и нет прощенья — читалось в ее глазах. На заднем сиденье, привалившись к боку Антона, она лишь грустно вздыхала о порушенной навсегда дружбе.
День клонился к закату, когда милицейский «бобик» остановился возле нашей калитки. Появление редкого в этих краях автомобиля привлекло внимание ребятни и бабушек, так что эвакуация пострадавших тел проходила при повышенном внимании публики. А мама, увидев побитого сына, едва сознание не потеряла.
Панику на корабле я пресек с ходу, на корню, с женскими истериками опыта мне не занимать. Главное здесь — женщину отвлечь, чтоб делом занять.
— Тащи Веру в душ, — приказал тихо, но со сталью в голосе, обрывая мамины причитания и бессмысленные расспросы. — Чистую одежду и для меня тоже найди, следом пойду. Потом примочки с компрессами готовь.
Краткость — сестра таланта. Здесь как на допросе, ни в коем случае нельзя развернуто отвечать на вопросы. Иначе эта песня начнет повторяться и никогда не закончится.
Странно взглянув, мама молча бросилась выполнять команду. Последовательность и смысл действий в подобных ситуациях дискуссий не предполагает.
Со стола под яблоней я собрал учебники, занес на кухню раскладушку — вдали сверкало и громыхало, небо заволокло тучами. Муся с Лапиком, обнявшись, дрыхли под табуреткой. Хорошо им. Выспятся, пойдут мышей ловить. А мне еще раны зализывать…
В кармане задрожал телефон. Господи, он-то откуда здесь взялся?! Хромая на заклинившую ногу, я перебежал в туалет, где обнаружил улыбающуюся рожицу внучки во весь экран.
— Дед, привет! — закричала Маруся из телефона. — Денег дашь?
— Дам, — прошептал я, наблюдая в щель за тропинкой — вдруг кого принесет. — А для чего?
— Билет куплю, к тебе перееду!
В горле запершило, пришлось прокашляться.
— С чего это вдруг? А муж?
— Муж наелся груш!
— Опять?! — поразился я.
— Теперь окончательно, — успокоила она скорее себя, чем меня. — Обстановку надо сменить. Пустишь душевные раны зализать?
— Нет! — шепотом завопил я. — Ко мне нельзя!
В мою квартиру в самом деле было нельзя. Туда никому нельзя, Марусе тем более. Не дай бог, с ребенком на руках коснется раковины на кухне. Хорошо, если просто унесет девчонку в даль далекую, так ведь и малыша может током шандарахнуть…
— Дед, ты там не переживай, мне твои домоправительницы побоку, — она захихикала. — Я коммуникабельная!
— Так, коммуникабельная ты моя, — решил я без особых раздумий. — Поживешь на даче, ключи у тебя есть. А что? Лето, природа, свежий воздух. Там, правда, садового инвентаря не стало, но ты же не будешь грядки копать?
— Дед, я буду с них кушать!
— Да кушай сколько влезет… — зная Марусю, трудно ожидать другого заявления. Это поколение травмировано интернетом. Они грядки не то что копать — они видеть не приучены. Зачем напрягаться, когда одним кликом можно создать доставку пиццы? Возможно, я не прав со своим старческим брюзжанием. Может быть. Вслух выдал иное: — В холодильнике полно еды. Когда вас ждать?
На моей даче от голода не умрешь, в погребе припасены консервы на случай войны. Еще соль, сахар и крупы. Недавно ассортимент немного расшился — теперь в холодильнике хранилась экологически чистая валюта, перетащенная от Риммы. А на веранде досушивалась рыбка.
— Когда вас ждать?
— Я уже собралась, завтра днем буду!
Во приперло туристку, подумал я, на чемоданах сидит как на низком старте…
— Домой нельзя, понятно? — уточнил на всякий случай. — Езжай сразу на дачу. Я не встречу, в больнице лежу.
— Дед заболел?! — показное веселье из голоса улетучилось. — Вот ты меня огорчил, даже не знаю, что делать… Может придумать чего, какие-то лекарства?
— Ничего страшного не случилось, обычная профилактика, — вздохнул я. — Здесь полный пансион. Ну все, некогда мне, чмоки-чмоки, пока-пока.
Отключив аппарат, я задумался. Откуда здесь, в Антоновом кармане, взялся телефон?
К понятию «случайность» я всегда относился с настороженностью. Любой здравомыслящий человек понимает, что случайностей не бывает, а глупым себя я не считал. Можно не знать всех причин и не понимать свою роль в событиях, но каждое событие вытекает из конкретных процессов. А в моей ситуации процесс явно управляемый, надо просто понять цели и взаимосвязи.
— Давай по порядку, — предложил я себе. — В операционную меня доставили без мобильника. Это точно. А что я делал перед этим? До операции я разговаривал по телефону… С Марусей же и разговаривал! Она жаловалась, что маленький Антон плюется черной икрой, не хочет глотать полезные витамины. Этих самых витаминов я им передал целую сумку-холодильник со знакомым проводником… А потом у меня отняли аппарат и потащили на операционный стол. И там я злился, что опять не услышал рассказа, как поживает мой правнук… Да, собирался перезвонить сразу, как освобожусь. Эта мысль вертелась у меня в голове, и телефон выполнил удаленную команду? Взял, и перелетел в карман? Очень интересно.
Посидев немного в раздумьях, я пополз в душ, разделся, омыл раны Антона. Парню было совсем хреново, еле ощущался. Собрался было бриться, щеки кололись щетиной, однако зеркало посоветовало повременить. Правильно, эту битую физиономию сегодня лучше не скоблить… Пока приводил тело в порядок, на веранде мама закончила возиться с девчонкой — навертела компресс на раненую ногу, накинула плед.
Следом очередь дошла до Антона.
Слушая мой короткий отчет о военных событиях, мама начала всхлипывать, причитать и ронять капли из глаз на бинты. По завершению процедур она вовсе ушла в свою комнату, заливаясь слезами, а я принялся укладывать Антона в безболезненную позицию.
Первый попавшийся под руку учебник физики раскрыл наугад, примерно посредине. Чтение успокаивает — так гласит опыт человечества, и мой собственный тоже. А что еще делать? Суета закончилась. Листая страницы, я затих, прислушиваясь к странному покалыванию в колене Антона. В том мире сейчас идет операция на моем старом колене…
А если я это ощущаю, значит и в Антоновом колене тоже ковыряются хирурги? Как такое может быть, в голове не укладывалось. Ладно, мое сознание здесь, а тело там. Странно, но ладно. Бог с ним, привык уже. Но как хирургическое вмешательство на мою ногу там, может отражаться на Антоне здесь?! Задачка за задачкой. Доберусь домой, сразу составлю матрицу Эйзенхауэра — план получения ответов на ряд загадочных вопросов. А пока, на всякий случай, надо лежать тихонько, не дергаться. Люди все-таки серьезное дело делают, не стоит им мешать.