Владимир Семенов – Студенты – 2 (страница 7)

– А что тогда украли? – поинтересовался Паша Балин.

– Велосипед у почтальона, – участковый впился глазами в Пашу, стараясь определить по внешнему облику, не его ли это рук дело – кража велосипеда у почтальона. Не придя к однозначному выводу, участковый продолжил:

– Так вот, тринадцать лет здесь не было случаев хищения транспортных средств…

– А чего тут тринадцать лет воровали? – спросил Юра Кулешов.

– Это к делу не относится, – ответил участковый. – И попрошу не перебивать.

Он замолчал на целую минуту, потом спросил:

– О чем я говорил?

– Про велосипед почтальона, – подсказал Витька.

– Да. Тринадцать лет в Затеихе средства передвижения не угоняли, но стоило вам появиться в этих местах, граждане студенты, как у работника колхоза «Ленинский путь» похищают мотоцикл. Неудивительно, что возникает вопрос, насколько эти два события взаимосвязаны? У кого есть какие-нибудь соображения на этот счет? А может даже кто-то из вас хочет сознаться в содеянном? Облегчить, так сказать, душу и совесть, а?

– Вы серьезно? – спросил Паша Балин. – Слушайте, товарищ участковый, это называется ту мач. Перебор. Зачем нам ваш мотоцикл? Что с ним делать, по деревне вашей кататься? И потом, это же не иголка, куда бы мы целый мотоцикл спрятали? Ну, проверьте наши сумки и рюкзаки, может мотоцикл там? Под подушки загляните.

– Надо будет, заглянем, – невозмутимо сказал участковый. – А насчет покататься, я думаю, это вполне возможный вариант. Только не по деревне, а, допустим, по окрестным дорогам. Покатались, надоело, бросили, нет?

– Как можно в деревне угнать мотоцикл, чтобы никто не заметил? – спросил Федор.

– У нас имеются показания свидетеля, – признал участковый. – Один из местных жителей видел, как двое мужчин ехали на мотоцикле по улице. Между девятнадцатью и двадцатью ноль ноль. Правда, свидетель не очень надежный. В обоих мужчинах он опознал владельца мотоцикла Евсеева.

Мы засмеялись.

– Наши студенты к угону мотоцикла не имеют никакого отношения, – холодно сказал Ширшов и вышел на первый план. – Кстати, вчера вечером, в районе двадцати часов мне пришлось по делам проходить по улице в районе магазина и мне краем глаза показалось, что я видел двоих мужчин, прятавшихся за кустарником. Сами понимаете, товарищ участковый, были бы это наши студенты, я бы их узнал.

– Так-так, – задумчиво сказал участковый. – В двадцать часов, говорите? А какие у вас дела были в это время?

– Ну, какие дела, – замялся Ширшов. – Обычные. Проверил наличие студентов в местах размещения, они же все в разных концах деревни находятся, и шел обратно.

– Понятно, – кивнул участковый. – Последний вопрос. У кого-нибудь из граждан студентов в личном пользовании имеется мотоцикл?

– Да упаси Бог! – воскликнул Витька. – На мотоциклах ездят только экстремалы, да самоубийцы. В жизни не сяду на мотоцикл.

– Надо полагать так, что ни у кого мотоциклов нет? – уточнил участковый.

– У меня есть, – сказал Федор. – Иж Юпитер. Находится по месту жительства в Белоруссии. И что с того?

– Ничего, – ответил участковый, но оглядел Федора запоминающим взглядом.

– Хочу сделать одно объявление, – закончив сканировать Федора, сказал участковый. – Если мотоцикл до конца дня вернется к хозяину, я дело закрою. Если нет, тогда будем искать. Как кто-то из вас правильно сказал – мотоцикл не иголка, спрятать трудно. Найдем.

Участковый ушел, а мы вернулись к картошке. После обеда жизнь стала значительно привлекательней, нежели утром, и мы стали передвигаться по полю с возросшей эффективностью. Не знаю, как Витька, а я, честно говоря, про украденный мотоцикл забыл почти сразу. Колюню было немного жаль, но с другой стороны, он сам виноват. Столько ворья кругом, а он ставит мотоцикл у ворот, да еще и с ключом в замке. Детский сад «Фонарик»…

Федор подошел к нам с Витькой в тот момент, когда мы, пользуясь временным отсутствием Ширшова, кидались картошкой в Кулешова. Вернее, так, Витька кидался, а я корректировал огонь. Юра в этот день получил повышение в должности и, вскарабкавшись на тележку, принимал от нас ведра с картофелем. Пустые ведра он швырял на землю, стараясь только, чтобы ведро не упало на чью-то голову. А тут постарался плохо, и ведро прилетело на Витькину ногу в районе бедра. Вскользь, но больно. В ответ Витька обстрелял его картошкой средних и мелких калибров. Не Бог весть, какая месть, но все же.

– Он больше так не будет, – пообещал за Юру Федор, подходя к нашему боевому расчету. – Отойдем на пару шагов, разговор есть.

Мы с Витькой удивленно посмотрели на Федора, но пошли за ним.

– До вечера не терпит? – спросил я.

В ответ Федор пожал плечами.

– Там видно будет, – сказал он, останавливаясь на краю поля, которое мы очищали от картофеля.

– Ребята, мотоцикл Колюни – ваша работа? – спросил Федор вполголоса.

– Чего?! – поразился Витька.

– Я просто спрашиваю, – уточнил Федор. – Вчерашний вечер помните? Вы пошли за водкой… Припоминаете?

– За водкой? – почесал затылок Витька. – Мы? А куда?

Я не отрываясь, смотрел на Федора и в голове какие-то пазлы вчерашнего вечера стали складываться в картину.

– Я не знаю, куда вы за ней пошли, – терпеливо ответил Федор. – Но вы пошли и вернулись без водки через часа три, хотя до магазина тут пять шагов. Где же вас носило столько времени? Может, вместо водки, вы решили заняться мотогонками? Потом мотоцикл вам наскучил, и вы его бросили, там, где в это время были, так?

– Не так! – вскипел Витька. – Говорю тебе русским языком, никогда не сяду на мотоцикл, хочу еще пожить.

– Что скажешь, Володя? – посмотрел на меня Федор.

К этому времени я уже сложил все пазлы и вспомнил все. И магазин, и мотоцикл, и Пучеж. И то, что заглох он у нас, и то, что мы спрятали мотоцикл в каких-то придорожных кустах.

– Да, мотоцикл – мы сделали, – сказал я.

– Была причина или просто так, от избытка чувств?

– Да погоди ты, – прошипел Витька. – Чего ты мелешь? Какой мотоцикл? Какой угнали? Я под пистолетом на него не сяду.

– Вообще ничего не помнишь? – спросил я.

– Все я помню, – не согласился Витька. – Мы сидели в лесу, пока кому-то умному не пришло в голову, что водки не хватает. Стали тягаться, кому за ней сходить. Мы с тобой вытащили две коротких палки и пошли за водкой. Все я помню…

– Ну, а дальше?

– А что дальше? – Витька наморщил лоб. – Дальше все. Дальше я проснулся от чьего-то визга – подъем.

– Это Федор нас будил, – вставил я. – А как мы пришли к закрытому магазину не помнишь?

Витька задумался и помотал головой.

– Нет.

– И как ты завел Колюнин мотоцикл и мы поехали в Пучеж?

– Я завел? – улыбнулся Витька.

– Ты.

– Да я не знаю, с какой стороны к нему подходить… Завел…

– И Пучеж не помнишь?

– Пучеж? – встрепенулся Витька. – Пучеж, кажется, помню. Если только это не в прошлой жизни было.

– В этой, Витя, в этой. Давай, вспоминай дальше.

Витька нахмурился, поник головой и весь обратился в сущее страдание. А потом вдруг растянул рот, изображая улыбку.

– Поехали мы в Пучеж за водкой, а у самих в кармане ни гроша, – хмыкнул он.

– Ну, раз память вернулась, значит, жить будешь, – высказал убеждение я.

– Припоминаю и мотоцикл, – улыбка сползла с Витькиного лица. – Поломался он у нас, кажется, и мы его куда-то в кусты…

– А место помнишь?

Витька с сомнением покачал головой.

– Если по дороге на Пучеж, то она тут одна, – сказал Федор. – А что с ним случилось, с мотоциклом? Въехали во что-нибудь? Учитывая ваше состояние…

– Да Бог знает, что с ним случилось, – ответил я. – Ни во что мы не въезжали, он просто заглох. Мы почему-то про свечи подумали.

– А может бензин кончился? – спросил Федор. – У мотоциклов на панели указатель уровня топлива есть. Не смотрели?