Владимир Семенов – Студенты – 2 (страница 6)

Витька завел мотоцикл, уселся на него верхом и мы отправились в обратный путь, который был ничуть не легче пути сюда. Даже хуже. Мне хоть встречняки не попадались, а Витька был вынужден, едва высвечивались фары встречного транспорта, почти останавливаться. А так все то же, и канавы, и стремление мотоцикла перевернуться.

Когда до Затеихи оставался, как потом выяснилось, километр или около того, мотоцикл, словно решив, что покатал нас достаточно, захлебнулся и затих.

– Что ты сделал с мотоциклом, вандал? – спросил я Витьку. – Чего он у тебя заглох?

То, что мотоцикл глох и у меня, я из тактических соображений решил Витьке не рассказывать.

– Это свечи, – озабоченно сказал Витька. – Шерстью чую.

– А где в этой лоханке свечи? И сколько их?

– Кроме того, что они в мотоцикле есть, я ничего о свечах не знаю, – мрачно сказал Витька, – Я мотоциклетную свечу не отличу от церковной.

– А чего тогда бухтишь, свечи, свечи… Ты попробуй, педаль копытом подергай, может это и не свечи, – порекомендовал я.

– Самый умный? – осведомился Витька. – Иди и подергай. Я тут уже ногу до колена стесал.

Я тяжело вздохнул и вылез из теплой коляски.

– Почти ведь приехали, – сказал я. – Вон моя деревня, вон мой дом родной.

– И не говори, кума, у самой куры дохнут…

Я тоже перепробовал несколько способов завести мотоцикл: кроме битья ногой по кикстартеру, на которое он прежде откликался, я и по колесам его пинал и по баку ладонью хлопал – ноль на массу. Даже зеркало заднего вида протер – не заводится, хоть тресни.

– Да, это свечи, – согласился я с Витькой.

– Амбец котенку, – озвучил диагноз мотоциклу Витька. – Придется этот сундук катить до самого Колюни.

И мы его покатили. Поначалу было нетрудно, первые метров десять, потом, когда каждому из нас пришла в голову одинаковая мысль, что бегемота толкает только он, а другой просто рисует работу, мы остановились.

– Нет, так не пойдет, – сказал я решительно. – Так мы до морковкиного заговенья его не прикатим.

– Вообще не в жилу, – тяжело дыша, ответил Витька. На мой взгляд, даже излишне тяжело. Чтобы так дышать, ему надо было товарный поезд тащить. У Витьки были примерно такие же мысли в отношении меня.

– Если ты сядешь обратно в люльку, разницы не будет, – упрекнул меня Витька.

В другой день мы бы с ним долго взвешивали вклад каждого в общее дело, но сейчас был не тот случай.

– Впереди, кажется, какие-то кусты или что-то похожее, – сказал я. – Видишь?

– Ну, что-то такое вижу. И что?

– Давай закатим мотоцикл в эти заросли.

– Зачем?

– Не докатим мы эту мотоциклу. Сейчас спрячем в кустах, а завтра утром возьмем Калакина и придем.

– Причем тут Калакин?

– Я слышал, у него в детстве мопед был, значит, должен разбираться в механизмах.

– У меня в детстве тоже был трехколесный велосипед, – выразил свой скепсис Витька.

Но поскольку плана получше, чем мой, у Витьки не нашлось, мы затолкали мотоцикл Колюни в придорожные заросли. С трудом, но затолкали. Потом вернулись на дорогу и принялись определять, виден ли мотоцикл с дороги или нет. Решили, что нет, не виден, хотя в этой темноте мы и друг друга с трудом различали. Разделавшись, наконец, с мотоциклом, мы с Витькой пошли в деревню. Где-то в голове сидела крохотная мысль, что нас все еще ждут в лесу товарищи, но я не стал ее обдумывать. Витька вообще про лес не вспомнил. Мы пришли в дом Крокодиловны и правильно сделали. Наши товарищи крепко спали, о чем нам сообщил Федор, встретивший нас в сенцах. Он ничего у нас не спрашивал, а может и спрашивал, но мы с Витькой прошли мимо него на автопилоте и свалились на матрасы, заснув раньше, чем головы соприкоснулись с камнями, которые наша хозяйка называла подушками…

…Утром меня разбудил какой-то из двух Федоров. Протерев глаза, я снова их пересчитал и пришел к выводу, что Федор все-таки один, но вставать все равно не хотелось. С трудом я поднялся на ноги и пошел умываться, а Федор стал будить остальных ребят. В восемь утра мы уже должны были быть на картофельном поле, а до этого времени предполагалось, что мы позавтракаем в колхозной столовой. От завтрака мы дружно отказались, зато выпили всю воду, что нашлась у Крокодиловны.

Когда мы приковыляли на поле, женская часть нашего монолитного коллектива уже трудилась. Ширшова не было.

– Он пошел вас будить, – сообщила нам Светка Долотова, разглядывая наши помятые рожи.

– Флаг ему в руки, – буркнул Юра Кулешов и упал задницей на ведро.

Мы последовали его примеру. Кудряшовской бригады видно не было, но это и понятно, не у всех есть свой Федор.

– У вашего соседа Колюни мотоцикл ночью угнали, – сообщила Ленка Ванина.

Мы никак не отреагировали на эту новость, хотя Ленкина способность знать все, что произошло, происходит и будет происходить вокруг нее в радиусе пяти километров, всегда меня поражала. Забрось ее к алеутам, через час она бы им растолковала, что колония серебристых песцов, охотить которых алеуты собирались пойти, только что откочевала на Таймыр.

Как Ленка добывала эти знания, один Бог знает. Я припомнил, как в прошлом году она зашла ко мне в общагу за конспектами по парогенераторам и прикола ради на вахте представилась моей сестрой. Конечно же, дежурила Полина Сергеевна. Она разрешила Ленке подняться в нашу 104-ю комнату, хотя и восхитилась, какая у нас дружная семья, потому что Ленка уже четырнадцатая моя сестра, которая в ее дежурство навещает брата. Но я не об этом. Полторы минуты общения с Полиной Сергеевной дали ей информации о нашей общаге больше, чем я насобирал за три года. Например, что комендантша Белкина уже год, как не Белкина, а Стрелкина. Это талант, ребята. Я про Ленку, а не про Белкину…

– Вы там ночью ничего не слышали? – спросила Ленка. – Угнать мотоцикл – это не белье с веревки снять. Он же тарахтит.

– Лен, отвяжись и дай нам помереть спокойно, – попросил Серега Калакин. – Ничего мы не слышали. Нам до его мотоцикла дела нет.

Кудряшовская бригада, гонимая Ширшовым пришла через полчаса. Эти полчаса, мы, чтобы не мешать трудовому энтузиазму наших девчонок, спали сидя на ведрах. С появлением Ширшова пришлось с ведер восстать и с энергией зомби, натыкаясь друг на друга, бродить по полю.

– Володь, – сказал мне кто-то, наткнувшись на меня.

Я поднял глаза, узнал Витьку и кивнул головой, здороваясь. Витьку я сегодня вблизи еще не видел, поэтому и поздоровался. Произносить слова я пока не пробовал, опасаясь, что мой утренний диалект не все поймут, а кивнуть – кивнул. От этого кивка моя голова чуть не отвалилась, еле успел подхватить руками.

– Ты меня слышишь? – уточнил Витька.

На этот раз я кивать не стал, а пожал плечами, мол, видишь же, что мои уши на мне, значит, слышу.

– Я студенческий потерял, – надрывно сказал Витька.

Я понял, что на этот раз отмолчаться не получится, поэтому трижды откашлялся и выразил ему свое сочувствие:

– Лучше бы ты свою башку потерял, ты ей все равно не пользуешься. А без студенческого не знаю, как ты будешь жить.

Витька угрюмо выслушал мое утешение.

– Это ты накаркал, – пробурчал он. – Потеряешь… По законам жанра…

– Теперь попадешь к Марку на цугундер, – продолжал я утешать Витьку.

– Из Марка мы выросли, – поморщился Витька. – Теперь у нас замдекана по старшим курсам Гнездов.

– Ну, если тебе от этого легче… А где потерял?

– А я знаю? Где-то в этих краях.

– Пить меньше надо.

Витька так горько вздохнул, что я решил дальше его не утешать.

– Может, в лесу? – спросил я, вдруг вспомнив, что в нашей вчерашней программе лес занимал одно из центральных мест.

– Ты думаешь? – с надеждой спросил Витька.

– В обед сходим туда, поищем, – пообещал я.

– А ты место помнишь? – засомневался Витька.

– Вроде, да, – без особой уверенности ответил я. – Кажется, там деревья были.

– Скажешь тоже… Откуда в лесу деревья?

После обеда пойти в лес не удалось. Во-первых, неохота было. Мы только-только стали отходить от вчерашнего и собирались, несмотря на холодную погоду, подремать на скамейке у столовой. А во-вторых, пришел местный участковый и не дал нам ни в лес сходить, ни поспать. Участковый был в звании младшего лейтенанта милиции и, как потом сообщила нам Ленка Ванина, одноклассником Колюни. Сидели за одной партой до восьмого класса. Звали его Василий.

– Граждане студенты, – сказал нам участковый, – прошедшей ночью совершена кража транспортного средства у гражданина Евсеева. А именно – мотоцикла Урал М-67-36.

Мы настороженно слушали, стараясь понять, причем здесь мы, граждане студенты.

– Поскольку последняя кража транспортного средства в населенном пункте Затеиха произошла тринадцать лет назад в 1971 году…