Владимир Семенов – Студенты – 2 (страница 3)

…Эта столовая, в которую мы пришли, была настоящей деревенской столовой. С крашенными деревянными полами, двумя окнами на одну сторону и панелями, окрашенными в голубой цвет масляной краской. В стене, ведущей на кухню, был прорублен широкий проем, из которого выглядывало доброе лицо поварихи. Над проемом висела табличка – выдача блюд.

Столовая было пуста, хотя и находилась на асфальтовой дороге в сторону Пучежа. Даже это обстоятельство не обеспечивало ей приток едоков. Вот если бы эту столовую перенести в город Иваново, куда-нибудь рядом с нашей общагой, успех в виде очередей до улицы ей был бы гарантирован. А здесь… Здесь, кому эта столовка нужна? Все дома лопают.

Но нам даже понравилось, что в столовой никого, кроме вкусных запахов, не было. А то стоять в очереди в деревенской столовой, это довольно среднее развлечение. Помню, в поселке Мугреевский, где наш стройотряд «Авангард» строил домики для молодых специалистов, в местной столовой народ, пока не обсудит с поварами все деревенские сплетни, с места не двигался.

Ширшов протянул главной поварихе листок бумаги и из окошка выдачи блюд нам выдали гору еды, с трудом разместившуюся на подносе. Каждому – лохань борща, огромная миска макарон со шницелем размером с тракторное колесо, компот из сухофруктов, пирожок с повидлом. Честное слово, мы так обожрались, что, когда выползли из столовой и свалились на скамейки у входа, Ширшов целый час не мог заставить нас даже шевельнуться, не то что встать и идти воевать с картошкой. В знак благодарности местным поварихам за сытный обед мы стащили у них со стола прозрачную клеенку. На одном из столов клеенок было две, а мы ловкие ребята, когда впереди маячит пикничок. Конечно, надо было клеенку вернуть, но мы потом так и не смогли вспомнить, откуда она у нас взялась.

Зачем нам понадобилась клеенка? А затем, что мы собирались после трудодня пойти к лесочку и устроить там небольшой праздник по случаю нашего слияния с Российской глубинкой. А чего не устроить, погодка наладилась, дождик перестал, и даже солнышко иногда высовывалось поглядеть на нас.

Когда через час после обеда мы нестройной толпой вернулись на поле, дело со сбором картошки пошло чуть веселей, чем раньше. Повеселел и Ширшов. Он закурил сигарету и стал крутиться возле наших девчонок, рассказывая им истории про то, как он в свои студенческие годы ездил на картошку и что из этого выходило. Из того, что донеслось до меня, я узнал, что он один собирал картофеля больше, чем вся наша группа церебральных паралитиков.

– Может, дистрофиков? – счел нужным поправить нашего куратора Юра Кулешов. Он как раз уронил себе на ногу ведро картошки и делал вид, что его переехал КАМАЗ.

Ширшов, затягиваясь сигаретой, прищурился и вперил в Юру саркастический взгляд.

– Как скажешь, Кулешов, ты себя лучше знаешь, – сказал он. – А вообще, я смотрю, ты, Кулешов, сильно умный. Прямо Ландау и Капица в одном лице. Ты ум иногда стравливай, а то взорвешься.

Девчонкам нашим он нравился, этот Ширшов. Они хихикали на каждое его слово и старались казаться наивнее, чем были на самом деле.

В 16 часов Ширшов велел нам сворачивать кордебалет, и приказал самому умному в этой части галактики Кулешову собрать ведра и отнести их на склад за гаражом. А завтра не позднее 7.50-ти получить ведра снова.

– А где этот склад с гаражом? – хмуро спросил Юра.

– За баней, – ухмыльнулся Ширшов. – Баня за аптекой, аптека за памятником Ленину, а Ленин вон.

– За Лениным никаких аптек нет, – возразил Юра. – Я думаю, вам лучше…

– Индюк тоже думает, что купается, пока вода не закипит, – оборвал его Ширшов. – Иди, Кулешов. Ты студент технического вуза, найдешь склад без поводыря… Ведра не потеряй. Девушки, пошли, я вас провожу.

Ширшов с девчонками ушел куда-то за дома, а Федор, понаблюдав, как Юра укладывает ведра одно в другое, сказал:

– Есть мнение, что ведра относить никуда не нужно.

Юра немедленно присоединился к этому мнению, но на всякий случай решил получить по этой теме дополнительную информацию:

– А?

– Ты помнишь, что мы на банкет собираемся?

– Ну.

– И даже скатертью разжились, так?

– Так.

– А сидеть на чем?

– Точно! – обрадовался Юра.

Остальные ребята тоже одобрили эту инициативу.

– Толково, – признал даже Паша Балин, который никогда не одобрял идеи, исходящие не от него.

Мы снова разобрали ведра, договорились, что через час встречаемся у нашего дома и оттуда идем в лес, и пошли было по направлению к своим стойбищам, в которых лежали наши пожитки. Но…

– А где он, ваш дом? – спросил обладавший трезвым аналитическим умом наш староста Андрей Кудряшов. Я написал – трезвым? Лучше так – холодным аналитическим умом, о трезвости в этот период нашей жизни лучше не упоминать.

– Там, – одновременно сказали Витька, Серега Калакин и я.

И показали три разных направления. Ничего удивительного, кстати. Нас сегодня столько водили по полям, что немудрено, что мы забыли исходную точку. К Зое Кирилловне нас привел Ширшов, он же оттуда нас и вывел.

– А серьезно, где наш дом? – задался вопросом Юра Кулешов. – Они же тут все на одно лицо.

– Наш-то вот, – сказал Славка Крылов, состоявший в другой бригаде, и кивнул на небольшой домик, выкрашенный зеленой краской и зелеными же воротами. Домик стоял практически рядом.

– Да и наш такой же, – почесал затылок Федор. – Только, кажется, коричневый. Или нет? Пацаны, кто помнит цвет дома? И вообще, хоть какие-нибудь приметы остались в нашей памяти?

– Лес оттуда виднелся, – буркнул Серега Калакин, и все засмеялись.

– Пруд там рядом был, – вспомнил Юра Кулешов.

– Надо искать Ширшова, – предложил идею Паша Балин. – Он один знает, где мы гнездимся.

Но мы тоже не любили идеи, не исходящие от нас.

– А его где искать? – задал резонный вопрос Витька.

– У наших девушек.

– Принимается. А где искать наших девушек?

На минуту все замолчали, обдумывая сложившуюся ситуацию. Вернее, не все. Те из нас, кто входил в Кудряшовскую группу, помахали нам ведрами и пошли в свой дом, оговорив, что встречаемся, как и было условлено – через час, но уже возле их дома. Что ж, это было справедливо.

– Пошли по этой дороге, – сказал Федор. – По пути будем спрашивать людей, не знает ли кто, где живет Зоя Кирилловна…

– Зоя Крокодиловна, – поправил его Паша Балин.

– Которая имеет дом у пруда, с видом на лес, – продолжил Федор. – Лесом и прудами тут, конечно, никого не удивишь, но хозяйку-то должны знать. Это не город, где никто соседей не знает…

– Кстати, насчет соседей, – сказал Витька. – Ее сосед, Колюня, свой мотоцикл Урал держит на улице перед воротами, сам сказал. Тоже примета.

– Что-то, когда выходили из дома, не видел я там никаких мотоциклов, – засомневался Федор.

– Был мотоцикл, – припомнил я. – Стоял у соседних ворот. Точно.

– Ну, тогда найдем. Столько ориентиров…

По Колюниному мотоциклу мы дом Зои Кирилловны и нашли. Другие способы отыскания дома не сработали, а встреченный нами на дороге мужик, сказал, что единственная Зоя, которую он знает, живет в Самаре, и зовут ее не Зоя, а Зина.

Зоркий глаз Витьки углядел черный мотоцикл, когда мы обыскивали третью с начала поиска улицу. Пруд тоже никуда не девался, тускнел темной водой. Главная примета дома – сама Зоя Кирилловна отыскалась во дворе. На момент нашего пришествия во двор дома, она беседовала с тремя курами, составляющими ее домашнее хозяйство, но заметив нас, она прервала воспитательную работу среди пернатых домочадцев и переключилась на нас. Крокодиловна освежила в нашей памяти основные тезисы, относящиеся к пребыванию непрошенных гостей в ее владениях, и в дальнейшем, не отрываясь, следила, насколько мы следуем этим инструкциям. С соответствующими комментариями.

– Одежу отряхивайте, – бурчала она. – Куда претесь с пустыми ведрами, тут кидайте, ироды зеленые. Ты, верста коломенская (Юре Кулешову), я тебе зайду в дом в сапоге!

Спустя полчаса, когда мы вновь вышли из дома, груженные припасами для пикника, Крокодиловна заявила, что после девяти вечера можем не приходить, дверь она не откроет. Готовая вахтерша для нашей общаги.

– На прошлой неделе в этом лесу волки нашего бригадира чуть не покусали, – сообщила она нам, безошибочно определив, куда мы навострили лыжи.

– Жаль, что не съели, – ввернул Серега Калакин.

– Тут, что, волки водятся? – ахнул впечатлительный Юра Кулешов.

– Кто тут только не водится, – принялась запугивать нас Крокодиловна. – Кабаны ходят. В прошлом году люди медведя видели. В этом году, врать не буду, не слыхала, а в прошлом году приходил косолапый. Разорил пасеку.

– А змей в лесу нет? – спросил Паша.

– Как нет? – обрадовалась Крокодиловна. – В лесу, да без змей. Гадюки тут кишмя кишат, но они еще ничего.

– Еще ничего? – вытаращил глаза Юра. – А кто еще? Кобры? Удавы?

– Клещи… как их там… целлюлитные, что-ли…

– Может, энцефалитные?

– Во-во…

– Я не иду! – объявил Юра.

– Нам будет трудно без тебя, – съязвил Витька, и мы двинулись по направлению к лесу. Через три минуты Юра нас догнал и объявил, что Крокодиловна хотела заставить его вымыть в нашей комнате полы. Его лицо выражало твердую уверенность, что мытье полов куда страшнее волков…