Владимир Семенов – Студенты – 2 (страница 20)

– И как давно это у него?

– С сегодня. Как пришел вечером из библиотеки, так и началось.

– Переутомился твой Серега, вот и все.

– Вы бы сходили, посмотрели на него, а? – попросил Женька. – А то я боюсь один с ним находиться.

– А где ваш третий квартирант? – спросил я

– Мишка? Он из первачков. Только ночевать приходит, и то не всегда.

И мы гуськом пошли в 6-ю комнату, впереди Ефремов, за ним, стараясь не спешить, мы с Федором. Не знаю, как Федор, а я умалишенных в своей жизни еще не встречал, если не считать Витьку, когда он проходит мимо лотерейного киоска. Но это особый вид сумасшествия. А так, чтобы по-настоящему, иметь с ними дело мне не приходилось, и приобретать опыт такого рода не слишком хотелось. Но и не поддержать Женьку было бы некрасиво.

– К этому давно шло, – поведал нам Женька, пока мы двигались маршем к 6-й комнате. – Как с марта началось, так и идет. Весь день он торчит в библиотеках, а ночью проснешься, Серега за столом над чем-то колдует. Вообще не отдыхает. Любой с катушек слетит…

– Керенкер стал трудягой, – сказал я. – Наверное, все медведи в лесу сдохли.

…Спиртное в рот не берет, – продолжил нас пугать Женька. – Сказал, что от пива его мутит…

– Ты жене его сообщил? – перебил я его. – Или с нас начал?

– Жена в Кинешму уехала, к родителям. Сказала только, чтобы я следил за режимом питания ее мужа и уехала.

– Ладно, разберемся, – сказал Федор перед дверью в комнату с сумасшедшим Керенкером. – Открывай.

Мы вошли в комнату и остановились у порога, рассматривая маленького человека с большим носом, кусающего здоровенный, больше себя, бутерброд со шпротами, причем поглощение бутерброда не мешало ему раскачиваться на стуле вперед – назад. Стул раскачивался вместе с ним, каким-то образом удерживаемый всадником от падения. Обнаружив наше появление в комнате, Керенкер уставился на нас воспаленными глазами.

– Я сошел с ума, – сообщил он, подтверждая слова Женьки Ефремова.

– Случается, – мягко сказал Федор. – Я сам частенько схожу с ума, а уж по понедельникам обязательно. Вот Володя знает. Да, Володь?

– Угу, – подтвердил я. – По понедельникам прямо не знаю, что с Федором делать.

– Вы когда пытаетесь вешать лапшу, хотя бы не моргайте глазенками, – посоветовал Керенкер. – Видно же сразу – пули отливаете. Ничему вас жизнь не учит.

– Учтем, – пообещал Федор.

– Натуральней надо, естественней, – Керенкер перевел взгляд на бутерброд и цапнул его своими акульими зубами.

– Как скажешь, Серега, но вернемся к твоему сумасшествию. Если не секрет, что тебя навело на эту мысль? С виду ты совершенно здоров.

Керенкер перестал жевать и раскачиваться и задумался. Через минуту он помотал головой, пересчитал шпротины на бутерброде и возобновил раскачку.

– Нет, все верно, – сказал он. – Я сошел с ума, мучачос, это установленный факт. Я бы даже сказал – объективная реальность. Вы хотите знать, с чего все началось? Установить истоки моего сошествия? Ваш интерес, как представителей коренного населения общаги вполне понятен. Я сам шизиков не люблю, не знаешь, чего от них ждать…

– Серега, так с чего ты взял, что у тебя повело крышу? – еще мягче, чем прежде, спросил Федор.

– Я не сказал еще? – удивился Керенкер.

– Нет.

– Я встретил двойника.

Федор посмотрел на меня, я на Федора.

– Какого двойника? – спросил я, тоже стараясь говорить нежно.

– Своего, конечно, – ответил Керенкер. – Увидел бы твоего, как бы я понял, что у меня кукуху сорвало?

– Таак, становится интереснее, – сказал Федор и прошел вглубь комнаты. Я на всякий случай присел на стул у входа, а Женька так и остался стоять у порога.

– А чертей или гномов не видел? – уточнил я и плавным движением убрал со стола перочинный ножик.

– Каких еще чертей? – возмутился Керенкер.

– Погоди, Володя, – бархатно произнес Федор. – Серега, что-то я не врубаюсь. Значит, ты встретил своего двойника и решил, что этого достаточно, чтобы сойти с ума?

– Мучачос, я в отчаянии, что приходится разжевывать вам элементарные вещи, – с видом величайшего терпеливца, сказал Керенкер. – Кроме вас все знают, что встретить двойника означает скорую смерть. День, максимум два. Екатерина вторая видела двойника, Анна Иоанновна, а Мопассану двойник даже диктовал целые главы его последней книги. Все они откинули копыта через пару дней. Прикидываете, чем дело пахнет?

– Неплохую компанию ты себе подобрал, – оценил я.

– Ну, это чтобы вам понятнее было. Если я скажу, что Вася Пупкин, перед тем как гукнуться, тоже видел двойника, вы же не впечатлитесь.

– Смерть и схождение с ума это разные события, Сережа, – возразил Федор. – Ты давай выбери что-нибудь одно, или сошел с ума, или… того.

На этот раз Керенкер размышлял над сказанным дольше – минуты полторы.

– Вообще-то да, – наконец, согласился он. – Пожалуй, ты прав. Отменяется. С ума я не сошел.

Керенкер сделал было движение рукой навстречу руке Федора, но видимо, вспомнил, чем грозит рукопожатие с этим человеком и руку спрятал за спину. Тем временем, Женя Ефремов, узнав, что его сосед по комнате больше не сумасшедший, успокоился и уселся на свою кровать.

– Хотя, – вновь задумался Керенкер. – Двойника я видел своими собственными буркалами, а это значит, с ума я, как ни прискорбно, все-таки спрыгнул.

К окончанию этой небольшой по размерам фразы Керенкера Женя Ефремов снова оказался у двери.

– Давай теперь обсудим твоего двойника, – терпеливо сказал Федор. – Расскажи консилиуму, где и когда ты его наблюдал, как он себя вел и видел ли его кроме тебя еще кто-нибудь?

– Это я вам, скажу, мучачос, было в полном смысле трансцендентальное явление…

– Если тебя не затруднит, придерживайся, пожалуйста, доступной нашему пониманию лексики, – попросил Федор.

– Ладно. Короче, так. Сижу я в нашей институтской библиотеке, конструирую поливочную машину на гусеничном ходу, как вдруг, сам не знаю почему, поворачиваю голову влево, там, в глубине библиотеки есть ниша, и смотрю на эту нишу. А он оттуда таращится на меня…

– Кто он?

– Двойник. Вылитый я, нос мой, глаза мои, умное выражение лица мое. Все мое. Даже одет, как я. Насчет того, видел ли кто его, кроме меня, – не знаю. Я сразу кинулся бежать.

– Даже книги не сдал? – спросил я. – Там, насколько я помню, библиотекарша – тетя суровая.

– Вы бы слышали, как она орала мне вслед. Такие выражения использовала, что… Вот что значит, работать с первоисточниками…

– Понятно, – сказал Федор. – В том смысле, что ничего не понятно. Ясно пока только одно: если ты продолжишь истязать себя с прежней интенсивностью, будешь видеть не только двойников, но и тройников и даже четвериков.

– Мне кажется, есть смысл завтра провести в библиотеке научный эксперимент, – сказал я, чтобы Керенкер не подумал, что я безразличен к его судьбе.

– Что ты вкладываешь в это понятие? – живо повернулся ко мне Керенкер. – Как он будет выглядеть этот твой эксперимент?

– Не мой, а научный, – поправил я его. – Сядешь на то же место, задумаешься над поливальной машиной и повернешь голову налево.

– Что это нам даст? – спросил Федор.

– Может и ничего, – я придал себе позу маститого мыслителя. – А может, что и прояснится…

Федор с Керенкером пожали плечами, поэтому Женя Ефремов, посмотрев на них, тоже пожал плечами…

С утра выбраться в библиотеку не удалось, у нас с Федором были занятия, а Серега Керенкер появился в институте только ближе к вечеру, причем поначалу наотрез отказался совать свой нос в читальный зал, не без основания опасаясь репрессий со стороны библиотекарши. Пошел только тогда, когда я выяснил, что сегодня в библиотеке работает другая библиотекарша, не вчерашняя.

Прошли в читальный зал, который был, как обычно, пуст, усадили Керенкера на стул, бывший под ним вчера, и дружно посмотрели в нишу, действительно располагавшуюся слева от него. И увидели Керенкеровского двойника. Да, он был там, сидел на стуле и смотрел на нас любопытными глазами. Другое дело, что кроме него, там топтались еще три двойника: мой, Федора и Жени Ефремова.

В нише стоял шкаф с зеркальными стеклами.

Мы негромко посмеялись, все-таки читальный зал, пусть даже пустой – пантеон знаний и, потрепав Керенкера по плечу, пошли к выходу.

– Постойте, – взмолился Керенкер. – Я не все вам сказал.

Женя Ефремов притормозил, а мы с Федором на ходу помотали головами и продолжили движение.

– Двойник спросил у меня, до скольких библиотека работает! – крикнул нам вслед Серега.