Владимир Семенов – Студенты – 2 (страница 21)

– Передай ему, что до 18.00, – отозвался Федор, и мы ушли.

Такая вот история…

К вопросу о двойниках Керенкер больше не возвращался, во всяком случае, в нашем присутствии, но однажды, примерно через месяц после его мнимого схождения с ума, в подземном переходе между А и Б корпусами, я сам увидел двойника Керенкера. Он шел по переходу в компании ребят, судя по наличию у них тубусов – первокурсников, и весело вертел по сторонам большим носом. То, что это не сам Керенкер, я понял только после того, как двойник безучастно прошел мимо меня, чего настоящий Керенкер не сделал бы никогда. Я посмотрел ему вслед и пошел туда, куда шел. О том, что по институту на самом деле бродит его двойник, я решил Керенкеру не говорить. Кто его знает, как он отреагирует? Но Федору рассказал. Федор ожидаемо посоветовал, что мне тоже нужно снижать интенсивность нагрузки на организм, иначе трансцендентальные явления будут с нами случаться чаще, чем нужно. Я согласился с этим, и мы пошли глотнуть пива в пивном баре «Славянский». По пути встретили Витьку, который шел к нам с аналогичным предложением. В общем, все, как всегда.

Тем не менее, можно вполне допустить, что Керенкер действительно повстречал в читальном зале своего двойника, тем более что потом двойника Керенкера видел и Федор, и Витька и кто только не видел. Никакими последствиями для Сереги это не обернулось, жив он и здоров до сих пор. И вообще, говорят, что у каждого человека бродит по земле по семь двойников. Небольшая странность только в том, что из семи копий Керенкера, одного каким-то ветром занесло в наш институт…

…По окончании института Керенкер уехал с женой Татьяной по распределению в подмосковный город Электросталь и, по меньшей мере, три года он трудился инженером на Электростальском заводе тяжелого машиностроения. Потом, я слышал, Серега стал успешным коммерсантом, что, учитывая его способности, совершенно неудивительно. О второй его жене Татьяне практически ничего не известно, впрочем, если она в супружеской жизни подтвердила свое умение играть на рояле и не храпела, то опасаться ей было нечего…

А вот о первой жене Керенкера – Ольге мы были наслышаны достаточно. В основном то, что она большая умница. Когда через год мы были на пятом курсе, Ольга сделала открытие в области теплового баланса процесса горения жидкого топлива. Какой-то коэффициент, за которым наши ученые долго гонялись, она вычислила. На Нобелевскую премию Ольга не вытянула, но, несмотря на это, кафедра химических технологий предложила ей место научного сотрудника. Говорят, она отказалась…

⠀

Цыганка

Для тех, кто знает Женьку Ефремова, не является большим секретом, что он не самый большой храбрец на свете. Во всяком случае, среди нашего брата – студента. Не то чтобы остальной народ, носивший в кармане студенческие билеты, состоял из каскадеров, но из того, что в жизни боится Женька Ефремов можно двухтомную энциклопедию составить.

На тот случай, если кто-то забыл, кто такой Женя Ефремов, напоминаю – это студент с нашего курса, обитавший в 6-й комнате общаги.

Так вот, Женька боялся многого: простуды, милиции, контролеров в трамвае, темноты, комендантшу Белкину. Весь профессорско-преподавательский состав института по списку. Намного проще перечислить, что он не боялся…

Из того немного, что Женька не боялся, были цыгане. И даже не столько цыган он не боялся, они как-то редко попадались ему по жизни, сколько цыганок. Обычно ведь мы относимся к цыганкам с опаской, как к людям, с которыми дело лучше не иметь. Цыганки, они чем опасны… денежку выцыганят, глазом не успеешь моргнуть. А не дашь им денежку, порчу наведут. Или сглаз. В общем, так напакостят, что будь здоров. Поэтому мы, в массе своей, стараемся, по возможности общения с цыганками избегать.

А Женька нет. Женька до 27 апреля 1985 года совершенно точно их не избегал. Он смело проходил мимо цыганок, и ни одна из них не могла похвастать тем, что выудила из Женьки хоть 10 копеек. Да, именно так, смело и отважно Женька шел сквозь толпу крикливых, причудливо одетых, многодетных женщин, в то время как мы обходили их по дуге. Он сам не мог толком объяснить, почему он их не боится. Вот не боится и все.

Теперь перейдем в 27-е апреля, в день, когда, можно сказать, стартовала эта история. Хотя, что значит, стартовала история? Ничего она не стартовала. Просто в этот день мы узнали о существовании цыганки по имени Зара…

А вообще, мне кажется, для понимания происходящих с нами событий необходимо уточнить одну вещь. Когда кто-то говорит – сейчас я расскажу вам историю, случившую со мной, это будет означать, что в рассказе будут изложены только те эпизоды, которые рассказчик полагает относящимися к этой истории. Но в реальной жизни вычленить одну историю из десятка, в которых мы ежедневно участвуем, невозможно. Все эти истории идут параллельно с той, с которой нас знакомит рассказчик. Параллельно, перпендикулярно, скрещивающе. Они как бы остаются за кадром, но в них мы принимаем такое же живое участие, как и во всем, что нас касается. Может эти истории не такие яркие и не заслуживают того, чтобы о них поведать миру, но они нам тоже скучать не дают, ведь жизнь намного сложней любой, самой захватывающей истории и каждый наш день состоит из множества квестов, идущих к завершению, или наоборот, только начавшихся. Так и в этом рассказе, кроме истории про цыганку, будут обрывки других историй, о которых я упомяну, но до конца не доведу. Где-то поставлю точку. Ну, а что делать? Как только хочешь вытащить рассказ на финишную прямую, как выясняется, что он уже зацепился за другую историю и тащит ее за собой, и если это не пресечь, то рассказ никогда не закончишь…

Поэтому, так… Я изложу основные события апреля – июня 1985 года и, хотя рассказ будет называться «Цыганка», речь пойдет о студенческом бытие в указанный период. Тем более что я, хоть и принимал деятельное участие в этом бытие, цыганку Зару так и не увидел…

…Когда Женя Ефремов влетел в нашу 23-ю комнату, будто спасался от собак, часы показывали 14 часов с несколькими минутами. Мизансцена выглядела следующим образом: Витька сидел на моей кровати и внимательно разглядывал календарик на 1985 год, делая вид, что его интересуют циферки, а не полуголая красотка на мотоцикле. Одновременно Витька пытался изложить своими словами анекдот про чукчу, который он слышал утром по пути в институт, но тщетно – я даже не улыбнулся, поскольку в списке худших рассказчиков анекдотов среди людей, которых я знал, Витька уверенно занимает первое место.

Календарик, кстати, был мой; мне его на новый год подарил Саня Хасидович вместе с несколькими пластинами фруктовой жвачки в благодарность за то, что я познакомил его с баскетболисткой по имени Света. Сашке всегда нравились рослые девушки, он считал, что кроме длинных ног, они обладают харизмой…

Я сидел на кровати Германсона, которая за ним числилась исключительно формально. Он жил с подругой в районе кинотеатра «Великан» и за последние полгода зашел в общагу не более 2-3-х раз, на полчаса, проведать своего брата, который учился на первом курсе и послушать общажные новости, которые, было заметно, интересовали его, как попа гармонь.

Была суббота. Мы с Витькой час назад пришли из института и убивали время в ожидании Федора, который возобновил тренировки по боксу, собираясь повысить свой уровень кандидата в мастера спорта до мастера. Зачем мы ждали Федора? Собирались пойти в ресторан «Турист», недавно открывшийся в живописном месте Иваново на берегу реки Уводь. Ну как недавно… года полтора назад. Целью визита было не то, о чем люди думают в первую очередь, когда слышат слово – ресторан. Мы собирались там встретиться с руководством ресторана на предмет трудоустройства. О том, что ресторан ищет крепких ребят в охрану, сообщил нам Саня Хасидович, который уже трудился там ночным барменом. Дело в том, что в описываемый период времени нам уже до смерти надоели текстильные фабрики Иваново, и хотелось попробовать чего-нибудь более изысканного, чем в качестве рабочей лошади таскать по ночам туда-сюда тяжелую тележку с пряжей.

Итак, я зафиксировал то, что сегодня суббота, а время, которое Женька выбрал для того, чтобы вломиться в 23-ю комнату – 14 с минутами. Способ его появления меня удивил. Женька относился к тем немногим обитателям общаги, которые сначала стучат, а потом заходят. И даже не просто стучат и заходят, а стучат, дожидаются какого-нибудь подтверждения, что их стук услышан, например «Что там за балда барабанит?», и только после этого позволяют себе войти. А тут влетел как астероид.

Я поднял голову для идентификации прибывшего с необычной скоростью визитера, узнал в нем, несмотря на некоторое отличие от него повседневного, Женьку, и не слишком любезно предложил ему закрыть за собой дверь, которую он оставил распахнутой. Я, как и большинство тех, кого я знаю, не люблю распахнутые двери.

Целую минуту Женька боролся с одышкой, что позволило мне не только его узнать, но и, проявив свойственную мне проницательность, догадаться, что с ним не все ладно. У него и так-то обычно вид, будто он в каждую секунду ожидает, что на него свалится кирпич, а тут… Лицо белое, глаза выпучены, волосы всклочены. Кстати, раз уж я коснулся внешности Женьки, то придется в его портрет для большей узнаваемости добавить еще несколько штрихов. Женька небольшого роста, на голову ниже того же Витьки, но ладно скроен, имеет приятную внешность и умные глаза. Волосы у него такие же черные, как у Витьки, но Витька смугл, а Женя бледен. Правда, сейчас лицо его было не бледным, а именно белым. Так напугать человека, еще нужно постараться… Будто с ним за руку призрак поздоровался.