Владимир Семенов – Студенты – 2 (страница 15)

– Постой, – окликнул его Федор. – А что, игра на рояле – это обязательное условие для союза с тобой?

– Разумеется, – оскорблено ответил Керенкер. – Нафига мне жена, которая не умеет играть на рояле? Что мне с ней делать?

– Тоже верно, – задумчиво согласился Федор.

– Две оставшихся в списке девушки на рояле играли…

– А петь им необязательно? – спросил я, натягивая спортивный костюм.

– Тебе бы все фиглярничать, – скорчил свою знаменитую гримасу Керенкер. – Не переживай, я сам и спою и спляшу.

– И что же было дальше? – вернул его в тему Федор. – На ком ты остановил выбор?

– Сейчас дойдем и до этого. Дальнейшее изучение кандидаток выявило, что одна из них по ночам храпит.

– Что делает по ночам? – поразился Федор.

– Храпит. Скажите, вам нужна жена, которая храпит по ночам?

– Ты нас в эти дела не впутывай, – посоветовал я Керенкеру. – И вообще, если тебе приспичило жениться, иди и женись на комендантше Белкиной, говорят, она сейчас как раз свободна. Не знаю насчет храпа, но спать будешь на чистых наволочках.

– Очень остроумно, – кивнул Керенкер. – Буду ржать до вечера. Теперь, если не возражаете, перейдем к той, которую я выбрал…

– Постой, – попросил Федор. – А другие качества претенденток не оценивались?

– Какие другие качества?

– Ну, например, умение готовить, внешний вид, особенности характера.

– Это были стартовые критерии, – отмахнулся Керенкер. – Без этих характеристик ни одна из них не была бы допущена к отбору.

– Понятно. И кто выиграл забег?

– Ольга Лужина, – сказал Керенкер и впился глазами в нас с Федором, ожидая нашей реакции.

Федор молчал, перебирая, видимо, в своей памяти людей, подходящих под это имя и эту фамилию, и никого там не находя, а я не удержался и хмыкнул.

– Что означает это твое – хм? – окрысился Керенкер.

– Ровным счетом – ничего, – поспешил успокоить я его. – Запершило в горле.

– Постой, это не отличница с 17-й группы, которую наш деканат вечно ставит нам в пример? – вдруг вспомнил Федор и почему-то посмотрел на меня. – Беленькая такая, с маленьким носиком…

– Она, – подтвердил я. – А насчет маленького носика, так Серегиного клюва на двоих хватит. Лишь бы счастливы были.

Керенкер переводил жгучий взгляд с меня на Федора и с Федора на меня и определял для себя, есть ли в наших словах издевка или нет. Чтобы убедить его в чистоте наших помыслов, Федор встал и протянул Керенкеру свою лапищу.

– Желаю вам всего, – сказал он и несколько раз встряхнул Серегину ладошку. Серега встряхивался вместе с ней и менял свои гримасы с поразительной быстротой. Когда Керенкер получил обратно свою руку, то, судя по его живой мимике, он поклялся, что бы ни происходило в его биографии, впредь воздерживаться от рукопожатий с Федором.

– Когда у вас… это самое… бракосочетание? – полюбопытствовал Федор.

– Ну, пока об этом говорить рано, – ответил Керенкер, разминая слипшиеся пальцы правой руки. – Надо еще с невестой познакомиться.

Мы с Федором все еще смеялись, когда в комнату зашел Андрей Мирнов. Серега Керенкер уже минут пять, как, обидевшись, ушел, но я знал, что еще никто не придумал такую обиду, которая помешала бы Керенкеру вернуться через полчаса.

– Веселитесь? – спросил Мирнов, стаскивая с себя куртку с капюшоном. Сняв куртку, он оказался в кожаном пиджаке ядовито-желтого цвета, которым дорожил больше, чем он того стоил.

– Когда я жил в общаге, веселье как-то мимо меня шло, – посетовал Мирнов. – А сейчас тут, кого ни встречу, рот до ушей. Это не Нос проскакал мимо меня на вороном коне?

– Он самый, Керенкер, – заверил его Федор. – Жениться побежал.

И мы с Федором снова залились смехом. Узнав в кратком изложении причины нашего веселья, Мирнов улыбнулся. Но хоть Андрей и нарисовал улыбку, было видно, как что-то мешает ему проникнуться чужими заботами. Так обычно бывает, когда свои проблемы зашкаливают.

– Я тут у вас поживу пару дней, – поделился он своими планами. – Пока неспокойно в мире.

– Если всего пару, то поживи, – сказал Федор, перестав смеяться. – Но вот смотрю я на вас и думаю, а стоит ли оно того, чтобы потом…

– От силы недельку, – не слушая его, продолжил размышлять Мирнов. – На больше, наверное, мне не скрыться.

Не угадал Андрей Мирнов. Ни недельку, ни пару дней ему не обломилось. Уже спустя три часа, к концу этого трудного дня, за ним в нашу комнату пришла Наташа, и восстание было подавлено. Но это будет через три часа, а пока мы трое: Федор, Андрей и я, ухмыляясь, разглядывали Керенкера, который стоял посреди комнаты и деловито осматривался по сторонам. Конечно, Керенкер вернулся, он всегда возвращается.

– Я чего заходил-то, – сказал Керенкер, закрепив свой взгляд на желтом пиджаке Мирнова. – Собираюсь делать предложение своей невесте, а сам вижу – не хватает мне лоска.

– На сколько он вас разводит? – спросил нас Мирнов, который всегда считал, что Керенкер открывает рот только для того, чтобы выманить из собеседника рубль.

– Лоска мне не хватает, – повторил Керенкер. – Блеска, глянца, понимаете?

– Да не проблема, – сказал я. – Федор, где наш тюбик с лаком? Сейчас покроем тебя тонким слоем и иди, предлагай руку и сердце.

– Это лишнее, – отказался Керенкер. – Достаточно, если ты отдашь мне на часок свои джинсы Riorda. Не надо делать такого лица. Поймите, я сейчас пойду к девушке, которую попрошу стать моей женой, и должен выглядеть в ее глазах максимально привлекательным. Если я пойду в моих старых брюках и стоптанных ботинках, девушка мне откажет и будет права. Я бы и сам отказал, приди ко мне такое чучело. Поэтому, от тебя, Вова, джинсы, от тебя, Федор, этот новый галстук и туфли, которые торчат у тебя под кроватью, а от тебя Андрей…

Мы все посмотрели на Мирнова и поняли, почему Керенкер не сводит глаз с его желтого кожаного пиджака. Понял это и сам Мирнов.

– Бери, – сказал Андрей, снимая с себя пиджак. – Раз такое дело.

Когда Серега Керенкер надел все перечисленное на себя… Нет, ребята, это надо видеть, словами не опишешь. Маленький, щуплый человечек в одежде от великанов Мирнова и Федора, да и я не лилипут… Невеста, конечно, согласится, если только раньше не помрет от смеха.

Только галстук более-менее соответствовал серьезности предстоящего события, он был Керенкеру всего только по колено, остальные предметы одежды и обуви могли превратить торжество в водевиль.

– Тебе шарик на нос и… Весь вечер на манеже клоун Бим-Бом, – сказал ему Мирнов.

– Иди, Серега, так, – посоветовал Федор. – В стоптанных ботинках и старых брюках. Если она тебя полюбит, полюбит и такого. Замуж она не за джинсы с пиджаком пойдет.

Керенкер с надрывом вздохнул и ушел, не прощаясь. Примерно через неделю, когда весть о том, что Керенкер встречается с Ольгой Лужиной, облетела уже всю общагу, мы с Федором случайно узнали, что Серега все-таки не пошел тогда к невесте в стоптанных брюках и всем таком, а нашел ребят, соответствующей ему комплекции и обрел-таки тот лоск, в котором нуждался.

Обаяние Серегиной личности оказалось столь велико, что Ольга Лужина стала Ольгой Керенкер уже в декабре этого года. Все как-то стремительно у них завертелось. Про ночь не знаю, а днем они не расставались, куда она, туда и он. Нет, расставались, конечно, в институте, но и там, как перерыв, так видим – Керенкер пасется у нашей аудитории.

В столовой кто-то видел, как Ольга уже платит за двоих. В библиотеке я их видел сам. Кстати, там же в библиотеке прояснилась причина неприязни (назовем это так) Лужиной ко мне. Мне для курсача по тепломассообмену и холодильным установкам понадобилась брошюра, за которой я зашел в институтскую библиотеку. Мельком глянул на пустой читательский зал и, разбудив библиотекаршу, я стал объяснять ей, что мне нужно. Когда библиотекарша со скоростью садовой улитки бросилась искать мою брошюру, я от скуки пошел через зал к окну, глянуть, как там обстановка на улице. Иду и вижу, что читальный зал не такой уж и пустой. В углу сидела Ольга пока еще Лужина и что-то тихо втолковывала сидевшему рядом Сереге Керенкеру, который зевал так, будто примеривался откусить ей голову.

– Привет, – сказал я этой парочке и продолжил свой путь к окну. Впрочем, ничего интересного там не обнаружилось, замерзшие лужи, да мелкий снег. Бывает, удается увидеть, как какой-нибудь спешащий препод поскальзывается и шлепается на лед, но чтобы поймать этот греющий душу миг, нужно долго дежурить у окна. А так, чтобы ты выглянул в окно, а он в это время, как по щучьему велению, грохнулся, так не бывает.

Ольга на мое приветствие ответила тем, что поджала губы и отвернулась, а Керенкер обрадовался.

– Привет-привет, – откликнулся он. – А мы тут занимаемся теоретическими изысканиями. Ты не поверишь, как это увлекательно.

И скорчил одну из своих уморительных рож. Не засмеяться было нельзя, и я засмеялся. Мой смех показался Ольге признаком неверия в то, что они действительно занимаются научной деятельностью, и она насупилась еще сильней. Да мне-то что?..

Я вернулся к столу библиотекарши и стал поджидать ее, посматривая на стеллажи с фолиантами, которые перенести с места на место можно только подъемным краном. Минут через пять библиотекарша принесла мне искомую брошюру, вписала ее в карточку выданных мне книг и сказала, чтобы я не держал это сокровище у себя слишком долго. Брошюра настолько популярна среди студентов, что они дерутся за эту брошюру, и рвут на себе волосы, когда она им не достается. В благодарность за то, что такая ценная вещь досталась мне без боя, я рассказал библиотекарше случай из своего школьного детства.