Владимир Семенов – Студенты – 2 (страница 14)

И вот Витька, окаменев всем телом, кроме глаз, таращился этими самыми глазами на клочок бумажки, на котором посреди витиеватой вязи было написано русскими буквами – пять рублей. Керенкер осторожно вынул из негнущихся Витькиных пальцев билет, тоже прочитал, и протянул его барабанщику.

– Гони бабки, – сказал он барабанщику, у которого с тихим щелчком отвалилась челюсть.

– Лучше рублями, – добавил Керенкер.

Барабанщик пристегнул челюсть на штатное место и попытался уйти от выплаты выигрыша. Мол, никогда таких деньжищ при себе не держит, мол, приходите в банк с ротой охраны, там и получите. Но Серегу Керенкера такими финтами не пройдешь. Он ответил, что выигрыш до ста рублей должен вручаться победителю немедленно и пообещал, что если пять рублей пятью бумажками не перейдут немедленно в руки вон того высокого парня, который сейчас проснется, он такое барабанщику устроит, что тот станет энурезом, а по ночам будет страдать от заикания. На этом месте Серега Керенкер кашлянул и внес поправку: барабанщик станет заикой, а по ночам страдать от энуреза. Витька к этому времени уже ожил и с интересом переводил взгляд с барабанщика на Керенкера и обратно, чья возьмет? Победил, конечно, профессионал. Барабанщик, подавленный напором Керенкера, который может убедить человека, умирающего от жажды, отдать ему воду простирнуть носки, вынул из кармана пять рублей и вручил их Витьке. Пять рублей были одной бумажкой, что очевидно не входило в планы Керенкера, поэтому с новой силой обругав барабанщика, он потащил Витьку к киоску союзпечати. Витька, оглушенный свалившимся на него богатством, послушно шел за ним.

– Пятерик рублями разменяете? – спросил Керенкер киоскера. Тот кивнул.

– Зачем? – Витька почуял неладное, но сразу просечь замысел Керенкера не смог. Ну, его можно понять, он не так часто имел с Керенкером дело, как, допустим, я.

Серега Керенкер отвечать не стал, а получив из рук киоскера пять рублевых бумажек, пересчитал их два раза и спрятал в карман. Потом вздохнул, вынул из кармана рубль и протянул его стоявшему с выпученными глазами Витьке.

– Держи Витюха, он твой, – такими великодушными словами Керенкер сопроводил передачу рубля. И сам растрогался от собственной доброты.

Витька издал глухой рык, одной рукой приподнял Керенкера за шиворот, а другой за пояс и вытряс из него остальные четыре рубля. После этого подобрал деньги, пнул прохиндея в то место, которое предназначено для пинков и пошел на трамвайную остановку.

– Я пошутил, Вить, – Керенкер, прихрамывая, побежал за ним. – Ну, займи хоть рубль. Если бы не я, тебе этот выигрыш, как ушей…

Витька хотел было повторить то упражнение, которое отработал у киоска, но на них уже смотрел народ, поэтому Витька остановился, вынул рубль и отдал его Сереге. В конце концов, правда, без его подсказки он бы не разбогател.

– Отдашь со стипухи, – предупредил этого жука Витька.

Вот этот-то рубль Керенкер и не вернул заемщику. Некоторое время Витька напоминал ему о задолженности, но в ответ Керенкер обнародовал в студенческой массе историю с лотереей «Спринт» и объявил, что тот рубль, который взыскивает с него Витька, им, Керенкером, честно заработан. И Витьке, который к тому времени потратил выигрыш на пустые билеты, пришлось отстать…

…Не взял мой рубль Керенкер, вот какая штука. Предскажи Нострадамус, что Керенкер не возьмет протянутый ему рубль, я бы хохотал до коликов, но это произошло на моих глазах. Нет, ребята, не только не взял, но и с укором посмотрел на меня, как миссионер на зулуса. Я пожал плечами, спрятал рубль обратно в карман и пошел в 23-ю комнату. Проблемы Керенкера меня не волновали.

Федор стоял у зеркала и завязывал на шее галстук. У нашего зеркала был всего один недостаток, но болезненный. Зеркало висело рядом с дверью, и если кто-то открывал дверь, то тому, кто в этот момент любовался своим отражением, дверь прилетала в левый бок. Пока счет был два-один в пользу Федора, но в этот раз, открыв дверь, я счет сравнял.

– Ты галстуки завязывать умеешь? – потирая плечо, спросил Федор.

– Нет, – ответил я, расстегивая куртку. – У меня селедка.

Селедкой в наших кругах назывался галстук на резинке, который завязывания не требовал, зацепил его за шею и готово.

– А не знаешь, кто умеет?

– Слышал, что Белкина их ловко вяжет.

– Команданте?

– Да.

– Может, сходить к ней, попросить?

– Сходи, попроси, – Я повесил куртку на плечики в платяной шкаф. – Но учти, шепчут, что она только что развелась, так что будь осторожен.

Федор ухмыльнулся.

– Тогда, пожалуй, попробую сам освоить это устройство, – сказал он и вернулся к зеркалу.

– По общаге бродит один маленький человек с большим носом, который только что отказался от моего рубля, – предупредил я Федора. – Это означает, что ему нужно нечто большее, чем рубль. Он очень скоро будет тут, скажите, как его зовут?

– Керенкер, – негромко ответил Федор.

Громко – негромко, это не имеет значения, произнести эту фамилию – все равно, что потереть лампу с джином.

– Я здесь, – материализовался Керенкер в нашей комнате.

На этот раз Федор успел отскочить от двери.

– Ты галстук можешь завязать? – поинтересовался Федор, хотя я как-то говорил ему, что у Керенкера все услуги платные.

– Умею ли я завязывать галстук? – воскликнул Керенкер. – Да вы смеетесь, что-ли? Я чемпион мира по завязыванию галстуков в легком весе. Все 87 способов завязывания галстуков я выполняю с закрытыми глазами. Сейчас я разрабатываю 88-й способ, но работа еще не закончена, поэтому прошу на нем не настаивать.

– Просто завяжи этот галстук, – попросил Федор. – И лучше с открытыми глазами.

Керенкер взял полосу ткани, несколько секунд вдумчиво ее рассматривал, потом накинул эту ленту на шею Федору и несколькими ловкими движениями превратил его в галстук. После чего скромно отошел в сторону, чтобы Федор смог оценить у зеркала его мастерство.

– Здорово, – признал Федор, разглядывая себя.

– К вашим услугам, – поклонился маленький человек с большим носом. – Надеюсь, что и вы придете мне на помощь, когда она понадобится.

– Сейчас он объявит, что помощь уже надобится, – высказал предположение я. – Так что-ли, Серега?

Керенкер поморщился.

– Ну, зачем ты так? – грустно спросил он. – Ты же не знаешь ничего.

– Я тебя знаю, – возразил я, хотя и насторожился. И вроде бы тот же Керенкер, чемпион мира среди шельм в легком весе, а все-таки не тот.

– Да не знаешь ты меня, – тихо сказал Керенкер.

Если бы я только вчера познакомился с Керенкером, то я бы клюнул, я бы подумал, что он, и правда, стоит на пороге каких-то перемен. Выразил бы как-то сочувствие и готовность прийти на помощь. Но ведь я знаком с ним чуть дольше, чем хотелось бы, и глубине души был уверен, что Керенкер сейчас отрабатывает на нас с Федором новый трюк из своего и без того богатого трюкового арсенала. Потому и лицо у Керенкера, как у новорожденного птенчика – трогательно милое.

– Нужна помощь? – простодушно спросил Федор, который пока еще не попадал в капкан, приготовленный этим милягой. – Если сможем – поможем.

– Присядьте ребята, – попросил Керенкер. – Такие новости на ногах не встречают.

Мы с Федором послушно присели на своих кроватях и с максимальным вниманием уставились на открытое, бесхитростное лицо Сереги Керенкера. Вот три года знаю эту носатую мартышку, четвертый пошел, но из раза в раз ведусь на его штучки и ничего поделать с этим не могу. Что он теперь придумал? Какой фокус?

Керенкер достал носовой платок, протрубил в него несколько раз, спрятал платок обратно и вперил свои черные бусинки в нас с Федором.

– Я женюсь! – торжественно объявил он.

Мы с Федором не шелохнулись, стараясь не пропустить момент, когда Керенкер вытащит из кармана белку или пачку денег, поэтому слова о том, что он женится, пропустили мимо ушей. Тем более что, если он извлечет из себя пачку денег, нужно будет сразу проверить свои карманы.

– Алло, гараж, – обратился к нам Керенкер. – С этого места не слышно, что-ли? Повторяю, я женюсь!

– Он женится, – перевел мне Федор, по-прежнему не отрывая глаз от Керенкера.

– Совет да любовь, – ответил я, стараясь понять, почему я не могу встать и вышвырнуть из комнаты этого упыря так, чтобы его штаны догнали задницу только на втором витке вокруг земли.

– Я женюсь, – в третий раз провозгласил Серега. – Да, мучачос, пришел и мой черед. Отговорила роща золотая… Чего надулись, как мыши на крупу, расстроились, что-ли? Не расстраивайтесь и не отговаривайте – это бесполезно. Надо принимать жизнь такой, какая она есть. И открою вам еще один секрет – никого не минует чаша сия.

– Если тебе надо мое благословение, то считай, ты его получил, – проворчал я и поднялся на ноги. Переоденусь-ка я в домашнее, хватит изображать тут публику бродячему факиру.

– Грасиас, амиго, – сказал Керенкер. – Теперь спросите меня, кто та счастливица.

– Кто та несчастная? – спросил я.

– Мы ее знаем? – дополнил мой вопрос Федор.

– Она с вашего потока.

– А, – сказал я. – Ну, этих не жалко.

– Сначала мне нравились аж пять девушек, – продолжил свое повествование Керенкер. – Потом методом научного отбора из пяти я оставил трех претенденток. И стал наблюдать.

– Все пять с нашего потока? – уточнил Федор.

– Нет, конечно, – помотал носом Керенкер. – Откуда у вас столько красавиц? Две соискательницы были с вашего потока, остальные… Ну, это неважно. И стал я за ними наблюдать. Вскоре из трех выпала еще одна. Я выяснил, что она не играет на рояле…