Владимир Семенов – Студенты – 2 (страница 10)

– Ты думаешь, та кепка, на стуле, Василия Алибабаевича? – спросил я, когда мы подошли к дому Крокодиловны.

– Наверное, – пожал плечами Федор. – Он тут один мент.

– А если он был у Колюни, то почему не вышел?

– Спросишь его потом…

Мы немного постояли, поглядывая на дом Колюни, но там все было тихо и темно. Поеживаясь от холода, мы вернулись в дом.

– Так чем дело закончилось? – спросил я Юру Кулешова, когда мы с Федором вернулись обратно в нашу комнату. – Ну, нашли вы мотоцикл, а дальше что?

Юра, который выглядел примерно так же, как Колюня, попытался было что-то ответить, но булькнув пару раз, понял всю тщетность этих усилий и, махнув рукой, свалился недалеко от своего спального места.

– Попытались завести мотоцикл, – принял на себя роль летописца Серега Калакин. – Не заводится. Глянули, горючее на нуле. Пришлось толкать его сюда вручную.

– А бригадир что? Он же милицию требовал, с протоколом. Не дождались?

– Бригадир уехал. Ему же надо было движок с остальными железяками на склад сдать, а то кладовщик уйдет. Сказал нам, мол, один останьтесь с мотоциклом до прибытия милиции, а двое типа с ним движок выгружать.

– Логично.

– Нифига не логично, – возразил Серега. – Я ему сказал, движок талью выгрузят, а железяки пусть сам выгружает.

– А он что?

– Порычал на нас немного, но потом согласился, что с ним поедет Паша, а мы с Кулешадзе останемся сторожить мотоцикл. Они уехали, а мы с Юркой подумали, что пока они там разгрузятся, пока участкового отловят, наступит утро. Оставить мотоцикл и уйти домой тоже вроде стремно. Вдруг угонщики за ним придут и перегонят в другое место, правильно?

– Абсолютно.

– Ну вот, мы и решили этот мотоцикл откатить вручную в деревню и вернуть законному владельцу.

– Толково, – признали мы с Федором.

– Прикатили мотоцикл к Колюниному дому, смотрим, а Колюня у ворот вьется. Обрадовался он нам, аж прослезился. Сбегал в дом, принес водяру… Ну, а остальное вы видели сами.

Федор сказал, что теперь все стало понятно, но с этим выводом не согласился Паша Балин.

– Кто-то же этот мотоцикл угнал, так ведь? – сказал он. – Значит, не все понятно.

– Не хотел говорить, – посмотрел на дверь Серега Калакин и понизил голос. – Но есть у меня одна мыслишка.

Мы с Витькой переглянулись и посмотрели на Федора.

– Выкладывай свою мыслишку, – предложил Федор.

– А не сам ли Колюня угнал свой мотоцикл, – задумчиво произнес Серега.

– Зачем ему угонять собственное имущество? – засмеялся Паша Балин.

– Да, это кажется смешным, – кивнул Серега. – Но. А если Колюня застраховал мотоцикл от угона, а? Получается совсем другой ракурс. Колюня угоняет ночью свое корыто и получает страховку. Я о таких вещах слышал, кстати говоря.

– Туфта это, – веско сказал Паша. – Если бы мотоцикл угнал Колюня, он бы его, зная эти места с рождения, так спрятал, что наш легендарный сыщик Кулешов за сто лет не нашел бы. Не говоря уж об участковом.

– Может и так, – с сомнением произнес Серега. – Хотя участковый тоже эти места знает с рождения.

– И потом, Серег, ты сам рассказывал, что Колюня радовался, как ребенок, когда вы мотоцикл к нему прикатили. Не такой уж он актер, чтобы на бис сыграть радость.

– Да какая нам разница, кто угнал эту лоханку? – сказал Витька. – Главное, теперь участковый от нас отвяжется…

…Утром следующего дня к нам нагрянул участковый. Он довольно долго и нудно отчитывал Серегу Калакина и Юру Кулешова за то, что они самовольно переместили мотоцикл с места обнаружения к месту его нахождения в настоящее время. Юра Кулешов, сидевший с закрытыми глазами и больной головой, все выслушал и ответил одной фразой:

– Какой еще мотоцикл?

После чего обхватил голову руками и принялся изображать маятник. Участковый осуждающе покачал головой и повернулся к нам.

– Кто из вас Мырсиков?

– Я, – ответил Витька и нахмурился. Ему никогда не нравилось, когда он вызывал интерес у милиции.

– Где ваш студенческий билет? – спросил участковый.

– А что? – пытаясь выиграть время, переспросил Витька.

– Повторяю вопрос, где ваш студенческий билет?

– Не знаю.

– На месте обнаружения мотоцикла нами был найден документ, который называется студенческий билет. Возможно, ваш. Нет ли у вас желания признаться в угоне транспортного средства? Я могу оформить вам явку с повинной.

– Что значит – возможно, ваш? – спросил Федор. – Откройте и прочтите, чей он. И вообще, нельзя ли взглянуть на найденный вами студенческий билет?

– Сейчас он изучается нашими специалистами.

– А мы подождем, – уверил участкового Федор.

– Все будет отражено в протоколе, – сухо сказал участковый.

Он некоторое время сверлил Витьку взглядом, потом встал и пошел к выходу.

– Товарищ участковый, – сказал я ему, – помнится, вы говорили, что если мотоцикл до конца дня вернется к хозяину, вы дело закроете. Мотоцикл вернулся до конца вчерашнего дня, так почему вы продолжаете нас… подозревать?

Участковый, не отвечая, вышел из комнаты.

– Кстати, хорошо, что он напомнил про студенческий, – сказал Федор. – Держи.

Он вынул из нагрудного кармана рубашки студенческий билет и протянул его Витьке. Витька оторопело взял синюю книжицу и, не дыша, развернул ее. Да, это был его студенческий билет, который мы с Витькой признали без вести пропавшим.

Витькино изумление и радость не поддаются описанию. Одна мимика чего стоила: рот до ушей, глаза не те бусинки, какие у него обычно, а круглые фонари, даже его рахитичные усики, и те шевелились.

– Откуда он у тебя? – спросил я Федора, потому что Витька для связной речи никак не мог набрать в грудь необходимый объем воздуха. Только бурлил и пенился, как вчера вечером Юра Кулешов. – Мы с Витьком всю Затеиху обшарили в поисках его студенческого. А он у тебя в кармане.

– В тот вечер, перед тем, как вы с Витькой из леса отправились на поиски водки, он подошел ко мне, достал студенческий и сунул мне его в руки.

– Зачем?

– Сказал, чтобы я передал билет на хранение комендантше Белкиной или Татьяне из деканата. В зависимости, кого увижу первой.

– Спасибо, Федор, – сказал восстановивший способность говорить по-русски Витька.

– Что б тебе вчера про билет не вспомнить, – упрекнул я Федора. – Смотри, как Витек за эти сутки осунулся.

Мы с Федором посмотрели на Витьку, который визуально не то, что не осунулся, а похоже набрал пару килограммов сверху. Федор пожал плечами.

– Ну, извини, – сказал он. – У меня тоже голова не дом советов. Забыл.

Витька горячо пожал Федору руку и спрятал свой студенческий билет куда-то во глубину своих одежд. Ребята тоже выразили удовлетворение обретением Витькой своего студенческого, даже Юра Кулешов, который по этому случаю на секунду прервал качку.

– Нельзя ли не орать? – спросил Юра и, не дожидаясь ответа, восстановил амплитуду своих раскачиваний.

– Да, Юра прав, – согласился Федор. – Орать не надо. Надо встать и идти на плантацию, а то Ширшов скоро прилетит. Хотя вопросы остаются.

– Какие вопросы? – спросил Витька, с лица которого не сходила довольная улыбка.

– Ладно, пошли, – сказал Федор. – По дороге обсудим.

Мы пошли, но не на картофельное поле, а для начала в столовую. Картошка никуда не убежит. Впрочем, столовая тоже…

– Как участковый Василий узнал, что ты, Витя, студенческий потерял? – спросил Федор, когда мы топали в столовую, разглядывая фасады деревенских домов. Особенно восхищали резные наличники на окнах.