Владимир Щербаков – Рамзес Корчагин (страница 8)

Вместе с ними девушки сформировали мощный союз. Это произошло на рассвете, после трёхдневных переговоров, споров, а иногда и откровенных ссор — ибо воительницы привыкли к железной дисциплине, а отряд Корвина был скорее вольной дружиной, где каждый делал что хотел. Но в конце концов они нашли общий язык. Они вместе тренировались: воительницы учили своих новых союзников правильным стойкам, ударам, заклинаниям первой ступени, а те, в свою очередь, делились тактическими хитростями и знанием местности.

Они вместе сражались. Первая совместная битва произошла через две недели, когда на Тихое Болото напала стая из пятидесяти теней. Потери были — пятеро убитых, двенадцать раненых, — но тварей уничтожили всех до единой. Впервые за долгие месяцы воительницы увидели не просто отступление противника, а полное, тотальное уничтожение. Они танцевали на пепелище, обнимались с незнакомцами, плакали от радости. И делились друг с другом своими знаниями и навыками — без остатка, без ревности, без мысли о том, что кто-то может стать сильнее и забрать себе чужую славу.

Они стали силой, с которой нужно считаться. Слухи о новом союзе разлетелись по всему миру со скоростью лесного пожара. В отряд начали стекаться добровольцы — не только отчаявшиеся одиночки, но и целые группы выживших, которые до этого прятались в пещерах и подземельях. За год численность союза выросла до пятисот человек. Ещё через год — до двух тысяч. Они построили укреплённый лагерь на месте старого монастыря Ветреный Пик, расширили стены, создали кузницы, тренировочные поля, склады оружия и продовольствия.

И вскоре существа научились их бояться. Твари, которые раньше нападали каждую ночь, теперь избегали районов, где базировался союз. Разведка доносила, что тени стали собираться в крупные стаи, уходить в самые тёмные, самые глухие уголки мира, чтобы там, в безопасности, копить силы. Это была не победа, но это была передышка — первый вздох свободы за долгие годы.

***

С каждой битвой воины становились сильнее и опытнее. Молодые новобранцы, которые пришли в союз с единственным желанием отомстить, превращались в закалённых ветеранов, способных одним взглядом оценить обстановку на поле боя и принять правильное решение за долю секунды. Они разработали новые тактики и стратегии, чтобы победить своих врагов. Уже не просто «бежать и рубить» — теперь у них были карты расположения теневых гнёзд, анализ патрулей тварей, сложные планы атак с использованием ложных отступлений, фланговых ударов, магических барьеров и артиллерии — огромных баллист, стрелявших серебряными болтами размером с человеческую руку.

И они никогда не теряли надежды, что однажды одержат победу. Эта надежда стала их религией, их единственным богом в мире, где старые боги молчали или умерли. Они шептали её перед сном, кричали в атаке, нашивали на знамёна. «Мы победим, или мы умрём, но мы не отступим» — этот девиз был вырезан на воротах лагеря, на каждом мече, на каждой пряжке ремня.

И наконец, после многих долгих лет борьбы — точных цифр никто не вёл, ибо время потеряло смысл, но старейшины говорили о семи, десяти, а может, и пятнадцати годах — этот день настал. Разведка союза обнаружила главную цитадель теней. Она располагалась в одном из городов, покинутом людьми много десятилетий назад. Город назывался Мёртвый Вереск, и о нём ходили легенды, от которых волосы вставали дыбом. Говорили, что твари убили всех его жителей за одну ночь, но не съели и не уничтожили — а сохранили. Тела стояли на улицах, сидели на стульях в домах, лежали на кроватях, будто просто уснули. Но у них не было лиц. Гладкие, пустые овалы кожи там, где должны были быть глаза, нос, рот. И эти безликие стражи, как их называли, двигались, когда никто не смотрел.

Цитадель располагалась в бывшем королевском дворце в центре города. Тени превратили его в своё логово, вытесав из мрамора и золота чудовищные алтари, на которых приносили в жертву не кровь, а воспоминания. Стены дворца пульсировали чернотой, и любой, кто подходил слишком близко, слышал шёпот — тысячи голосов, умоляющих, плачущих, проклинающих, зовущих по именам.

Совет союза принял решение: массированная атака. Все две тысячи бойцов, все запасы серебра, все магические артефакты, все фляги с «жидким светом» — всё, что у них было, шло в бой. Не останется никого в резерве, никого в тылу. Или они уничтожат цитадель, или твари уничтожат их — третьего не дано.

***

Бой был долгим и трудным — таким, о котором потом слагали легенды, но никто, кто там был, не хотел их вспоминать. Он начался на закате, когда тени наиболее сильны, и продолжался всю ночь, весь следующий день, ещё одну ночь и закончился только на рассвете второго дня. Сорок восемь часов непрерывной резни, магии, криков, слёз и крови — человеческой и чёрной, теневой.

Первая линия атаки прорвалась к стенам города Мёртвый Вереск за два часа, но потеряла треть состава. Безликие стражи оказались не просто манекенами — они двигались со сверхъестественной скоростью, хватали бойцов и прижимали к своим гладким лицам, и через секунду у жертвы тоже исчезали черты, и она присоединялась к армии мертвецов. Против них применили заклинание «Истинный свет», которое использовали только в самых крайних случаях, ибо оно высасывало жизнь из самого мага. Семь лучших магичек отдали свои жизни, чтобы создать полусферу чистого света, которая испепелила безликих в радиусе километра.

Затем начался штурм дворца. Тени оборонялись отчаянно, понимая, что речь идёт об их существовании. Они лезли из каждой щели, из каждого зеркала (в Мёртвом Вереске все зеркала были целы, и в каждом жила своя маленькая тень), падали с потолка, вырывались из-под пола. Бой шёл за каждую комнату, за каждую лестницу, за каждый сантиметр мраморного пола.

Корвин погиб на шестом часу штурма, прикрывая отход раненых. Он стоял в дверном проёме с двумя мечами, пока тридцать бойцов уходили вниз, и рубил, рубил, рубил, пока твари не сожрали его заживо. Его последними словами были: «Скажите Эльдис… пусть… танцует…» (Эльдис, старая воительница из первой битвы в Каменных Ключах, к тому времени уже три года была мертва — умерла от ран, полученных в предыдущей кампании).

Сама Айрин, Верховная Наставница, которой было уже за сто сорок, лично возглавила последний штурм тронного зала, где находилось сердце цитадели — огромный пульсирующий сгусток чистой тьмы, размером с дом. Она использовала заклинание, которое запрещено было даже произносить вслух — «Разрыв», которое разрывает ткань реальности. Она вложила в него всю свою жизнь, все свои воспоминания, всю свою душу. Заклинание сработало. Сгусток тьмы схлопнулся, разлетелся миллионом осколков, которые тут же испарились в утреннем свете. Но сама Айрин рассыпалась в прах в тот же миг, даже не успев улыбнуться.

И в итоге, когда последняя тень испустила последний предсмертный вопль и растворилась в воздухе, воины вышли победителями. Из двух тысяч бойцов, начавших штурм, в живых осталось чуть больше трёхсот. Большинство из них были тяжело ранены, искалечены, лишились рук, ног, глаз, рассудка. Но они стояли на руинах дворца, смотрели на восходящее солнце и знали: существа побеждены. Цитадель разрушена. И мир снова был в безопасности.

***

Воины вернулись домой героями. В каждом городе, в каждой деревне, куда они приходили, их встречали толпы ликующих людей. Им бросали под ноги цветы, дети бежали за ними следом, выкрикивая их имена, старики плакали и благословляли. Те немногие выжившие командиры получили титулы, земли, золото — всё, что мог предложить благодарный, но такой же бедный, разорённый войной мир. В столице Срединных Земель им поставили памятник — огромную статую девушки с мечом, попирающей теневую тварь. На постаменте выбили имена всех павших — список занял триста метров.

Но победа оказалась горькой. Горькой, как полынь, как несмываемая кровь под ногтями. Шрамы битвы были очень глубокими — не только на теле, но и в душе, в самой сути каждого, кто прошёл через это. Физические раны заживали: маги-целители сделали всё возможное, и даже те, кто потерял конечности, получили протезы из серебра и стали, почти не уступавшие настоящим. Но моральные раны… они не заживали никогда.

Они потеряли друзей. Людей, с которыми делили хлеб и кров, с которыми смеялись на привалах и плакали над телами павших. Каждый выживший нёс в себе список имён — десятки, сотни имён — тех, кто не вернулся. Корвин, Айрин, Эльдис, Берта (которая, несмотря на потерю руки, дожила до финальной битвы и погибла в первых рядах, размахивая мечом в здоровой руке), юная Лира, та самая, что в семнадцать лет впервые применила «Сплетение теней» — она погибла под Мёртвым Вереском, прикрывая отступление раненых, и её тело так и не нашли.

И воспоминания об ужасах, свидетелями которых они стали, преследовали их вечно. Ночью, когда они закрывали глаза, перед ними вставали безликие стражи, тянули свои гладкие руки; они слышали крики умирающих, видели, как тени высасывают души из ещё живых людей, чувствовали запах горелой плоти и чёрной слизи. Они просыпались в холодном поту, сжимая воображаемые мечи, и часами не могли заснуть снова.

Пытаясь вернуться к своей нормальной жизни, они обнаружили, что никогда не смогут по-настоящему избежать тени существ. Тени — не тех, что они победили, а тех, что остались в их собственных сердцах. Они видели лица монстров в каждом тёмном углу, слышали их крики в каждом порыве ветра, в каждом скрипе половицы. Обычные люди, которые не были на войне, не могли их понять. «Но война же кончилась, — говорили они. — Чего вы боитесь? Теней больше нет». И воины не могли объяснить, что главная тень теперь живёт внутри них.