Владимир Щербаков – Рамзес Корчагин (страница 6)

***

Но это были не обычные девушки. Их нельзя было назвать просто «храбрыми» или «отчаянными». С самого рождения, едва научившись держать голову и открывать глаза, они проходили суровый отбор. Старшие наставницы — седые воительницы, носившие на телах сотни шрамов, каждый из которых был историей битвы, — приходили к родителям таких детей и говорили: «Эта девочка отмечена. Она видит тени там, где вы видите только свет. Отдайте её нам, или она погибнет первой же ночью, когда монстры придут за вашим городом».

И родители, плача, отдавали. Так девочки попадали в монастырь-крепость Ветреный Пик, вырубленный прямо в скале на северном побережье, где штормовые ветра с океана разбивались о стены, но никогда не проникали внутрь — ибо внутренние дворы защищали древние заклинания, вырезанные на каждом камне. Там, среди вечного холода и запаха стали, соли и озона, их с младенчества обучали сражаться с теневыми тварями.

Их учили не только владеть мечом, копьём или луком. Сначала они учились сидеть неподвижно часами, глядя на собственную тень, пока та не начинала жить своей жизнью — ибо понять врага, состоящего из тени, можно было, лишь познав природу собственной тьмы. Затем — различать шесть видов теней: собственную, чужую, падающую, стоячую, внутреннюю (ту, что в пещерах и домах) и ту, самую опасную — пульсирующую, которая возникает там, где реальность истончается до предела. Только после этого им разрешали взять в руки оружие, и то сперва деревянное.

Годы шли. Девочки становились девушками, а девушки — воительницами. Их тела превращались в совершенные машины для убийства теневых тварей: мышцы, закалённые ежедневными спаррингами на обледенелых плацах; глаза, приученные видеть в полной темноте и замечать малейшее движение в углах периферийного зрения; уши, различавшие шёпот твари за триста шагов. Но главным было не тело. Главным был дух, закалённый до состояния холодной, яростной решимости. Они были бесстрашны — не потому, что не ведали страха, а потому что научились превращать его в оружие. Страх, говорила Верховная Наставница Айрин, самая старая из живых воительниц, чьё лицо было полностью скрыто под шрамами, — это не враг. Это топливо. Боитесь — значит, живы. А живы — значит, можете убивать.

И они были преисполнены горячей решимостью защитить свой мир от ужасов, угрожавших поглотить его. Не ради славы — о подвигах воительниц редко слагали песни, а если и слагали, то вполголоса, в тавернах, да и те песни быстро забывались. Не ради благодарности — ибо обычные люди боялись воительниц почти так же сильно, как и самих чудовищ, шарахались от них на улицах и шептали вслед: «Проклятые, отмеченные, не люди вовсе». Они сражались потому, что иначе не могли. Это стало их сутью, их дыханием, их единственным способом оставаться людьми в мире, который с каждым закатом всё больше погружался во тьму.

***

Однажды ночью, когда луна — та, что звалась Большой Охотницей, — поднялась высоко в небо, достигнув зенита и окрасив всё вокруг в болезненно-серебристый цвет, существа вышли из своих укрытий.

Это была не обычная вылазка, не мелкое набеговое браконьерство, какое случалось раз в седмицу. Это был настоящий штурм. Позже, анализируя ту ночь, воительницы поняли, что твари координировались — нечто неслыханное для существ, которых всегда считали животными, движимыми лишь голодом.

Они скользили и ползали по улицам, словно чёрные маслянистые реки, разливающиеся по переулкам и площадям. Они текли по стенам, перетекали с крыши на крышу, просачивались сквозь решётки сточных канав. Их было не меньше сотни — больше, чем любой из воительниц доводилось видеть за раз. В ту ночь в городе Каменные Ключи, где располагался один из форпостов воительниц, проживало около трёх тысяч человек. И тени пришли за каждым, кто не успел спрятаться.

Их жертвами становились те, кто не успел добраться домой до полуночного часа: подвыпившие гуляки, задержавшиеся в местных тавернах, где подавали крепкое ячменное пиво и жареных голубей с чесноком; юные влюблённые парочки, шептавшие друг другу глупости в тени старых дубов на центральной площади; запоздалые торговцы, возвращавшиеся с ярмарки в соседнем городке с телегами, полными товаров — шёлка, пряностей, кованых подсвечников. Были и те, кто решил испытать свою судьбу: отчаянные юнцы, вооружённые кухонными ножами и отцовскими охотничьими арбалетами, мечтавшие доказать свою храбрость и, возможно, получить награду. Они выбегали на улицы с криками, размахивали оружием, пытались противостоять чудовищам…

Но всё было бесполезно.

Первая волна смельчаков исчезла в течение десяти минут. Их крики раздавались то тут, то там, но каждый внезапно обрывался, сменяясь тихим, влажным хрустом. Твари не просто убивали — они, как позже с ужасом рассказывали свидетели, вытягивали из тел что-то невидимое, похожее на серебристый дым, а сами тела после этого съёживались, старели на глазах и рассыпались в прах за считанные секунды. К утру от двадцати трёх человек, рискнувших выйти против теней, не осталось даже воспоминаний — буквально, ибо выжившие не могли вспомнить их лиц, имён, даже самого факта их существования.

Однако девушки-воительницы, размещённые в Каменных Ключах гарнизоном в двенадцать человек под командованием седой Эльдис по прозвищу Железный Кулак, хорошо подготовились к столкновению с монстрами. Они не спали уже вторые сутки, чувствуя приближение чего-то крупного — та особая дрожь в основании черепа, которую невозможно объяснить логикой, но которая никогда не обманывает. И когда первые крики разорвали ночную тишину, они уже были на ногах, в полном снаряжении: лёгкие кольчуги из звеньев, покрытых слоем серебра (ибо серебро, как знали воительницы, причиняло теням особую боль), короткие мечи из закалённой стали с ритуальными насечками, три копья с наконечниками из обсидиана на каждого, и главное — небольшие фляги с «жидким светом», зельем, сваренным из светлячков, росы, собранной на вершинах гор в полнолуние, и нескольких капель крови самой воительницы.

Они быстро принялись за дело.

Эльдис разделила отряд на четыре тройки. Первая, под её собственным командованием, заняла северные ворота — главное направление, откуда двигалась основная масса тварей. Вторая удерживала южный рынок, где укрывались десятки мирных жителей. Третья патрулировала центральную улицу, не давая теням отрезать группы друг от друга. Четвёртая, самая молодая, была отправлена на крыши — оттуда лучницы могли прикрывать всех остальных, стреляя серебряными болтами из арбалетов.

***

Битва завязалась мгновенно и была жестокой, как любая схватка между светом и тьмой. Девушки сражались изо всех сил, используя каждый приём, каждое движение, каждое дыхание, которым их обучили старшие наставники за долгие годы изнурительных тренировок. Это был не просто бой — это был танец, древний, как сам мир, танец клинков против теней, в котором каждый шаг, каждый взмах, каждый выпад должен был быть идеальным, ибо цена ошибки — не просто рана или смерть, но вечное забвение, растворение в той самой пустоте, которую твари несли с собой.

Они махали мечами и копьями налево и направо, но не хаотично, как новобранцы, а выверено, экономя силы. Каждый удар был точен. Лезвия, покрытые серебряным напылением, рассекали полупрозрачные тела тварей, и те вскрикивали — звук был похож на скрежет ржавого металла по стеклу, пополам с предсмертным воем раненого зверя. Из ран вытекала не кровь, а густая чёрная субстанция, которая шипела на камнях мостовой, оставляя глубокие выжженные отметины.

Но мечи и копья были лишь половиной их арсенала. Когда тварей становилось слишком много — десять, двадцать, тридцать — воительницы использовали то, что делало их настоящими воительницами, а не просто отличными фехтовальщицами. Они использовали мощные сильные заклинания, вплетённые в ткань их существования с самого детства.

Эльдис, стоя в центре северной площади, подняла левую руку, и между её пальцами загорелся холодный белый огонь. Она прошептала формулу — древние слова, смысл которых был утерян ещё тысячу лет назад, но сила осталась. Вспышка! Слепящий свет ударил во все стороны, и дюжина теней, ближайших к ней, просто рассыпалась, как сухие листья под порывом ветра. Другие твари, даже не задетые напрямую, зашатались, потеряли ориентацию, их светящиеся глаза погасли на секунду-другую — и этого хватило. Мечи воительниц тут же нашли свои цели.

Заклинания сбивали тварей с ног, оглушали, заставляли их терять связь с пространством — и они, будучи потерянными, дезориентированными, легко становились жертвой стали. Одна из воительниц, юная Лира, которой едва минуло семнадцать лет, использовала заклинание «Сплетение теней» — она на мгновение подчинила себе собственную тень, заставив её вытянуться и накрыть трёх тварей, словно чёрным саваном. В этом искусственном мраке монстры, привыкшие к родной стихии, вдруг запаниковали, начали биться друг о друга, а Лира, сделав три быстрых шага, просто перерезала им то, что у них было вместо горла.

Тем не менее, битва была довольно ожесточённой и напряжённой. К полуночи двое воительниц были ранены: одна потеряла левый глаз — тварь ударила когтистой лапой прежде, чем девушка успела закрыться щитом; у другой была раздроблена ключица — её отбросило взрывной волной от заклинания, которое она сама же и сотворила, но не рассчитала силу. Ещё трое были серьёзно истощены, потратив почти весь запас магической энергии. Но они не отступали. Их воспитали не сдаваться. Их учили добиваться цели любой ценой — даже если этой ценой будет их собственная жизнь.