Владимир Саяпин – Разлом (страница 3)

Поначалу офицер казался натуральной сволочью. Затем стало ясно, что он не так прост. Появилось уважение. Сомнения в его приказах стирались с каждым днём, пока не исчезли все, до последнего.

Сейчас, после этого поступка, стираются даже те из них, которые ещё только должны были возникнуть в далёком будущем.

– Теперь иди, выбери шестерых бойцов. Кто посмелее. Пойдут штурмом. Возьмём одним ударом.

Сердце брыкается. Беспокойно становится за товарищей. Да ещё и выбрать. Такая работа. Сержант кивает и поворачивается.

– Пригнись, – добавляет командир. – Теперь-то они знают, в какую сторону стрелять.

Начинается настоящий бой.

Глава 4

Всё кругом покрыла тьма. Сначала казалось, что это просто сумерки. В стороне время от времени ругался очередью автомат. Его было видно всё хуже.

Похоже, все подумали, что ничего необычного. Никто ничего не спросил. Голос свистевших над головой пуль был гораздо важнее, а остальное на его фоне выглядело незначительным.

Этот серый котёл, накрытый крышкой унылых облаков, с самого начала был темнее обычного дня. Только вот ночь никак не наступала. Мы тогда ещё даже не поняли, что именно произошло.

Капитан собрал несколько человек. Задачу поставил относительно простую. По три бойца должны были обойти противника справа и слева. Отвлечь врага. Создать видимость окружения. У противника, как сказал капитан, командовать некому. И поскольку там одни солдаты, этой уловки хватит, если действовать быстро.

Тут же возник вопрос, как он узнал. Капитан объяснил. На той стороне странно реагировали на ответный огонь. Били из одних и тех же точек, позиции не меняли, стреляли без остановки. Любой грамотный командир уже бы принял меры. Иначе бойцы потратят весь боезапас, а потом не смогут отбиваться.

И в ответ палят совершенно бездумно. Стреляют в ту же точку, из которой раздаётся очередь, но ничего более сложного придумать будто даже не пытаются.

Думаю, он и сам понимал, что всё это лишь догадки, но любой солдат, побывавший под пулями, точно знает, что риск – главное оружие войны. Так что все были готовы.

Лучше всего в такой ситуации дождаться, когда у врага закончатся патроны. На такой идиотизм со стороны противника рассчитывать не стали. Нужно было нанести удар быстро, чтобы там никто даже пошевелиться не успел.

Остальных ждала работа не проще. На словах всё выглядело легко, надо всего лишь по сигналу выйти из укрытия и двигаться прямо на позиции противника. Настолько тихо, насколько возможно. Только и всего. Капитан заверил, что при любой другой тактике умрёт гораздо больше людей, как бы мы ни старались.

Все застыли. Будто сковало ледяное одеяло. И тут капитан подозвал снайпера. Он уже заметил то, чего никто из нас не успел понять.

Командир велел использовать ночную оптику. Даже в этих сумерках мы могли чётко видеть, как сильно растерялся снайпер, когда заглянул в прицел. Командир велел снять прибор с винтовки. Всё равно не пригодится. И затем дал посмотреть каждому.

Это было очень странно. Всего через пару метров наступала граница непроглядной тьмы. Бездушный, непробиваемый мрак. Это не просто глаза не видели в сумерках, но даже прибор ночного видения ничего не мог распознать. То, что различал обычный взгляд, уже совершенно исчезало в прицеле, который должен видеть намного чётче и дальше.

Разумеется, для противника это работает так же. И либо их командир понятия не имеет, что делать в такой ситуации, либо его там нет. А потому надо просто спокойно подойти ближе и заставить врага сложить оружие.

Он пообещал, что почти никто не пострадает, если все чётко исполнят приказ. Даже убивать никого не придётся. И мы приготовились.

Это был страшный миг. Очень необычный. И никто не мог даже представить, чем это всё обернётся.

Глава 5

Наступает момент истины. Даже самый храбрый иногда чувствует, как от каждого удара сердца вздрагивают колени. Биение в груди такое чудовищное, что глаза едва не закатываются. Кажется, что в любую секунду можно рухнуть. Адреналин зашкаливает, в ушах начинает звенеть.

Это и есть тот самый момент.

– Приготовиться, – командует капитан.

Аул и ещё несколько бойцов вжимаются сами в себя, чтобы отпружинить и рвануть по сигналу вперёд. На их плечи возложена опасная и ответственная работа. Нужно промчаться несколько сотен метров, точно изменить направление, пробежать ещё, поднять шум, занять позиции. Надо заставить противника поверить, что весь отряд рассредоточился по сторонам.

Чуть ошибёшься, направишь дуло немного в сторону, можешь зацепить своих. В этом мистически плотном покрове тьмы, под ударами адреналиновых приливов легко запутаться.

– Пошёл, пошёл!

Шестеро вскакивают с места. Трое отправляются бегом в одну сторону, трое в другую. Всё это время не смолкает вражеская пальба.

Всем остальным капитан командует прекратить стрельбу и затихнуть.

Нервы на пределе. План чёткий и ясный, но это не успокаивает. Если с той стороны продолжат бездумно молотить в воздух, то шальная пуля легко сумеет найти жертву. Смерть эта странная пелена не сумеет удержать.

В стороне начинают тарахтеть автоматы. Сначала слева, потом справа. Аул и остальные стреляют прямо на бегу.

Капитан обычно немногословен. Отвечает чётко и по делу. Коротко. Иногда даже слишком. Узнать, о чём он думает, получается нечасто.

Потому сейчас его слова выглядят слишком внезапными и необычными.

– Этот туман, – почти шепчет он.

Командир поворачивается к бойцам, собравшимся за спиной. Все ждут приказа, чтобы выстроиться в линию и пойти вперёд, прямо на противника. А быть может, прямо на пули.

– Мы должны слиться с ним. Стать частью этого тумана. Бесшумным, невидимым. Единым целым.

Сердца начинают биться легче. Надо всего лишь сделать шаг. Заставить себя пойти вперёд, когда прозвучит команда. Стоит поддаться страху, и он уже не отпустит. Победишь, и он больше не притронется.

Офицер первым встаёт из-за укрытия. Во весь рост.

– Действуем, согласно плану.

Он прикладывает к губам палец. С этого момента – ни звука. Только молчание. Ни шороха, ни слова, пока в мушке прицела не станут видны озадаченные и напуганные лица обездвиженных солдат противника.

Командир делает шаг. В плечо ему тут же ударяет что-то. Никто сразу не замечает. Несколько капель бьют паре солдат в лицо.

Сержант отирается, оглядывается, резко бросает взор на капитана.

Военный не произносит ни единого звука. Он застывает на несколько секунд. За это время рану на его плече, вернее, порванный китель, обагрившийся свежей кровью, замечают почти все. Командир только нахмуривается крепче и делает ещё один шаг вперёд.

Сержант тут же жестом даёт команду выдвигаться. Ему приходится взять Блокнота за шкирку и встряхнуть. Тот от страха застыл и не может пошевелиться.

Бойцы рассредотачиваются. Надо всего лишь медленно, тихо и спокойно идти вперёд. Вместе с остальными двигаться единой волной, неотличимой от этой мрачной пелены, окутавшей проклятые земли.

Мгновения идут медленно. И лишь благодаря тому, что вокруг происходит хоть что-то, хоть что-то меняется. Взгляд пытается ловить вспышки оружейных выстрелов. Даже они потонули в непробиваемой тьме.

Ориентироваться можно только на слух. В стороне трещат автоматы. Впереди тоже. Своих тоже почти не видно. Два-три человека вправо, два-три влево. Дальше размытый силуэт, ещё дальше уже полный мрак.

Пуля свистит рядом. Сержант нахмуривается. Блокнот чуть не падает, но удерживается. Так и хочется ему врезать. Время идёт, а прогресс тонет в тумане.

Это всё никак не кончается. Шаг. И шаг. Ещё один. По ощущениям расстояние ни на сантиметр не изменилось. Кочки похожи одна на другую. В какой-то момент приходится задуматься, что они не просто кажутся одинаковыми, а повторяются, как декорации в дешёвых играх.

Разум почти достигает предела, когда рядом, недалеко впереди внезапно раздаётся выстрел.

Почти все замирают на месте. Прямо на полушаге. Даже никто не заваливается. Только капитан идёт, как шёл. Стоит на него взглянуть, и ноги снова двигаются.

Стреляют куда-то в сторону. Уже совсем близко. Несколько пуль просвистели у кого-то из бойцов над ухом, но никого не задело. Если не считать ранение офицера.

В итоге весь этот кошмар заканчивается совершенно неожиданно. Всё позади. Ещё несколько шагов, и в тумане невидимыми чернилами окрасятся силуэты. Кожу покрывает щекотливый холодок, чувства предсказывают кульминацию.

Руки крепче сжимают оружие. Пока ещё нельзя делать резких движений. Страшно нечаянно щёлкнуть лямкой, или вовсе зацепить чем-нибудь затвор, но тело уже дрожит от нетерпения. Давай. Давай! Ещё всего пару шагов.

Глаза ловят каждое шевеление в дымке. Теперь всё, абсолютно всё зависит от того, кто кого заметит противника первым.

В тумане вырисовывается картина. Неглубокие окопы, насыпь на одну сторону. Только что ничего не было, но теперь всё это рядышком. Военные. Оружие. Целятся в стороны, не видят.

Всё, что взгляд с трудом вырвал из стены тумана, разваливается на глазах и собирается заново. Всё меняется быстрее, чем роспись молнией на небе бури.

Это не окоп. Просто ямы, вырытые наспех. По ним особо не побегаешь. Да и солдат не так много. Отряд совсем маленький. Сержанту в голову лезет мысль, что это большое везение, но он тут же отмахивается. Дело не в везении. Капитан ведь всё понял сразу. Рискнул, но оказался прав.