Владимир Саяпин – Разлом (страница 5)

Голос знакомый. Тот же, что и в поле.

Всех выстраивают на небольшом полевом плацу, оформленном по всем правилам военного порядка. Ничего особенного, просто ровная, вытоптанная площадка.

– Слушайте внимательно! Сейчас вы узнаете, куда на самом деле попали. Этого вам командование не рассказывало.

Его едва видно сквозь туман. Бойцы смотрят растеряно. Кто-то сердито таращится. И всё-таки слушают. Только несколько человек остаются настолько внимательны, чтобы заметить, что у говорящего никаких опознавательных знаков. Ни погон, ни нашивок, ни хотя бы какой-нибудь бирки.

Вдруг незнакомец ошарашивает всех одной фразой:

– Нет никакой войны России с Украиной!

Повисает молчание. В голове неразбериха. То ли это шутка, то ли проверка. А может, это какие-то психи.

Никто не знает, что сказать.

Он это будто понимает. Смотрит, ждёт, прохаживается немного. Лишь затем продолжает.

– Всё это полная чушь. Нет никакого русского фашизма. Никаких сало-националистов. В каком-то смысле нет и никакой войны.

Из строя кто-то выкрикивает.

– А, ну тада по домам, хлопцы. А то даже огород вскопать не успел.

Капитан не оглядывается, в отличие от солдат. Сержант чуть поворачивает голову, а он сам лишь подвигает зрачки.

Это всё ещё сильнее запутывает. Кто кого взял в плен? Почему в строю и русские и украинцы?

Военный, вышагивающий перед строем, на шутку реагирует спокойно.

– До этого мы дойдём. Сначала о главном.

Не похоже, чтобы этот человек шутил. Остаётся стоять и угадывать, псих он или издевается.

В тумане видно плохо, но вооружённые автоматами бойцы стоят со всех сторон, это можно разглядеть. Руки у всех до сих пор связаны, так что даже вместе напасть и вырваться шансов мало.

Военный достаёт какой-то пузырёк. Показывает. Держит его на уровне глаз или даже чуть выше, вытянув перед собой.

– Закапайте это в глаза. Потом продолжим.

Туман стал жёлтым. Когда это случилось? Пейзаж обрёл ядовитый окрас радиоактивной картины. Как последствия ядерной эволюции. И только сейчас это стало заметно.

Мужчина ждёт некоторое время. Почти минуту. Затем подходит к капитану и протягивает пузырёк. Ни движения. Командир встречает этот молчаливый жест полным безразличием.

Ответ находится быстро. Военный коротко вздыхает, после чего открывает тюбик и закапывает несколько капель себе в глаза.

– Это не яд. Ничего опасного в нём нет.

Он снова протягивает тюбик капитану. На этот раз, хотя и с недоверчивой медлительностью, офицер всё-таки принимает пузырёк. Пока только для того, чтобы рассмотреть.

На бирке название известных глазных капель. Жидкость внутри фиолетового цвета. Явно не то, что продают в аптеке.

– У нас один боец из РХБЗ хорошим химиком оказался. Если бы не он… – Объясняет уверенный незнакомец, затем снова жестом предлагает воспользоваться средством. – Быстрее будет самому увидеть, чем слушать объяснения.

Они так и стоят. Бодаются взглядами. Наконец, капитан поддаётся. Он закапывает по несколько капель в каждый глаз, после чего пытается проморгаться.

Солдаты с интересом наблюдают. Выражение на лице офицера быстро изменяется. Средство каким-то образом подействовало. Это даже у хмурого военного, скупого на эмоции, вызвало сильное удивление.

– Теперь ясно? Передайте остальным, товарищ капитан, – обращается к нему мужчина.

Несколько солдат из местных, оттянув оружие, подходят ближе и передают ещё нескольким бойцам тюбики.

Всем достаются разные марки. Видимо, используются они повторно. Кто-то и вовсе получает просто шприц без иглы, наполненный мутной фиолетовой жижей.

Командир поворачивается к сержанту, отдаёт флакон. Кивает. Боец незамедлительно вливает средство на поверхность глазного яблока.

Вскоре эффект ощущают все. Видят воочию. Туман стремительно отступает. Он будто убегает вдаль, освобождая простор для зрения.

В тишине немедленно рождается голос.

– Братья и сестры! Я прозрел!

Военный бросает в сторону строгий взгляд.

– Отставить шутки! – командует он.

Впервые он поднимает голос. И впервые удаётся осмотреться. Прежде всего, сам военный всем видом напоминает каждого офицера. Спокойно и уверенно ходит перед строем, но не по-сержантски, по-своему.

Вокруг стоят солдаты. Их даже больше, чем казалось. Все вооружены, но на пленных они не смотрят, как на врага.

Вокруг плаца самодельная часть. Необтёсанные брёвна, куски палаток, какие-то металлические листы. Что-то покрашено, что-то нет. Маскировочные сети не натянуты.

Чем больше осматриваться, тем меньше становится понятно, что именно здесь происходит.

Теперь можно продолжать беседу.

– Нет никакой войны, – повторяет мужчина, снова встав перед строем. – Все мы с вами попали на проклятые земли. Этот туман, – бойцы его назвали скверной, – окутывает всё кругом. И хотя войны нет, у меня для вас парочка очень неприятных новостей.

Пока он говорит, все осматриваются. Можно понять, лагерь очень большой и очень занимает внимание. Здесь отстроено не просто скромное военное пристанище, а самый настоящий городок. Крытая полевая кухня, армейская баня, палатки, столовая – всё, как полагается.

Очень много дерева. Практически целые здания из сруба, утеплённые и облагороженные.

Земля вытоптана. Ни травинки. Люди живут здесь явно не первую неделю. И даже не первый месяц. Есть забор, ворота, вышки, позиции для стрелков. Получается настоящая крепость.

Хотя, не всех это волнует больше, чем беседа.

– А кроме химика из РХБЗ другие врачи есть? Психиатр, например.

Ползёт неуверенный хохот. Сержант оглядывается. Бойцы даже со связанными руками не теряют дух. Держатся. Только Блокнот странно выглядит, но даже он не похож на испуганного.

Эту шутку военный воспринимает спокойно.

– Я вам скажу главное, потом вы сами всё увидите, – отвечает он уклончиво. – В этой области есть… нечто. Мы не знаем точно, что это такое. Разлом. Магия, сраный робот или адская тварь. И этот разлом источает скверну.

Никто так и не решает окончательно, как на это реагировать. То ли он смеётся, то ли серьёзен. Да и этот странный туман.

Смешки прекращаются. Строй умолкает.

– Мы знаем не так много. Первая плохая новость заключается в том, что выбраться из скверны не получится. Уже пробовали.

Он проходит несколько шагов с задумчивым видом. Говорит серьёзно. На шутника не похож. Да и место для таких шуток неподходящее. Невольно задумываешься. Ещё не веришь, но уже сомневаешься.

– Война – тоже дело рук этой фиговины. Она искажает пространство, как мы поняли. Или что-то в этом роде. Эта штука выросла прямо на границе между нашими странами. И каждый из нас видит только то, что она показывает.

Военный останавливается. Осматривает бойцов.

– Что одни, что другие, видят полчища настоящих тварей, готовых убивать только ради удовольствия. Насильников, маньяков. Ублюдков. И когда мы приходим сюда, чтобы защитить свой дом…

Его интонация изменяется. Становится тяжёлой, грубой, громоздкой. Режет по сердцу, вынуждая вспоминать всё, что ещё утром казалось нерушимой истиной.

– …Мы становимся жертвами скверны.

В этот раз шутить никто не решается.

Капитан неожиданно делает шаг вперёд. Пара солдат напрягается, но глава местных сразу даёт отмашку.

– И у вас, конечно, есть способ это доказать.

Не похоже, чтобы капитан загнал офицера в тупик таким вопросом. Мир – вереница сумасшествий. Только что все смеялись, теперь каждый с ужасом воображает, как таинственное доказательство разрушит иллюзию прежнего мира в пыль. Иллюзию, от которой и так ничего не осталось.