Владимир Русо – Снежные хроники, книга 1. Тайны имен (страница 5)
Коридор был пуст. Не совсем пуст, конечно: где-то далеко хлопнула дверь, этажом ниже кто-то засмеялся, из кабинета труда тянуло клеем и древесной стружкой. Но здесь, на этом пролёте, воздух стоял неподвижно. Даже шаги Веры звучали не так – глуше, словно пол под ней слушал и не хотел отвечать.
Она шла мимо стенда с расписанием, мимо фотографий отличников, мимо списка учеников, вывешенного к какому-то школьному мероприятию.
И вдруг остановилась.
Список дрогнул.
Нет – не сам листок. Не бумага. Имя.
Её имя.
Вера Котова стояло в середине, обычное, чёрное, скучное, как все школьные списки. А потом буквы словно пошли рябью. Не исчезли сразу – сначала потускнели, как будто кто-то смотрел на них сквозь воду. Потом мигнули.
И пропали.
На одно мгновение.
На крошечную, невозможную, ледяную секунду.
У Веры внутри всё ухнуло вниз, как в лифте, который вдруг передумал быть надёжным.
Она шагнула ближе.
Имя вернулось.
Но вместе с этим вернулось и нечто другое.
Её позвали.
Не голосом.
Не шёпотом.
Вообще не звуком.
Это было так, будто из мира вдруг вынули один маленький кусочек тишины, и на его месте образовалась пустота, точно по форме её имени. И эта пустота тянулась к ней.
Нет. Даже не так. Без звука, без буквы, без дыхания. Просто отсутствие всего остального, которое почему-то знало, кто она.
Вера застыла, прижимая журнал к груди.
Коридор словно вытянулся. Свет на стенах побледнел. Дверная ручка в конце коридора дрогнула, хотя к ней никто не прикасался.
– Нет, – сказала Вера вслух, сама не зная кому.
Слово прозвучало слишком громко.
Мир тут же собрался обратно.
Из кабинета слева донёсся кашель. Где-то внизу пробежали дети. На стенде висел список, и её имя было на месте – самое обычное, будто оно никогда никуда и не девалось.
Но пальцы у Веры дрожали так, будто только что держались за край чего-то очень глубокого.
Домой она шла быстро. Не бежала – это было бы слишком похоже на панику, а Вера не собиралась признавать панику хотя бы из принципа. Но шла так, что ветер цеплялся за рукава и едва поспевал.
Дома уже были Вадим и Даня. Илья пришёл через пять минут. Натан – через семь, с лицом человека, который явно хочет говорить сразу всё.
Домино лежал на спинке дивана и делал вид, что его совершенно не интересуют человеческие дела. Но левое ухо у него было повёрнуто в сторону двери. Это выдавало его с головой.
Вера рассказала всё по порядку.
Про перекличку. Про список. Про то, как имя исчезло. Про зов, который был не звуком, а его дырой.
Когда она закончила, в комнате стало тихо.
Не страшно тихо. Просто по-настоящему тихо – как бывает только между людьми, которые одновременно поняли что-то важное и не очень хорошее.
Первым заговорил Вадим.
– Это проверка, – сказал он.
– Чья? – спросил Даня.
– Не знаю. Но если сначала ошибаются учителя, потом исчезают подписи, а потом имя пропадает со списка… значит, кто-то учится. Сначала пробует на краях.
– Учится стирать? – очень тихо спросил Натан.
Вадим посмотрел на него и не стал врать.
– Да.
Даня сел прямо на пол, скрестив ноги.
– Прекрасно, – сказал он. – То есть у нас завёлся кто-то, кто тренируется делать людей… без людей.
– Очень коряво сказал, – заметила Вера.
– Зато точно.
Илья, который до этого молчал, вдруг сказал:
– Если оно учится, значит, пока не умеет как следует.
Все повернулись к нему.
Он пожал плечами.
– Иначе не промахивалось бы. Не путало имена. Не делало это только на секунду.
Это было разумно. И, как всякая разумная мысль, чуть-чуть утешало.
Чуть-чуть.
– Значит, у нас есть время, – сказала Вера.
– Или оно делает вид, что у нас есть время, – возразил Вадим.
– Спасибо, – сказала она. – С тобой рядом тревожность просто расцветает.
– Я стараюсь быть полезным.
– У тебя получается.
Домино спрыгнул со спинки дивана, подошёл к Вере и ткнулся лбом ей в колено. Не ласково. Утвердительно. Будто ставил печать.
Вера машинально погладила его.
Правила
Ночь тихо вплыла в комнату Веры, разрисовав потолок тенями от фонарей и оставив загадочные узоры на стенах. Девочка удобно устроилась в постели, уже почти погружаясь в сон, когда почувствовала лёгкое шевеление рядом. Домино, важный и пушистый, залез на подушку и, недовольно повертевшись, устроился рядом, прижавшись тёплым боком. Ночью Вере приснился сон.
Сначала – ничего особенного. Белёсый двор, слишком светлый, слишком пустой. Дом без окон. Деревья слишком черные, и воздух, от которого хотелось оглянуться ещё до того, как поймёшь почему.
Потом появился Домино.
Он сидел на заборе, аккуратно обернув хвост вокруг лап, и смотрел на Веру так, как смотрят учителя на ученика, который наконец-то догадался открыть нужную страницу, но уже потерял пол-урока.