Владимир Русо – Снежные хроники, книга 1. Тайны имен (страница 10)

Она огляделась.

Теперь, когда страх чуть отступил, мир действительно выглядел именно так – как место, сотканное не из камня и дерева, а из чего-то более тонкого и упрямого. Из памяти. Из мыслей. Из разговоров. Из всего, что люди обычно считают невидимым, пока оно не исчезнет.

– А почему снег? – спросила она.

– Потому что падение из вашего мира – самый честный способ появления, – ответила Инь.

– И потому что так красивее, – добавил Ян. – Миры, знаешь ли, любят наряжаться.

– Новый снег падает сверху, – продолжила Инь, – свежий, лёгкий, яркий. Старый уходит глубже. Там он становится плотнее, тяжелее, тише.

– Сверху всё быстрое, – вставил Ян. – Шумное, сияющее, переменчивое. Там города вспыхивают и меняются так часто, что не успеваешь к ним привыкнуть. А глубже всё медленнее. Стариннее. Упрямее.

– Как школа и библиотека? – спросила Вера, сама не зная почему именно так.

– Немного, – кивнула Инь. – Только не совсем. Здесь ничто не копирует ваш мир прямо. Это его отражение, но отражение во сне. Или в реке. Или в памяти того, кто очень любил и немного ошибался.

Вера посмотрела вдаль.

Теперь она замечала, что в одном месте башни были лёгкими, почти воздушными, с яркими линиями и быстрыми мостами между ними. В другом – виднелись более тёмные, спокойные холмы, будто там снег лежал давно и успел стать серьёзным. А ещё дальше что-то мерцало так слабо, что казалось то ли городом, то ли воспоминанием о городе.

– А кто здесь живёт? – спросила она.

– Кто только не живет, – оживился Ян. – Простые. Сложные. Старые. Новые. Те, кого произнесли тысячу раз. Те, кого помнят двое, но крепко. Те, кто родился вчера. Те, кто почти забыт. Те, кто вообще не должен был получиться, но очень старался.

– Мы простые, – пояснила Инь. – Самые маленькие из устойчивых. Можем собирать, соединять, держать форму, если та не слишком капризная.

– А ты, – добавил Ян, ткнув в Веру светящимся пальцем, – сейчас очень капризная форма.

– У меня нет ног.

– Это, наверное, влияет на настроение.

Вера невольно фыркнула.

И тут же воспользовалась моментом:

– Тогда соберите меня.

Инь и Ян переглянулись.

– Вот так сразу? – спросил Ян.

– А что, у вас запись по четвергам?

– Вообще-то, – сказал Ян, – мы не обязаны…

– Но можем, – мягко вставила Инь.

– Но не обязаны, – упрямо повторил он.

– Но можем.

– Но…

Инь просто посмотрела на него.

Ян замолчал. Повисел в воздухе, всем своим сияющим видом изображая величайшую несправедливость, какую только видел этот мир.

– Ладно, – буркнул он. – Соберём. Но если у неё окажется ужасный характер, ответственность на тебе.

– Характер уже есть и он ужасный, – заметила Вера. – И я с ним вполне справляюсь.

– Она мне нравится, – неожиданно сказал Ян.

– Не привыкай, – ответила Вера.

Инь протянула руки.

Из её пальцев потянулись тонкие светлые нити – не верёвки, не лучи, а что-то среднее между движением и намерением. Они коснулись снежного света у Вериных боков, подхватили его, потянули вверх. Ян тут же присоединился – его нити были ярче, резче, и работали с той бесцеремонной уверенностью, с какой опытные люди хватают падающую кастрюлю: не потому, что это красиво, а потому, что кто-то должен.

Вера почувствовала, как под ней что-то собирается.

Сначала смутно.

Потом яснее.

Колени. Голени. Ступни.

Это было довольно неприятно. Не больно – именно неприятно. Как если бы ноги вспоминали, что они ноги, после очень долгой и неудачной попытки побыть облаком.

– Ай! – сказала Вера.

– Прекрасный знак, – заметил Ян. – Значит, материал возвращается к здоровой вредности.

– Тише, – сказала Инь. – Она ещё не скрепилась.

– Я всё слышу, – напомнила Вера.

– Это тоже хороший знак, – сказал Ян.

Через несколько мгновений – или, как подозревала Вера, здесь это могли быть и целые полгода, – она уже стояла. Немного шатко. Немного светясь. Но стояла.

Это было так прекрасно, что ей захотелось сразу побежать куда-нибудь далеко, задавая по дороге ещё сто вопросов.

Она ограничилась десятью.

– Значит, если о ком-то забыли, он исчезает?

– Не сразу, – сказала Инь.

– Сначала тускнеет, – добавил Ян. – Потом слабеет. Потом уходит глубже. Или распадается. Или становится тенью себя.

– А если помнят?

– Тогда держится, – сказала Инь. – Иногда очень крепко. Даже удивительно.

– Имя правда так важно? – спросила Вера.

Теперь оба ответили сразу:

– Да.

Инь продолжила:

– Имя – это то, что собирает тебя в целое. Здесь без имени трудно удержаться. Можно быть сильным, ярким, древним. Но если имя уходит, форма начинает спорить сама с собой.

– А спорящая форма – это всегда некрасиво, – подхватил Ян. – Иногда даже взрывоопасно.

– А вы? – спросила Вера. – Вы тоже… из имён?

– Мы простые, – сказала Инь. – Нас зовут как функции. Нам хватает.

– Я бы предпочёл что-нибудь величественнее, – признался Ян. – Например, “Повелитель Блистательных Решений”.

– Ты не умеешь принимать решения, – заметила Инь.

– Вот потому и величественно. Никто не догадается, что не умею.