Владимир Пузий – Дитя псоглавцев (страница 27)

Марта слушала в пол уха, а сама смотрела на двор. «Барсук» стоял на том же месте, за все это время никто не выходил из машины и не садился.

Действительно ли Штоц говорил с Бударой только о причинах патрулирования? Но он сам заявил вчера, что егерь его ожидал? Солгал? И о чем тогда еще он лгал? О том, что делал на площади? О том, что на эти несколько недель ездил в командировку?

Чистюля тем временем не замолкал. Теперь он рассказывал о хитром способе диагностики заболеваний — по, ишь ты, выкатыванием яблока по тарелочке, залитой птичьим молоком.

— Так как вы думаете — уточнил Штоц — интересные рецепты?

— Главное — эффективные — отозвалась Урсула — Осталось доярок перевести на птицефермы — заживем!

— Ради справедливости замечу, что такие методы диагностики действительно существовали — да и вообще наши предки знали искусство врачевания.

— Скажите еще, они мертвых оживлять умели.

— Умели — согласился Штоц — При определенных условиях и при наличии сильного целителя. Другое дело, что последствия оказывались не всегда предсказуемыми. И не всегда безопасными.

Марта не поверила собственным ушам. Да откуда он вообще может знать таких вещах?! Нет, лжет, конечно, лжет: им же, видимо, приказали нахваливать традиции предков, обратно к истокам, будем ближе к своему корню, отдадим должное нашим истории и культуре, чтобы не распылиться в чужих — ясное дело, конечно.

— Это вы о Королеве? — спросила вдруг Аделаида — Кажется, исцелять могла только она.

— Я надеялся, ты прокомментируешь — и не только то, о чем рассказал Бенедикт.

Аделаида поднялась — и все смешки сразу прервались. Причем по различным причинам: ребята смотрели на нее с полностью конкретной заинтересованностью, девушки — преимущественно с завистью.

— Простите, пожалуйста, какие-то вещи я плохо помню — созналась Аделаида — Я была слишком мала и не застала селективизацию. Псоглавцев в наши времена почти не было… ну, или нам о них не рассказывали. Цынгане — те случались, просто их никто не воспринимал как серьезную угрозу. Врагов государства на то время всех расколдовали, поэтому они сами, добровольно ехали в артыки. С удовольствием работали на благо страны. Мой дедушка по маминой линией там был, он посылал нам на праздники открытки, рассказывал, как там интересно жить и работать. Кстати, кажется, в артыках для самых сложных, опасных работ использовали как раз гомункулусов. Только почему-то они имели вид — точь-в-точь как люди, хотя обычно должны быть не больше детей.

Штоц кивнул:

— С этим как раз понятно. А что скажешь о Королеве?

— Подождите! — вскинулась Марта — я как раз готовила материал о Королеве. Можно?

Она коротко пересказала то, что нашла в «Давнеслову»: об обычае, который бытовал в Рясянах, о том, что девушки, претендуя на звание Королевы Лесов и Полей, на протяжении месяца проходили испытания, одно сложнее другого — и в итоге на целые сутки получали невероятную власть. Если верить «Давнеслову», любое их желание считалось законом. Впрочем, в основном желали для себя: богатства, любящих мужей, красивых и умных деток.

— В мои времена — сказала Аделаида — вроде бы верили, что Королевы могли исцелять, просто возложив руки. И даже возвращать мертвых к жизни. Но Королев перестали избирать лет сто назад, потому что потом, после всего, их отправляли в столицу. Одни становились фрейлинами, иные — получали в правительстве работу личных драконьих советниц. Но назад ни те, ни другие никогда не возвращались. Ну и… ходили разные слухи… понимаете?

Штоц сделал пометку в своей тетради.

— Ну, в нынешние времена — сказал — стать драконьими советницами им бы точно не светило, по вполне очевидным причинам. Замечательно, Марта, благодарю, садись. Следующий?

— А было бы круто — прошептала ей Ника — Представляешь: тебя избирают Королевой, и ты такая — хочу, чтобы все болезни на планете были безвредными, как простуда!

— Это вряд ли — ответила Марта — думаю, эффект там приблизительно такой же, как у драконьих костей — она пролистала учебник и процитировала — «Изменение реальности через непродолжительное реверсионное возобновление состояния квантовой неопределенности». Только — добавила — это изменение вызывала сама Королева, своим энергополем, да. Поэтому их, видимо, месяц натаскивали, накручивали, доводя до кондиции. Сама подумай: даже драконы умудрялись покорить своей воле в лучшем случае несколько стран, но ни один не управлял целым материком. А Королева — это масштаб каких-то Рысян, не более.

Ника посмотрела на нее с сожалением:

— Скучная ты. Никакого воображения. И романтики ноль целых, ноль десятых.

Марта хмыкнула:

— Так это же не из-за меня прекрасные незнакомцы дают по рогам Шнейдеру и его дружкам.

— Ой все! Баумгертнер завидует! А между прочим, он это искренне, без задней мысли. Увидел — и защитил, не взвешивал, знаешь ли, не рассчитывал. Настоящий рыцарь. Он вообще такой… такой!

— Да кто «он»?

— Ну Яромир же! Он потом домой нас провел, а Йохану сразу оказал первую помощь.

— Как удачно и как вовремя.

— Вот только не надо этого сарказма. И вообще, что за необоснованная паранойя?! Ты с ним даже не знакома, как можешь делать выводы?

— А ты — знакома? И много о нем знаешь?

— Я знаю — заявила Ника — столько, сколько нужно. Он мне, между прочим, о себе все рассказал: и как пришлось переехать сюда из-за бабушки, и о поисках работы, и о нашей презамечательной системе регистрации. Но он не жалуется, просто если спрашиваю — отвечает.

— То кем работает твой волшебный Яромир? Вышибалой?

— Курьером, развозит пиццу — помнишь, на Терновых Валах маленький ресторанчик? — вот в нем. Плюс учится на вечернем, хотя, говорит, в последнее время с этим сложно, плохо успевает. Но ничего — решительно добавила она — мы наверстаем!

Марта уже хотела вставить шпильку по поводу этого «мы» и того, как именно они будут «наверстывать», а потом вспомнила о собственном воскресении — и рассудительно закрыла рот.

Все это время, если честно, она ожидала какой-то каверзы. Не от Ники, конечно — от остальных. Учитывая то, о чем рассказал утром Чистюля. Но сумку вешала так, чтобы нарезанные из поводка кольца было видно.

Может, это упорство и отпугнуло. Так или иначе, новых остроумных ходов от невесть кого не наблюдалось, и Марта решила, что тема закрыта. Мало что, случилось у людей осеннее обострение, на фоне всех этих событий на площади ничуть не удивительно.

На перерыве ей удалось убежать от Ники с ее откровенностями и набрать Виктора.

— Слушай — сказала сразу — я на минутку. Можешь говорить?

Он был явно не в школе, судя по жужжанию, что раздавалось на заднем фоне — где-то за городом — на пасеке что ли?

— Да — ответил — могу, но недолго, прости. Решил кое-что проверить, потом расскажу. Как у тебя дела?

— Хотела посоветоваться. Мои здесь решают относительно того, чтобы переехать. Ненадолго, на несколько недель, максимум — месяцев. Ну и, может, потом мне там же пройти вступительные.

Он ответил почти сразу, но все-таки была — Марта услышала ее — короткая пауза. Запинка.

— Я думал, ты собираешься вступать в столицу.

— Это еще не окончательно. В смысле переезд. Просто мачехе предлагают интересный вариант по работе.

— Слушай — сказал он осторожно — я понимаю, от тебя это не зависит. Может так действительно будет лучше. Ты просто держи меня в курсе, ладно? Я не хотел бы… не хотел бы терять тебя из виду, понимаешь? Ну, в итоге, где еще я найду такую помощницу.

Какую «такую», хотела спросить Марта. Вот Ника на ее месте, наверняка бы спросила.

— Знаешь, очень цинично с твоей стороны.

— Что делать. Я, в итоге, не теряю надежду заявиться с полученными результатами в столицу и устроить там небольшой переполох. А ты, Марта, заслуживаешь того, чтобы получить свою часть славы. Ну… то есть, я совсем не это хотел сказать, просто… слушай, ты там особо не горячись, я со дня на день вернусь и поговорим лично, ладно? Обещаешь?

— Обещаю не горячиться. Возвращайся быстрее.

Остальные уроки прошли без особых приключений. Если не учитывать то, что кабинку в туалете заклинило; но Марта без проблем выбила ее плечом. Под дверями лежал разорванный ремешок, очень похожий на поводок, и мало какие бывают совпадения.

Еще в сумке после большого перерыва Марта нашла несколько сухих комочков, которые пахли курятиной. Мгновенно нахмурившийся Стеф сказал, что это собачий корм.

Но на следующем уроке Марта, выходя к доске, случайно упустила пару комочков, развязала задачу и, возвращаясь на место, демонстративно, с вкусным хрустом растоптала сначала один, а потом второй. Класс никак не отреагировал: Гюнтер вообще не заметил, поскольку что-то рисовал в конспекте, старший Кирик перекидывался записочками с Урсулой, Дана что-то тайком писала в телефоне.

Марта решила, что Ника права: нельзя аж вот так параноить. И вообще, нет у нее времени забивать себе баки проблемами тараканов в чужих головах. У Марты сегодня насыщенный график.

Сразу после занятий она рванула в Инкубатор. Сегодня был «звериный день»: по вторникам она помогала не Штоцу, а господину Буликлею и его юным натуралистам. Уборка в клетках и аквариумах, кормление всей этой щебечущей, пищащей, рохкающей банды — словом, ничего выдающегося. И напрягов явно меньше, чем с мальками: неприятные запахи доставали Марту не настолько, как неприятные беседы.