Владимир Прудовский – Завтрак с чупакаброй (страница 10)

– А кто он? Ты его видела?

– Нет, – фыркнула Лиза. – Чупакабра какя-то!

–Ага! – восторженно воскликнул Сиквик и многозначительно поднял указательный палец вверх. – Опять чупакабра!

Питер, тоже заметивший пирог за ухом Лизы, кашлянул.

– Лиза, – мягко сказал он, – а это что у тебя за ухом?

Лиса замерла. Медленно потянулась лапой. Наткнулась на пирог.

Ни один мускул на её морде не дрогнул.

– …Это не считается, – сказала она после паузы. – Это был контрольный кусок.

Лиза фыркнула и сунула пирог в сумку.

– Неважно, – добавила она уже спокойнее. – Кто-то тут ходит. Шуршит и портит настроение. И не как обычно.

Агнесс согласно кивнула головой.

– Мы тоже это заметили.

Они задержались ещё ненадолго, чтобы убедиться, что с Лизой всё в порядке и её возмущение окончательно сменилось хорошим настроением. Она уже уселась около плоского камня у тропы, расправила салфетку и, с почти торжественным видом, положила на нее тот самый «запасной» кусок пирога.

– Ну, удачи вам, – сказала Лиза, не поднимая головы, но вполне доброжелательно. – Если встретите того, кто любит чужие завтраки, передайте: он у меня в списке.

Боб улыбнулся и кивнул, поправляя кепку. Питер пожелал ей спокойного утра, Шерман помахал лапой, а Сиквик что-то пробормотал про «важное гастрономическое свидетельство» и записал что-то в свой блокнот. Лиза же на все это только фыркнула.

Друзья двинулись дальше по тропе, а Лиза осталась на прогалине одна, под мягким солнечным светом. Она неторопливо откусила пирог, посмотрела им вслед и задумчиво сказала себе под нос:

– Всё-таки странный у меня сегодня завтрак… но неплохой. Точно неплохой.

Тропа вскоре снова сузилась. Под ногами стало мягко, влажно. Лес словно притих – не умолк, а будто бы начал прислушиваться. Боб шёл первым и вдруг замедлил шаг. Потом остановился совсем.

Он присел у края тропы. На тёмной, сырой земле виднелись следы – не чёткие, не уверенные, будто тот, кто их оставил, ступал осторожно, как бы пробуя почву. Отпечатки были странной формы. Боб присел, всматриваясь внимательнее… и в тот же миг следы исчезли. Не размазались, не расплылись. Просто стали обычной землёй: кочками, тенями, игрой света между корнями.

– Хм, – пробормотал он и отвёл взгляд.

Следы вернулись.

Он замер, медленно снял кепку и тихо позвал:

– Питер, – тихо позвал он. – Ты это видишь?

Питер подошёл, спокойно посмотрел туда, куда указывал Боб.

– Ничего необычного, – сказал он ровно. – Земля как земля.

– А теперь? – спросил Боб, не поднимая головы.

Питер посмотрел снова – и замер.

– Так… теперь вижу.

Он выпрямился, нахмурился, снова посмотрел – следов не было. Питер медленно кивнул, будто получил подтверждение старой догадки, о которой никогда не говорил вслух.

Сиквик уже был тут как тут. Он почти подпрыгивал от возбуждения, глядя то на землю, то на лица друзей.

– О, о! – протянул он с неподдельным восторгом. – Это многое объясняет.

– Что именно это объясняет? – спросил Боб, не отрывая взгляда от земли.

– Это объясняет многое, – сказал Сиквик.– Даже слишком многое.

Он прошёлся вдоль тропы, размахивая лапками.

– Наблюдатель влияет на результат. Классический эффект. Вы смотрите – и следов нет. Вы не смотрите – и они есть. Это не просто следы. Это следы в суперпозиции или в состоянии неопределённости.

Питер скрестил руки.

– Ты сейчас серьёзно или как обычно?

– Я всегда серьезно, – немного обидившись ответил Сиквик. – Мы видим явное проявление квантовой запутанности! Следы запутаны с нашим вниманием. Пока мы на них не смотрим они существуют. Как только начинаем смотреть… – он щёлкнул пальцами, – они схлопываются.

Боб медленно поднялся.

– То есть… если я правильно понял, – сказал он, – чупакабра оставляет следы, которые стесняются, когда на них смотрят?

– Примерно, – кивнул Сиквик. – Очень воспитанная чупакабра.

На несколько секунд никто не сказал ни слова.

Лес тихо вздохнул листвой.

И впервые за всё утро у Боба появилось отчётливое ощущение, что они идут не просто по следу – а за чем-то, что уже знает, что за ним идут.

Боб надел кепку и усмехнулся.

– Что ж, – сказал он. – Если следы ведут себя странно, значит, их оставило странное существо. А значит, мы идём правильно.

Боб сделал ещё несколько шагов и вдруг резко остановился. Не из-за следов – они как раз исчезли, будто обиделись на внимание. Из-за движения. В кустах, ниже по склону, что-то мелькнуло. Не тень, и не птица. Слишком тяжёлое для ветра и слишком быстрое для случайности.

Боб вскинул руку и все замерли, интуитивно почувствовав, что что-то начинается.

Кусты снова дрогнули.

– Там, – коротко сказал Боб, указав рукой на кусты и уже в следующий миг сорвался с тропы.

Ветки захлестали по его рубашке, под ногами хрустели сухие стебли и корни. Он бежал на звук и на движение. Позади слышались ровные, уверенные шаги Питера. Агнесс скользила между деревьями почти беззвучно, будто лес сам раздвигался перед ней. Совёнок Нур вцепился в её плечо. Кевин перескакивал с ветки на ветку наверху. Даже Сиквик, встав на четыре лапы бежал за всеми, тяжело дыша, бормоча что-то про «вероятностные траектории».

Кусты внезапно расступились.

Они вывалились на небольшую, вытоптанную площадку, спрятанную между старыми деревьями, и резко остановились.

Здесь всё было не так.

Трава примята. Мох содран. Ветки не сломаны, а аккуратно отложены в сторону, словно кто-то расчистил место – без спешки, без паники. Воздух здесь был густым и тёплым, пахло сырой землёй, прелыми листьями и чем-то сладковатым, знакомым – почти как варенье, но с лесной горчинкой. В центре площадки темнело углубление, выстланное сухой травой, мхом и клочками шерсти неизвестного происхождения.

Питер подошёл первым. Присел, провёл ладонью по мху, проверяя насколько он влажный, взял клок шерсти, понюхал.

– Стоянка, – сказал он спокойно. – Причем недавняя Мох еще влажный и даже не успел остыть.

Сиквик носился по краю площадки, будто боялся упустить хоть что-то.

– Обратите внимание на отсутствие хаотичных следов! – возбуждённо начал он, – Это говорит либо о высокой организации, либо…

– Либо о том, что нам всем лучше быть осторожнее, – перебил его Боб.

Кевин вдруг замер на ветке и тихо пискнул, указывая хвостом в сторону. Там, под корнями старого дерева блеснула жестяная крышка. Потёртая. Узнаваемая. Точно такая же, как у банок с вареньем Шермана.

Шерман, только что подошедший на площадку, услышав это побледнел.

– Я… я одну такую вчера потерял…

Боб медленно выпрямился и оглядел место ещё раз.

– Похоже, – сказал он тихо, – мы нашли не просто следы. Мы нашли чей-то дом.