Владимир Прудовский – Завтрак с чупакаброй (страница 12)

Работа велась без суеты, почти молча. Земля поддавалась охотно: мягкая, ещё не слежавшаяся, она легко отходила от стен, когда Шерман и Боб аккуратно подрывали её, а Сиквик и Питер утрамбовывали ее, делая что-то вроде ступенек около стены. Кевин носился сверху, периодически подавая ветки, которые служили временными упорами, и время от времени подбадривал всех просто своим присутствием.

Постепенно вдоль стенки образовались неровные ступени. Они выглядели грубовато и совсем не изящно, но держали надёжно. Боб полез первым. Он осторожно поднялся, упёрся ладонями, подтянулся и выбрался наружу. Сверху он тут же протянул руку.

Следом выбрался Шерман немного неловко, цепляясь за выступы, но с большим усердием.. За ним поднялся Сиквик, не умолкая ни на секунду и с явным удивлением отмечая, как хорошо работает «старый добрый практический метод решения нестандартных задач». Питер выбрался уверенно и спокойно, словно выбирался из ямы, в которую попадал не в первый раз и уже точно знал, куда и когда ставить ногу.

Каждый, оказавшись наверху, сразу тянул следующего цепочка получилась надёжная, слаженная, без лишних слов.

В яме осталась Агнесс.

Она посмотрела вверх, оценила результат, легко поставила ногу на импровизированные ступеньки и вышла одним плавным движением, почти не касаясь рук тех, кто уже тянулся помочь. Она оказалась наверху так просто и быстро, что на секунду всем показалось, что ей и падать-то в яму было вовсе не обязательно.

Агнесс отряхнула ладони и спокойно сказала:

– Ну вот и всё.

Выбравшись из ямы, вся компания ещё несколько секунд стояла рядом, переводя дыхание. Потом все разом оживились: смех, хлопки по плечам, отряхивание одежды и шерсти, вытряхивание листьев и сухой травы. Яма осталась позади просто как неловкий эпизод, который уже начинал казаться забавным.

Агнесс отошла чуть в сторону, оглядывая место свежим, внимательным взглядом. Её не отпускало чувство, что история с ямой ещё не закончилась. В нескольких шагах от края, у корней старого куста, она заметила нечто странное. В землю была воткнута палка. К ней бечёвкой был привязан свёрнутый кусок бумаги.

Агнесс присела и не касаясь находки начала её рассматривать. Земля вокруг была примята так, словно здесь недавно стояли. Или останавливались. Следов было немного, но они были те самые, что то появлялись, то исчезали, если слишком пристально на них смотреть.

Она осторожно взяла палку и медленно повертела её в руках, оглядывая со всех сторон.

Сиквик отвлёкся от всеобшей радости по поводу выхода на поверхность из ямы и посмотрел на Агнесс.

– Что там, Агнесс? – спросил он, вытягивая шею.

Агнесс ответила не сразу. Она аккуратно отвязала бечёвку, развернула свёрнутый лист, пробежала глазами строки и на секунду улыбнулась. По улыбке Агнесс сразу становилось ясно, что новости будут явно необычными. Совёнок на её плече наклонился ближе к записке, вытянул шею и тихо ухнул, словно тоже пытался прочитать.

– Здесь кто-то был, – сказала наконец Агнесс. – Но она ушла.

Боб нахмурился.

– Кто был? Чупакабра? А она точно ушла?

Агнесс кивнула.

– Точно. Мне об этом лес нашептал. – она покрутила палцем показывая на деревья вокруг. – А деревья подтвердили.

Она чуть наклонила голову и усмехнулась.

– И на этот раз они говорили исключительно печатными буквами.

Она подняла записку и прочла вслух:

– «Дорогие охотники! Я ушла в отпуск на южные болота. Вернусь через месяц. С уважением, ваша Чупа».

Агнесс сделала короткую паузу и дочитала приписку:

– «P.S. Вы очень забавно смотрелись в яме.».

Слова повисли в воздухе.

Шерман присел и машинально оглянулся на лес, будто ожидая увидеть кого-то за ближайшими деревьями.

– Ну и жуууть. – протянул Шерман поеживщись.

Боб выдохнул и сказал глухо:

– Значит… она все таки была здесь. Смотрела.

Агнесс сложила записку и передала её Бобу.

– Да, – ответила она спокойно. – И ушла уже после того, как мы упали.

Несколько мгновений они стояли молча. Лес понемногу возвращался к обычным звукам, но ощущение чужого взгляда ещё держалось где-то между деревьями. Боб еще раз прочитал записку, потом медленно убрал ее в карман и тяжело вздохнул.

– Значит, – наконец сказал он, – мы так сегодня никого и не поймаем.

В его голосе прозвучало искреннее разочарование. Он снял кепку, повертел её в руках, будто надеялся найти там утешение, и покачал головой.

Но уже через секунду он выпрямился. Взгляд у него стал другим – сосредоточенным и упрямым.

– Хотя… – продолжил Боб и усмехнулся. – Может, это и к лучшему. У нас будет целый месяц! Целый месяц на то, чтобы подготовиться как следует. Узнать всё. Проверить снаряжение. Переделать ловушки…

Он оживился, заговорил быстрее. – Да я за это время…

Агнесс посмотрела на него внимательно, чуть склонив голову. Совёнок на её плече моргнул и тихо ухнул, словно соглашаясь с её мыслями.

– Боюсь, – сказала она с мягкой усмешкой, – этот лес никогда от тебя не отдохнёт, Боб.

Боб широко улыбнулся и надел свою счастливую кепку.

Напряжение постепенно сошло на нет, будто его аккуратно унесло ветром между деревьями. Кто-то выдохнул, кто-то усмехнулся, и вдруг стало ясно: день ещё не закончен, а расходиться совсем не хочется.

– Ну что, – сказал Боб, оглядывая компанию, – раз уж мы всё равно вместе…

– …то грех не поесть, – тут же подхватил Сиквик с таким видом, будто ждал этого предложения с самого утра.

Решение приняли быстро и единогласно. Нашли удобную полянку рядом с тропой, где корни старого дерева образовывали естественные сиденья. Друзья расселись прямо на корнях этого дерева, и разговор сам собой перешёл в спокойное, домашнее русло. Рюкзаки, сумки и карманы начали открываться и из них каждый доставал то, что осталось с утра или было припасено «на потом». Боб первым вытащил свёрток с хлебом. Края ломтей уже подсохли и от этого корочка была даже привлекательней.

Сиквик, не теряя времени, извлёк термос. Он открутил крышку, и в воздух сразу же потянуло крепким кофе. Следом, из его, казалось бы, бездонной сумки, появился маленький мешочек с орехами и сушёными ягодами. Это был его «экстренный рацион», который, по его мнению, подходил для любого времени суток.

Питер достал то, что явно было припасено именно на ужин: вяленое мясо, аккуратно нарезанное и уложенное в плотную бумагу, и кусочек твёрдого сыра. Он разложил всё без лишних слов, точно и экономно.

Кевин, будто между делом, высыпал перед собой горсть свежих ягод, явно собранных по дороге, и тут же начал есть, не дожидаясь общего сигнала.

Еда получилась разной, но именно такой, какой и должен быть лесной ужин: собранной из остатков, запасов и случайных находок – общей и тёплой, как сама компания.

Они ели неторопливо, передавая друг другу хлеб, варенье и орехи.

– Всё-таки странно, – сказал он, отламывая кусок хлеба. – Жила себе, а как только мы начали её искать… она просто взяла и ушла.

– Ну она же не просто ушла, а в отпуск, – уточнил Сиквик, наливая себе кофе из термоса. – Причём, скорее всего, заранее спланированный.

– Может, мы её спугнули? – неуверенно предположил Шерман. – Мы же шумели, бегали… падали.

Питер спокойно жевал сыр и кивнул.

– Некоторые звери не любят компанию. Особенно такую шумную.

Агнесс подняла взгляд от своей еды.

– Она не просто убежала, – сказала она спокойно. – Она выбрала другое место. Там, где тише. По крайне мере на время отпуска.

– Южные болота, – задумчиво повторил Боб. – Да… там народу поменьше.

Когда ужин подошёл к концу, еда исчезла так же незаметно, как и появилась в карманах и сумках, но в основном в воспоминаниях. Лес потемнел, между стволами проступили длинные тени, и всем стало ясно, что пора расходиться.

Питер первым поднялся, поправил ремень и спокойно попрощался, пообещав заглянуть, если в лесу снова появится что-нибудь необычное. Кевин махнул хвостом и, не дожидаясь ответов, исчез среди ветвей ведь ночь была его временем. Сиквик попрощался и ушел что-то бормоча себе под нос. Шерман задержался, неловко попрощался и ушёл, оглядываясь, будто проверяя, не осталась ли где-нибудь ещё одна ловушка.

Агнесс подошла к Бобу перед самым расставанием. Совёнок на её плече мирно дремал закрыв глаза.

– Береги лес, – сказала она просто.

Боб кивнул.

Он шёл домой один, по знакомой тропе, под медленно темнеющим небом. Хижина показалась впереди тёплая и надёжная. Боб остановился на мгновение, вдохнул вечерний воздух и улыбнулся.