Владимир Посмыгаев – Элирм VIII (страница 39)

Подхватил под руки Гласа.

Мы вернулись на борт Атласа и в скором времени отправились в путь.

Впереди было многое. Порталы, возвращение в Эанну, война, сферы Окруса, мои мысли насчет Германа и еще черт его знает сколько дерьма.

Но одно я знал точно.

Где-то очень глубоко, в безмолвной тьме океанских глубин, один уставший мегалодон наконец получил то, чего был лишен четыре с половиной тысячи лет.

Покой.

Глава 10

Все. Мы на месте.

В родной крепости Вергилия у побережья Бескрайнего океана. Где-то между Амфиром и поясом Толомея.

Парадоксально, но после всего того, что мы пережили, столь долгожданное возвращение домой показалось мне чем-то иллюзорным. Порталом в иную реальность. Вот мы замерзаем в ледяном аду посреди нестерпимого грохота взрывов и литров пролитой крови, а вот, спустя краткое мгновение, нас овевает приятный летний ветерок. В воздухе слышится аромат хвои и цветов. Подошвы сапог утопают в мягкой траве. Взгляд упирается в залитые солнечным светом высокие стены.

Мы были во внутреннем дворе крепости между главным залом и двумя башнями. На новой поляне мегалитов, установленных Готэном в наше отсутствие. Целых двенадцать штук, сквозь которые неустанно прибывали воины клана.

Когда мы заходили в мерцающую арку, большая их часть уже успела вернуться домой, а потому на выходе нас ожидало целое столпотворение. Я видел многих. Ферум, Полковника, получивших серьезные обморожения братьев-друидов, Селену, Осириса, повара Рамзи, темную богиню Эйслину. Чуть правее — моего помощника Вольта, рядом с ним — улыбающихся мне Адель и Лину.

Завидев на моих руках Аду, девушки не расстроились. Еще тогда, в лагере Аполло, их женская интуиция подсказала, что та наша ночь была одноразовой. Что их начальник по-прежнему любит синекожую красотку и скорее всего в конечном итоге они снова сойдутся.

Так и случилось. Они практически на девяносто процентов были уверены, что я вернусь не один. В связи с чем, ласково поприветствовав меня, решили не смущать дальнейшим присутствием и направились к выходу, заодно пропустив мимо юркнувшую вперед Тэю. Девочку, что каким-то чудом оторвалась от следовавшего по пятам вампира и, бросившись к рыцарю смерти, крепко обхватила его выше пояса.

А старый игв… вопреки обыкновению ответил. Слегка приобнял её одной рукой и взлохматил волосы, опираясь на криолитовый кол словно на трость.

— Значит, укрылась в яме Старины Бугурта… — тихо прогудел он. — Что ж, умно…

— Гундахар, что они сделали с тобой⁈ — Тэя поняла, что с генералом что-то не так. — Ты едва живой!

Тот усмехнулся.

— Уверена, что понятие «живой» ко мне применимо?

— Ну ты же понял, о чем я!

— Все будет нормально. Волноваться на этот счет смысла нет. Особенно только что вылупившимся желторотым соплячкам, сдуру увязавшимся за мертвецом.

— Точно? — в глазах подростка промелькнула тень недоверия. — Ты не умрешь?

— Меня всего лишь ударили одной злобной хренью времен позапрошлого обновления, — ответил игв. — В прошлом ей меня уже били. И не раз. Поэтому ничего страшного. Две-три недели, и буду как новенький.

— Хорошо.

Девочка вновь обняла рыцаря смерти. Уткнулась щекой в залитую кровью кольчугу.

— Да. Это хорошо. Однако конкретно сейчас меня интересует другое, — генерал обратил тяжелый взор на Хакаша. — Какого черта она тут делает? Тэя должна была тренироваться. И уж точно не находиться в месте, где столько людей.

— Гундахар, я… — вампир ненадолго запнулся, после чего виновато развел руками, поджав губы. — Она хотела тебя видеть. Знаешь, пусть я и древний, но еще не до конца очерствел. Я понимаю ее чувства. Более того, я следил. И не только я, — Хакаш стрельнул взглядом вправо и влево. — Дарий и Шейд тоже тут.

— Ясно. Кот из дома — мыши в пляс… — поморщился игв.

Вампир не ответил.

Лишь сделал шаг в сторону, покорно склонив голову.

Безусловно, рыцарь смерти был его командиром. Можно даже сказать — господином, которому тысячелетия назад неупокоенный аристократ клялся в верности. Но несмотря на это было заметно, что последние слова его огорчили.

— Прости. Настроение дерьмо.

— А когда оно у тебя было хорошим?

— Тоже верно, — кисло усмехнулся Гундахар, как неожиданно получил толчок в спину. Непреднамеренный и несильный, но в то же время достаточный, чтобы ослабевший генерал покачнулся.

— Прошу прощения.

Позади него протиснулась Элли. Слегка полноватая и не на шутку встревоженная женщина, которая наконец увидела того, о чьем спасении молилась круглыми сутками — показавшегося из-за подрагивающей пелены Августа.

Она рванула к нему и ровно в следующую секунду крепко обняла. Не как друга семьи — как любимого мужчину. А он… ответил ей тем же. Прижал к себе не как бывшую жену бывшего друга, а как любимую женщину. И даже более — нежно поцеловал.

Разумеется, многие этого не знали, но испытание Диедарниса сильно изменило его. Помогло понять, что долгие годы единственной помехой на пути к его счастью был он сам. Те самые внутренние ограничения, существующие лишь в его голове, тогда как на самом деле их давно уже не было. Как и той самой дружбы, что когда-то связывала его с Эдвардом Доусоном.

— Генри, почему? Почему нам потребовалось ждать этого столько лет? — шептала она ему на ухо, крепко зажмурившись. — Почему пришлось дожить до старости, пережить конец света, преодолеть половину галактики и снова помолодеть, чтобы понять такую очевидную вещь?

— Если бы я знал, — ответил он.

Удивительно, но, несмотря на трагичность последних событий, я улыбнулся.

Это был трогательный момент. Простой, невероятно жизненный и при этом настолько светлый и добрый, что для каждого присутствующих это стало глотком свежего воздуха. Своего рода знаком, что хотя бы временно все наши беды и страдания подошли к концу.

Так думал я. Так думали офицеры Вергилия. Так думал старина Мозес, изредка поглядывающий на стоящую возле него Мору. Ту самую девушку, заполучить которую он мечтал с тех самых пор, как впервые увидел.

— Ладно, бог с ним… — тяжело вздохнул монах, собираясь с духом. — Была — не была…

Окончательно поддавшись непреодолимому желанию, толстяк шагнул в жрице. Затем выдержал неловкую паузу, привстал на цыпочки и, будто бы следуя примеру Августа, страстно поцеловал.

«Красавчик», — успел мысленно поаплодировать я, прежде чем по ушам резанула звонкая пощечина. Отрезвляющая и холодная словно ушат ледяной воды, вылитый прямо за шиворот.

— Черт возьми, Мозес!!! Совсем сдурел⁈ Тьфу… гадость какая… — пару раз сплюнув на землю, Мора поспешила вытереть рот рукавом. — Я же с Платоном встречаюсь! Уже восемь лет!

— Упс… — мгновенно помрачнел тот. — Прости. Не знал.

— Ага. А спросить не судьба⁈ Надо было сразу набрасываться⁈ Тьфу, блин… и дотянулся ведь! Еще и сажей измазал…

— Думаю, он не со зла, — сбоку от нее послышался голос того самого Платона. Некогда лидера монахов, чье место волею случая занял Антон. — Поэтому сделаем вид, что этого не было. Но если увижу подобное еще раз, — мужчина погрозил кулаком, — разговаривать будем иначе.

— Ай, ну вот и что ты мне тут своей культяпкой тычешь? Сказал же: не знал, — проворчал толстяк. — А коли руки чешутся мне морду набить — так вперед! Газуй! Вот только как монах я круче тебя! Плюс брал уроки фехтования у Гундахара! А значит, точно тебя размотаю!

— Бро, остынь, — ладонь Локо легла Мозесу на плечо. — Понимаю: облом неприятный. Но сейчас ты неправ, и сам это знаешь. Лучше пошли прогуляемся. Проветрим мозги.

— Ну да, конечно. Снова облом… Впрочем, как и всегда.

Развернувшись на каблуках, друг направился прочь.

— Госпожа Мора, господин Платон, приношу свои извинения, — бросил напоследок он. — В ту роковую минуту я почему-то подумал, что, быть может, именно сегодня Вселенная мне улыбнется, но увы: чарующие губы прекрасной женщины вновь обернулись для меня ободком унитаза.

Монах с ифритом ушли подышать. А позади них я увидел ту, при виде которой мое сердце болезненно сжалось — Иону. Лидера бардов и того самого курносого ангелочка, чьи красные от слез глаза судорожно искали в толпе Германа.

Казалось, она давно уже все поняла. Почувствовала в тот самый миг, когда жизнь друга резко оборвалась. Но в то же время отказывалась в это верить. Надеялась, что предчувствие ложное и человек, в которого она успела влюбиться на первом свидании, вот-вот покажется где-то рядом.

И, пожалуй, в этом мы были похожи. Мне тоже не верилось. Буквально не укладывалось в голове, отчего мозг безостановочно подбрасывал идеи, что это всего-навсего глупый розыгрыш. Что танк сейчас выпрыгнет из-за угла и будет потешаться над тем, что мы, дураки, повелись. А мы, в свою очередь, будем злиться. Называть его полнейшим кретином за то, что додумался учудить такую жестокую, нихрена не смешную черную шутку.

Да. Мне бы очень хотелось, чтобы это оказалось правдой. Но так не будет. Подобные мысли — лишь защитная реакция нашей психики. Когнитивный диссонанс между «миром, где этот человек существует» и «миром, где его уже нет».

— Влад, я с ней поговорю, — впервые после смерти Германа подал голос Эстир. — Ты иди. Тебя Август зовет.

— Спасибо.

Шаман мягко кивнул.

Он понимал, что в глубине души я боялся этой встречи. Что я не знал, какие слова подобрать и как именно сообщить.

Наверное, у него получится это лучше, чем у меня. За что я искренне был ему благодарен.