Владимир Поселягин – Путь истребителя (страница 8)

— Ничего, я с запасом возьму…

— Севка, чего это дымит у леса? — удивленно спросил Степка, ткнув пальцем в опушку метрах в трехстах от нас. За секунду до его вопроса там что-то хлопнуло и зашипело.

Повернув голову, я тоже с недоумением посмотрел на дымящееся нечто, приближающееся к нам. Догадка пронзила через микросекунду:

— В воду! Прыгай!

Мы как раз остановились на понтоне, когда, шипя и оставляя дымный след, в нас полетела ракета.

Надо отдать Степке должное, рефлексы на командный крик не подвели. Почти одновременно со мной он перемахнул через поручни понтона. Вода сомкнулась у нас над головами, когда по ушам ударил грохот. Он почти выбил из меня сознание, но я быстро пришел в себя. Резкими гребками оттолкнувшись от торфяной грязи, кашляя, я вынырнул на поверхность. Все-таки успел хлебнуть торфяной жижи, запасов воздуха не хватило.

Рядом слышался такой же судорожный кашель и матюги в промежутках таким знакомым и родным голосом. Цепляясь за кочку, я осмотрелся. Никаких понтонов, мостиков и деревень поблизости не наблюдалось. Кроме Степки, двух цапель на соседних кочках и множества лягух ничего вокруг. Одно болото. Похоже, прыжком мы попали туда, куда надо, то есть в «окно».

— Твою ж мать! Опять!

Степка неподалеку судорожно крутил головой, соображая, где мы, и яростно тер глаза. В общем, вел себя так же, как и я в момент первого попадания.

Используя кочку как опору, я приподнялся и, притопив ее своим весом, осмотрелся. Лес был на месте.

— Степка, не трать силы, я до леса прошлый раз несколько часов добирался, — скомандовал я.

— Тьфу, какая гадость эта тина на вкус, — продолжал отплевываться Степан.

— Угу, пришел в себя?

— Да, в норме.

— Проверь оружие. Патроны у тебя, конечно, воды не боятся, но за машинкой все-таки нужно следить.

Мы достали свои пистолеты и, отряхнув их, стали думать, куда убрать от воды.

— Единственный выход — привязать к голове, — предложил Степка.

— Кроме как рубахой, больше нечем.

Снятие мокрых рубах вылилось в целую эпопею кувырканий, сопровождающихся матерными словами. Наконец мы сложили в рубахи все, что боится воды, и уложили на кочки, пусть сохнет.

— Мобилы можно выкинуть, они уже промокли, толку от них, — велел я.

— Лады. Я все, — ответил Степан, убирая мобилу в сторону, в отличие от меня он сунул сотовый в сверток.

— Думаю, можно попробовать вернуться. «Окно» на глубине двух метров, ныряем и пробуем.

— А вещи?

— Да и что им тут будет? Пробуем?

— А если эти еще на месте? Ну те, кто стрелял? — было видно, что нырять Степке очень не хочется, боязно.

— Да? Не знаю, сомневаюсь, — озадаченно пробормотал я. — Думаю, ты прав, нужно выждать с полчаса и попробовать. За это время они должны убедиться, что мы утонули, и свалить.

Через полчаса, после отдыха на кочках, я спросил:

— Начинаем?

— Давай, — опасливо глядя на ряску, ответил Степка.

Ныряли, пока хватало сил, однако ничего не получилось, хотя я смог уйти в болото на четыре метра, цепляясь за длинные корни.

— Ни хрена, — вынырнув, воскликнул я. Степка уже минут двадцать отдыхал, он первый понял, что бесполезно, «окна» нет.

— Я считаю, что нужно попробовать позже, — ответил он, задумчиво покусывая стебель травинки.

— Можно… Двигаться к берегу нужно, еще немного — и сил не хватит добраться до него.

— Собираемся?

— Собираемся… — вздохнул я.

Степка смотрелся довольно забавно с рубахой на голове. Рукава подвязаны под подбородком, на макушке топорщатся углы пистолета и запасного магазина. В карманах у нас ничего, кроме мобил и оружия, не было.

— Ножа, жалко, не прихватили. К матери шли, — посетовал я: нож в лесу нужен больше, чем пистолет.

— Да кто знал?!

— Ладно, нечего нюни разводить, давай за мной. Делай, как я.

Оттолкнувшись от кочки, скользнул, как по льду, к следующей. Опыт не пропьешь. Степан зеркально повторил все мои действия. Так, скользя на животе от кочки до кочки, распугивая живность, включая головастиков, мы двигались к высоким соснам на берегу.

В этот раз путь до леса занял часа четыре, в прошлое свое скольжение я наткнулся на топь, пришлось обходить, сейчас же мы сразу сделали крюк, сэкономив время.

Обойдя болото, минут двадцать отдыхали, восстанавливая дыхание и поправляя сползающие «рюкзаки» на головах.

— Весь живот изрезал об эту траву, — пожаловался Степка, поглаживая живот.

У меня самого он чесался, по нему как будто кошки когтями прошлись.

— Терпи, царапины зарастут, а без оружия нам тут долго не прожить.

— Что делать будем? А родители? Искать же будут.

— Думаю… Мама опять расстроится. В первый раз чуть ли не при ней утонул, и снова все повторяется.

— Это да. Наши через два дня прибудут?

— Сказали так.

— Откуда только эти стрелки взялись?! — ударив кулаком по черной мути, воскликнул Степка.

Спокойно посмотрев на вспугнутую его ударом гадюку, я задумчиво почесал в затылке и неуверенно ответил:

— Кажется, знаю… Помнишь, когда мы машину топили, был вертолетный звук?

— Что-то такое было, только далеко.

— Ну у меня больше версий нет. Обогнать они нас могли только так. Вспомни, звук удалился именно в сторону лагеря и деревни.

— Вроде так, — задумался Степка.

— М-да, это сколько нам тут куковать?

— Меня другое беспокоит, как наши сюда попадут? Помнишь, рассказывали, когда ты здесь оказался, «окно» не работало, там, в этом месте, водолазы две недели работали, и ничего.

— Ты хочешь сказать, что это я его инициирую? — Теперь пришла моя очередь задуматься.

— Не, у меня другая версия. Думаю, оно постоянно открыто, а если через него кто-то проходит, то оно закрывается.

— То есть ты хочешь сказать, пока мы тут, оно закрыто?

— Именно.

— Тогда почему оно сейчас не работает?

— Я тебе что, ученый?! Пробовать надо, испытывать!

— Проблема…

— Родители через два дня прибывают. Значит, через три дня нужно вместе плыть к тому месту и снова нырять. Пройти это «окно», а обратно уже вместе.