Владимир Поселягин – Путь истребителя (страница 7)

— Хорошо, — кивнул Степка, Толик только пожал плечами.

Облокотившись о разогретый металл капота Толиного уазика, мы наблюдали, как, пуская пузыри, машина медленно уходит под воду.

— А говорил глубокое, — кивнув на полузатопленную «буханку», пробормотал Степка.

— Воды тут метр всего, дальше ил и торф. Сейчас она продавит слой ила и уйдет на глубину. Тут метров восемнадцать, не достанешь. Подождем, пусть тонет. Надо убедиться, что не осталось следов.

— Ясно… Кстати, что там натрещал этот подстреленный? — встрепенулся Степка.

— А-а-а, довольно интересные новости мы узнали, — хмыкнул я и лениво почесал за ухом.

— Вычислили нас?

— Хрена там. Ничего они не знают, свидетелей нет. Девок тех не нашли, да и сомневаюсь я, что они вообще про них знают. Ну, в общем, кроме того, что из парка вышли двое, то есть вроде как мы с тобой, и уехали на «бэхе» — это видела продавщица мороженого, — никаких зацепок у них нет. Номеров они не знали, пока опера из убойного не нашли камеры наружного наблюдения на магазине, где перекресток. Там номер и высветился. «Бэха» наглухо тонирована, кто сидел, неизвестно. Номера пробили и дали в розыск, отец только успел отъехать, как его палочкой и остановили. Классно сработали. Четыре часа всего прошло, а уже первого арестовали. Но у них улик не было, у бати железное алиби, он встречался в ресторане с двумя знакомыми, так что предъявить ему было нечего. Адвокат быстро добился освобождения. Кстати, Степ, твою «бэху» во двор Главка загнали, теперь оттуда ее может забрать только владелец, ну или родственники.

— Целее будет, — нетерпеливо отмахнулся он, — что там дальше было?

— Да ничего. Говорю же, свидетелей нет. Единственная зацепка — это твоя «бэха», вот «черные», как и менты, за нее и уцепились, раскручивая эту версию. Про меня вообще никому не известно, я продолжаю числиться без вести пропавшим. Отца они плотно пасли, это мурло сказало, что они направленным микрофоном слышали один из наших разговоров по мобиле. Тогда, помнишь, когда я с отцом разговаривал… — с намеком спросил я.

Бросив на Толика быстрый взгляд, Степка кивнул. Через три дня после нашего прибытия в эту глушь я сбегал на место «трагедии», немного поудивлявшись произошедшим вокруг изменениям. Раньше не было понтонов и аккуратно сделанных мостков. Быстро определившись, где я упал (со зрительной памятью у меня было все нормально), стал кидать в болото стальной тросик с грузом на конце. На шестом броске, вытягивая, почувствовал, как тросик стал легким. Вытащил, а грузила нет, у тросика срез, как будто лазером. Последующие попытки были такими же. За два часа я примерно определил размер и глубину «окна», о чем и сообщил отцу. Если до этого у них и были сомнения на этот счет… (Да что там говорить, дядя Жора отпустил с нами Степку, пребывая в полной уверенности, что у нас ничего не получится. Как он взвыл, когда выяснилось, что портал работает!) Когда они приезжали, я с дядей Олегом водил их проверить работоспособность «окна». Так вот, о своей первой проверке я иносказательно доложил отцу, мельком спросив, как идет следствие. Если о первом «черные» ничего не поняли, то когда отец кратко рассказывал мне о следствии, уцепились как клещами. Несколько дней они разрабатывали операцию. Как они вышли на мать и передали ей сообщение о том, что я попал в беду, хачик не знал, но шаг был беспроигрышный, и он сработал. Наспех собранная боевая группа отправилась следом за живцом, надеясь на успех. Им нужно было хоть как-то отчитаться перед многочисленной родней как со стороны жениха, так и невесты. К отцу они пытались сунуться, но крепко получили по рогам. Батя стоял выше, чем местечковый олигарх, отец невесты. С ним очень серьезно побеседовали, вроде внял.

— Понятно, на шару поехали и получили приз. Нас, — задумчиво протянул Степка.

— Комбинацию они разыграли красивую, только исполнение подвело.

— Вряд ли сами. Наняли кого-нибудь, — не согласился Степка. Он был невысокого мнения об умственных способностях спустившихся с гор абреков.

— Ну не скажи, и среди них встречаются люди, которые дружат с головой. Но тут ты, я думаю, прав, пришлый спец поработал.

— А этот что сказал?

— Да не знает он. Три дня как с гор спустился. Кстати, в Дагестане безобразничал, он в федеральном розыске.

— А-а-а, понятно… Кстати, про мою «беретту» спросил? — Степка как присвоил себе мой трофей, так с той минуты с ним не расставался.

— Да, спросил. Я же у главаря ее взял, он оказался старшим братом жениха — это тот, что в дорогом костюме был.

— Да помню, его ты первым хлопнул.

— Он самый. Так вот, пистолет был подарен главой талибов. Он в Афгане в уничтожении патруля амеров отличился. Где-то года два назад. Среди своих широко известен.

— Понятно. Что думаешь, следует их ждать?

— Уверен. Они же несколько версий разрабатывали, а тут столько народу пропало. След.

— Причем яркий, — согласно кивнул Степка.

Толик больше молчал, но с интересом слушал. Он же первым подал голос, как только крыша уазика скрылась под водой:

— Можно ехать.

— Ага, едем. Думаю, через неделю, пока определятся, можно будет ждать «черных» в гости. И не только их, след яркий, сюда и федералы с ментами нагрянуть могут. Сто процентов, они отслеживали телодвижения «черных». Из-за этих правозащитников, поднявших столько шуму, дело резонансным получилось. Вон в Америке чуть ли не каждую неделю в школу врывается убивец и начинает палить в детей. Так через пару дней все стихает, а тут уже вторую неделю смакуют подробности. Невесту уже в мать-героиню превратили. А похоронная процессия какая? По радио говорили, что у первого президента меньше по длине была.

— Да эти правозащитники только за деньги вой поднимают. Думаешь, им интересны эти «черные»? Проплатил кто-то, оттого и лижут, и всего делов. — Степка, с удобством устроившись на заднем сиденье уазика и покачиваясь в такт движению машины, продолжил говорить: — Отец как-то провентилировал этот вопрос, хотел пиар-акцию заказать, они это отлично умеют, но больно денег много запросили. Говорю же, не пернут, пока им не заплатят.

— Не любишь ты их, — хмыкнул я, солидарно кивнув на слова Степки.

— А кто их любит?! — удивился он.

— Ну… э-э-э… — задумался я.

— «Ну» и «э» не считаются, — насмешливо хохотнул Степка — Как я уже говорил, они чуждый для нас элемент, насаждаемый Западом. Больно уж власти им много дали.

— Да плюнь на них, собака лает — ветер носит, — отмахнулся я, продолжив: — Возвращаемся в лагерь, переодеваемся в цивильное, и в деревню, надо с мамой встретиться. Успокоить.

— Больно уж она рванула к нам быстро. Батя твой не успел остановить.

— Да он ее хотел во Францию отправить, не поехала, а тут, как назло, его в городе не было. Мама у меня умная, сразу догадалась, где мы можем быть.

— Или сперва всех родственников обзвонила.

— Ты чего, забыл? Обо мне мало кто знает.

Доехали мы без проблем. Пока парни разгружали машину, я сбегал на «холм связи» и отзвонился отцу.

— Привет. Все нормально, гостей встретили, подарков привезли кучу, очень рады. Сейчас к маме.

— Молодцы. Ждите нас. Будем через два дня, потом идем «гулять». Понял?

— Конечно, ждем, — обрадовался я. Честно говоря, ждать уже надоело. Домой хочу, к жене, к сыну. Да и друзей там немало осталось.

— Отбой.

— Пока.

Вернувшись в лагерь, я оставил на охране Толика, и мы побежали к деревушке. За последние недели эти пробежки немного подтянули Степку, и он втянулся в режим постоянных тренировок. Нет, он все еще задыхался при долгом беге и быстро уставал, но уже не хныкал и не жаловался на усталость. Прогресс.

К опушке мы подобрались осторожно: даже сейчас я продолжал обучение, как будто мы на вражеской земле.

— Оружие оставим или с собой возьмем? — выравнивая дыхание, спросил Степка.

— Кобуру сними, тут оставь, пистолет сзади за пояс, рубашку навыпуск.

— Хорошо, — кивнул он и стал снимать сбрую. Очень уж ему нравилась подмышечная кобура, вот и ходил постоянно с ней. Одеты мы были с расчетом на жизнь в глубинке. Хорошие плотные джинсы, у меня темно-синие — у Степки черные. И рубахи навыпуск, преимущественно светлых тонов. Бежевая у меня и зеленая у друга. С обувью, правда, была засада, кроме берцев, ничего с собой не взяли, вот и щеголяли в них.

— Все, убрал, — прикрыв срезанным дерном кобуру, окликнул он меня, отвлекая от наблюдения за деревней.

— Лады, идем.

Выйдя из леса, мы по мосткам направились в деревню. У крайнего дома стояла «Нива» Аркадия, во дворе суетились деревенские. Бинокля у меня с собой не было, но на зрение никогда не жаловался. Чужих не заметил.

— Аны? — с сильным кавказским акцентом поинтересовался заросший по самые глаза черной и жесткой на вид бородой мужчина в заношенном камуфляже. Опустив бинокль, он посмотрел на соседа.

— Они, — кивнул в ответ беловолосый крепыш, сжимая в руках пятнистую трубу.

— Далэко, из писталета нэ дастать. «Ксюхой» тоже можно промахнуться.

— Открыто идут по мосткам, — отрицательно покачал головой беловолосый, добавив: — Приказа убивать не было, привезти живыми.

— Аны ближе к лэсу, если из гранатомета стрелять по ходу движения, они побегут к лэсу, там мы их пэрэхватим.

— Хороший план, работаю, — привстав на колено, ответил крепыш.

— Сматры, нэ завалы, аны живые нужны.