Владимир Поселягин – Хитрый Лис (страница 38)

— Да, и ваш прыжок с телом борттехника впечатлил. Похоже мы одни выжили, — подходя, сказал я, садясь рядом. — Вы кстати кто?

— Полковник Абрамов. Особый отдел Ленинградского фронта. Начальник следственного отдела.

— О как? Теперь понятно, как спаслись, соображаете быстро. Ладно давайте вас осмотрю, если переломы есть, нужно лубки наложить.

Тот пока свой «ТТ» убрал кобуру. Раздел я его до нага и возился около часа. На ноги лубки наложил, порядок. Кору деревьев срезал для лубков. Перевязал и раны, свои медикаменты использовал. После этого одел. Да и то верх. Дальше сбегал к телу бойца, забрал документы, финку из-за голенища, пистолет и парашют. Дальше ножом, под внимательным взглядом полковника, сделал волокушу. Да, с бойца фляжку снял, оба напились. Использовал ремни и стропы, крепкая такая волокуша вышла, перекатил на неё полковника, дальше впрягся, и потянул того прочь.

— Кстати, я спал, не отслеживал. Мы где?

— Вражеская территория, но до наших немного осталось.

Так и тянул. Нашёл родник, сам напился, полковника напоил, помылся, и дальше. А не убирал я его в хранилище, хотя там почти триста килограмм свободного, по той причине, что это особист, тот смену остановки вокруг точно засечёт. Нет, буду по настоящему спасать. К утру я его километра на два утянул. Ещё и сканер показал справа хорошо укатанную дорогу, сообщив что с той стороны звук мотора слышал, повернул и потянул дальше. Самолёт тоже где-то тут рухнул, но к счастью до пожара не дошло, хотя иногда дым доносило. Тянуть его дальше я не желал, транспорт нужен, потому и была надежда на дорогу. Дотащил, но сил совсем не осталось. Так что лежали и отдыхали. Тот всё расспрашивал как я в самолёте оказался, в списках смотрел, меня не было. Вот и описал как мне внезапный отпуск обломали, мелкими глотками допивая воду во фляжке. Уже час как рассвело, до дороги метров десять, нас густой кустарник скрывал. Тут сканер показал, что в зону его работы въехали два тяжёлых мотоцикла с колясками, армейский патруль, без сомнения. Так что сев, сделал вид что прислушался, хотя мотоциклы далеко, и сказал:

— Моторы. Похоже мотоциклы едут. Нужен транспорт, буду брать.

В моих руках по «ТТ» появилось, банально из кобуры достал и кармана, тот это видел, так что вскочив на ноги, пригибаясь стал обходить кустарник. Вскоре действительно звон мотоциклетных моторов стало слышно. Как первый стал проезжать мимо, я вставая шагнул вперёд, из двух рук, те в разные стороны были направлены, открыл огонь, всадив по пуле в спины на первом мотоцикле и в грудь солдатам на втором. Среагировать те не успели, слишком быстро всё произошло. Быстро пробежавшись, добил двух подранков, и крикнул полковнику, успокаивая:

— Порядок, шесть уничтоженных немецких солдат.

Так что скинув водителей, загнал оба за кустарник, потом тела затащил и следы скрыл на дороге. Вот так собрав трофеи, нашёл и припасы. Мы поели, уже хотелось, и дальше долго поднимал того в коляску, лубки мешали. Тот скрипел зубами, но молчал. У него и рёбра ещё. Я там тугую повязку наложил. Наконец усадил, с усилием нас обоих, трофеи собрал, часть незаметно прибрал в хранилище. Ну и выехав на дорогу, погнали прочь, в сторону передовой, вроде она близко. На обоих у нас мотоциклетные плащи, каски с очками, с виду и не понять, что не немцы. А так потряхивало, но тот терпел, понимал, наше спасение скорость. Сорок минут по дороге ехали, километров пятнадцать точно позади, и никого. Это уже потом колонны пошли, и довольно густо. Даже мелькали наши грузовики, что немцы вполне использовали. Тот же «Зис-5» те уважали за неприхотливость и простой ремонт. А так действительно до передовой немного осталось. Мы уже останавливались, я заправил бак из канистры, поели, ветчины из консервной банки, с галетами, термос с какао. А при приближен к фронту сканер показал в стороне группу, и оружие у них наше. У троих «ППС». Или разведка ближайшей дивизии, или диверсанты. А шли те от передовой. У одного рация была. Я загнал мотоцикл в лес, да тут сплошные леса, сказал напарнику что видел дальше движение, гляну, немцам там делать нечего, и пробежался. Постарался выйти так, чтобы те на меня шли. За стволом дерева стоял.

— Стой, кто такие?

Те залегли, но сразу отвечать не спешили, пока наконец один не отозвался:

— А вы кто?

— Боец, к старшему офицеру обращаетесь. Представьтесь.

— Младший лейтенант Тапкин. Разведка сборного отряда НКВД. Нас в бригаду свели.

— Ясно. Подполковник Хайруллин. Направлен в штаб фронта. Можете подходить.

Три разведчика и подошло, остальные в прикрытии.

— Точно, Хайруллин, — воскликнул лейтенант, опознав. — Что вы тут делаете, товарищ подполковник?

— Наш самолёт был сбит. Все погибли, даже новый начальник штаба фронта. Выжили я и полковник из особого отдела. Он сильно пострадал. Тут рядом. Нужна срочная эвакуация.

— Понял, сделаем, товарищ подполковник, — серьёзным тоном сказал тот.

Дальше я довёл бойцов до мотоцикла, особист нас встретил с едва ощутимым облегчением. А так Тапкин по рации сообщил о нас. А ночью на дороге сел связной самолёт, я к лётчику в кабину, а на второе место раненого полковника. Дальше перелетели к нашим. Абрамова в госпиталь, долго лечить будут, меня опросили, зафиксировав факт гибели других пассажиров, а там в северную столицу. Именно тут и находился штаб фронта. Документы я понятно сохранил, форма в стирку, мне замену выдали, раз вещи утеряны. Тут ещё раз опросили, когда с утра следующего дня меня оформляли на ту должность, на которую и направили. Дальше к начальнику разведки фронта, познакомились, генерал какого-то болезненного вида, и этот идиот направил меня на разведку, выделив специализированный борт, «Пе-3». Не смотря на мои возражения, так рявкнул, приказав выполнять, что пришлось взять по козырёк. Самолёт был разведчиком, вылетели, требовались срочные разведданные. Вот так полетели. В тот же день как меня оформили. Ну до места добрались, капитан опытный лётчик, эти места знал хорошо, так что я пытался работать, да куда там. Леса всё скрывали. На юге, если что подобное мешало, мы снижались до трёхсот метров и сканер позволял увидеть скрытое. Там нас ночь скрывала. Тут же запрещено опускаться ниже двух тысяч. А тут вдруг нас четвёрка «мессеров» зажала. Да крепко. Бой шёл с десять минут, нас отжимали вглубь вражеской территории, не давая прорваться.

— Я пустой, — сообщил лётчик.

— Я тоже, — отпуская рукоятки ШКАСа, выдохнул я. — Как там стрелок?

— Ранен. Тоже до железки всё отстрелял.

— Ну одного мы сбили… не стреляют по нам. Рядом всё.

— Пугают. На свой аэродром ведут, — мрачным тоном сообщил капитан.

Связь у меня была, рация хорошая вот и стал вызывать:

— Москва, Москва, я Хайруллин. Меня днём на разведку направили. Прямой приказ начальника разведки. Считаю это сознательной диверсией. Прошу перевода на другой фронт, под командование этого идиота я служить не желаю. А сейчас нас немецкие истребители ведут на свой аэродром. Мы пустые, боезапас потрачен. Отбой.

— Москва может и не услышать, — сообщил пилот, что всё слышал.

— А войска, что между нами и Москвой, точно услышат. Я ночной разведчик. Какого чёрта меня днём послали? Больше похоже на спланированный акт ликвидации. «Мессеры» ещё эти.

— Ну вы скажите.

— Капитан, немцы за меня миллион марок на юге дают, так те меня там не любят. Да и работать там одна лафа, степи. А тут разведка хоть днём, хоть ночью, что увидишь в лесах? Не понимаю на кой ляд меня сюда перевели? Так, вот что, у нас два плана, или прыгаем…

— Расстреляют пока опускаться на парашютах будем.

— Да, или ты изобразишь что мы сбиты, резко вниз, штопор, выводя на скорости над верхушками деревьев и драпаем на форсаже прочь. Не назад, а к войскам, что с внешней стороны кольца. Немцам солнце в глаза будет, может и упустят.

— Попробую, — не совсем уверенно сказал тот.

— Ты не пробуй, а делай.

Тут без предупреждения, небо и земля закружились, навалилась гигантская тяжесть, я даже вздохнуть не мог, пока всё не пропало, а мы, форсируя движки, уносились прочь.

— Потеряли? — спросил я.

— Как же, на нас пикируют… О, наши истребители.

Тут да, шестёрка «яков» атаковали немцев, те боя не приняли, ушли на форсаже, а мы потянули куда-то к своим. В сторону Калинина. Капитан местные аэродромы знал, добрались и сели. Я в штаб местного полка, тут «пешки» были, писал рапорты. Мой крик души тут слышали, особист работал, так что описал как было. Стрелка уже прооперировали, жить будет. Капитан тоже опрос прошёл и писал рапорт. Его машину местные техники осматривали. Думал нам топливо зальют, боекомплект, и обратно, а прибыл конвой, задержал меня, оружие и все вещи забрали, и отсюда же на транспортнике, в Москву. А там в камеры Лубянки. Зачем и почему, без понятия. Ну надеюсь, разберутся.

Надежда умирает последней. Разобрались. Нет, меня не били при допросах всё корректно, да и я всё описывал как есть. Просто тот генерал, мой командир недолгое время, написал встречный рапорт. В общем, грязи вылил немало. Разбирались, как говориться, реагировали на сигнал. Был суд. Наград не лишили, но теперь снова по две звёздочки на погонах. Однако уже лейтенанта. Это за «идиота» мне прилетело. Вообще на одно звание хотели снять, но тут вмешалась третья сторона. Политуправление, и я не понимаю, чем им-то не угодил? Всё ровно было. Странно.