Владимир Поляков – Осколок империи (страница 56)

– Ну, куда ж мне до «Медведя на воеводстве», от которого «кровопролития ожидали, а он чижика съел», – усмехнулся я, вспоминая одного из любимых своих писателей. – И «съесть» вам предстоит отнюдь не «чижика», тут все куда как серьезнее. Адресат послания во граде Париже – это либо генерал-лейтенант Миллер Людвиг Карлович, глава Русского общевоинского союза, либо один из его приближенных, генерал-майор Антон Васильевич Туркул.

Удивление, непонимание, легкий шок… И попытка как-то подстроить услышанное под уже имеющиеся представления.

– Мне уже жаль белоэмигрантов. Опять ваши пакости, как я понимаю.

– Ну, если считать список агентов ОГПУ, внедренных в РОВС, со всеми сопутствующими доказательствами пакостью, то да. Вообще же, как я ощущаю, ма шери Елена, вы натурально ничего не понимаете. Зачем-то пытаетесь нарядить меня в шкуру ярого чекиста, одного из тех, кого правильно считаете своими врагами, руководствуясь лишь тем, что у меня в кармане удостоверение сотрудника ОГПУ. На самом же деле должны понимать, что если есть агенты ОГПУ в РОВС, то бывает и наоборот. Очень даже бывает, вот ведь какое дело.

– Пытаетесь спровоцировать…

– Вас? Ту, которая считается моей личной агентессой? Смешно. Впрочем, попробую убедить вас, недоверчивую красавицу. Слушайте…

Как там писал Лермонтов, великий русский поэт? «Стыдить лжеца, шутить над дураком и спорить с женщиной – все то же, что черпать воду решетом. От сих троих избавь нас, боже!» Пусть я и не спорил с Устиновой, а всего лишь убеждал, но… Хлопотное это занятие.

Полтора часа под хвост… ну пусть не собаке, а милой серой кошечке. Вот только суть от этого толком не меняется. Поверила мне Елена, хотя пришлось рассказать больше, чем планировалось. Разумеется, не о своей жизни, а всего лишь о действиях, выплеснувшихся вовне.

Что тут скажешь – девица оказалась из тех, которые не собираются падать в обморок или взрываться обвинениями в жестокости. Совсем даже наоборот – смерти чекистов ей нравились. Всех чекистов, какими бы они ни были. После смерти матери и прочих бедствий она перенесла на ВЧК-ОГПУ весь негатив, сделав эту и впрямь поганую, измаравшуюся по уши в крови и грязи структуру олицетворением вселенского зла. Может прозвучать несколько цинично, но кровь ее матери раз и навсегда разорвала все связи Елены Устиновой с системой под названием соввласть. Я же намеревался этим воспользоваться, а это вовсе не цинично. Никаких неприятностей девушке, напротив, при удачном проведении операции ей будет куда лучше, нежели сейчас. Так что разительно изменилось отношение ко мне хозяйки квартиры, стоило ей увериться, что я не имею никакого отношения к объектам ее ненависти. Сразу же метнулась – по-иному и не сказать – на кухню, где загремела посудой. Спустя малое время появились чай, сладости, бутылка коньяка. Последняя, впрочем, была решительно изгнана обратно, ибо и я пить не любитель, и ей не советовал. Трезвомыслящая голова девушке понадобится на долгие недели вперед.

– Я все сделаю, Алексей, – с энтузиазмом произнесла Елена, крепко, не боясь обжечься, сжимая в руках фарфоровую чашку с чаем. Так сжимала, что я боялся за целостность хрупкого сосуда, а точнее, насчет последствий. Все же обжечься и одновременно поранить руки осколками удовольствием точно не назвать. – Вы главное скажите, а я сделаю.

– Лучше на «ты», Елена. Так будет более правдоподобно, учитывая недавние события. Кстати, лучше зовите меня Алекс. И менее формально, и мне приятно.

– Хорошо… Алекс, – чуть покраснела девушка, но тут же поинтересовалась, уловив важный нюанс: – А о каких событиях вы… ты говоришь?

– Для того, чтобы иметь возможность видеться почаще и не вызывать подозрений, пришлось обставить все так, будто ты моя любовница. Тише-тише! – поднял я руки в защитном жесте, видя, как в глазах Елены разгорается нехорошее такое пламя. – Это же чуть ли не идеальная маскировка. Мне можно будет оставаться у тебя по вечерам и даже на ночь. А иначе как ты сможешь за оставшееся до отбытия во Францию время узнать то, что должна знать? Ты ведь не сможешь просто так взять и явиться в одну из штаб-квартир РОВС. Придется делать это, оставаясь незамеченной. Особо за тобой следить не должны, но любой риск недопустим. Понимаешь?

– Но… Обо мне такое начнут говорить…

– Кто? Соседи и приятельницы по университету? Ма шери, ты совсем скоро уезжаешь отсюда, причем не с целью вернуться в «ласковые» объятья ОГПУ. Так какое тебе дело до того, что будут сплетничать всякие-разные? Умные потом сами догадаются о многом. Ну а мнение дураков… Разве оно должно тебя волновать?

– Не должно, – кивнула Лена, заметно успокаиваясь. Но тут же вспыхнула, заявив: – А спать, Алекс, будете на диване в гостиной! И не подсматривать.

Не выдержав, я от души рассмеялся. Вот ведь наивное, но прелестное юное создание. Не удивлюсь, если ко всему прочему еще и невинное. Это ж надо такое придумать!

– Элен, мне такое как-то… и не по чину, – отсмеявшись, выдавил я из себя несколько слов. – К тому же времени на сон много не будет. Будешь учить, воспринимать, тренироваться применять кое-какие навыки на практике.

– И когда?..

– Когда начнем? Да можно прямо сейчас, несколько свободных часов у меня есть.

Вновь вспышка, на сей раз энтузиазма. Ничего, красна девица, скоро он пройдет, а останется лишь понимание необходимости дальнейшей работы. ты будешь уставать, проклинать все и вся, но вряд ли запросишь послаблений. Уверен, что ты не такая, внутри у тебя есть стальной стержень. Тот самый, который раньше был у многих, а теперь, при нынешней власти, стал замечаться все реже и реже.

Обещаю, я покажу тебе многое. Это и в моих интересах. Прежде всего в моих. Ты, именно ты станешь той отмычкой, которая откроет для меня потайную дверцу за пределы СССР. Не с целью покинуть мою искалеченную Родину. По крайней мере не сейчас. Мне жизненно необходима связь. Связь с теми, кому можно доверять, с теми, кто «со мной одной крови» И да помогут нам в этом боги… или демоны, лично для меня давно нет никакой разницы.

Глава 19

Я, генерал Корнилов, сын казака-крестьянина, заявляю всем и каждому, что мне лично ничего не надо, кроме сохранения Великой России, и клянусь довести народ путем победы над врагом до Учредительного собрания, на котором он сам решит свои судьбы и выберет уклад своей новой государственной жизни. Предать же Россию в руки ее исконного врага – германского племени и сделать русский народ рабами немцев я не в силах и предпочитаю умереть на поле чести и брани, чтобы не видеть позора и срама русской земли…

Из Директивы ЦК РКП «Ко всем ответственным товарищам, работающим в казачьих районах»:

…Учитывая опыт года гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путем поголовного их истребления. Никакие компромиссы, никакая половинчатость пути недопустимы. Поэтому необходимо:

1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо применять все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти.

2. Конфисковать хлеб и заставлять ссыпать все излишки в указанные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем другим сельскохозяйственным продуктам.

3. Принять все меры по оказанию помощи переселяющейся пришлой бедноте, организуя переселение, где это возможно…

…5. Провести полное разоружение, расстреливая каждого, у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи…

Несколько месяцев пролетели довольно незаметно, и вот уже настал новый, тридцать второй год. Много чего произошло за это время. Впрочем, по порядку.

Елена… Два с небольшим месяца срок невеликий, но и его хватило, чтобы дать девушке самые азы необходимых агентессе знаний. Начала обращения с оружием, обнаружение и уход от слежки, общая информация о противостоянии ОГПУ и РОВС со всеми ее многочисленными нюансами. Да-а, если бы не дымзавеса в виде «любовной связи», черта с два мне удалось бы выкраивать столько времени.

А еще мне нравилось искреннее смущение Елены, которую я, поддержания образа ради и просто приятного общения для выводил «в люди», то есть просто на прогулки по городу и в немногие приличные рестораны, еще оставшиеся в Москве после свертывания НЭПа. Официального свертывания, ведь теперь был в полном соответствии с «коммунистическим духом» подписан документ о запрете частной собственности практически на все, кроме разве что личных вещей. Впрочем, плевать. Главное, что у меня хоть на небольшое время появился собеседник, а точнее, очаровательная собеседница, с которой можно было хоть немного приоткрыть свою истинную суть. Постоянно прятаться под омерзительной для самого себя маской – то еще испытание.

Когда Елена уехала, а было это в конце ноября, стало очень грустно и печально… Особенно учитывая то, что прощание было бурным, эмоциональным и весьма, хм, тесным. Иными словами, девушка решила, что раз уж изображали любовников аж два месяца, то как-то неприлично будет не воплотить изображаемое в жизнь. И воплотила… оказавшись хоть и неопытной, зато очень страстной. Женщины… порой их так сложно понять, но без их присутствия жизнь была бы серой, грустной и лишенной смысла.