Владимир Поляков – Осколок империи (страница 55)

Пока же просто сижу во дворе на скамейке, делаю первые наброски в своем блокноте и жду. Внимания я точно не привлекаю, не дурак, чтобы в форме по городу расхаживать. Форма ОГПУ вызывает у простого советского народа страх и неуверенность в собственном завтрашнем дне, есть такая особенность. Ее носители пользуются мрачной славой своей организации по полной, но мне-то это на кой в данной ситуации? Мне никого не нужно пугать. Напротив, хочется расположить к себе объект. Чем сильнее будет это расположение, тем лучше.

Некоторые могли бы сделать довольно типичную ошибку, с ходу попытавшись впечатлить эту конкретную девушку букетом цветов, духами или еще каким-то эффектным знаком внимания. Вот только эффектный не всегда является эффективным. Сейчас так точно, поскольку для Елены со вполне определенных пор каждый чекист – враг и символ всех возникших в ее семье проблем. И это неизменность, которую ничем не нарушить. Самое же забавное в том, что я даже не собираюсь разрушать сложившуюся ситуацию. Напротив, буду использовать от и до.

О, вот и она, Елена Устинова собственной персоной. Симпатичная девушка, следует отметить. Неудивительно, что глава ИНО так легко выдвинул версию о моем к ней физическом интересе. А вдобавок к естественной красоте она еще и одеваться умеет, поддерживать собственный стиль и при этом ярко выделяться на общем фоне. Впрочем, сейчас это не так и сложно.

Быстрым шагом движется четко в направлении ведущей в ее подъезд двери. Меня в упор не замечает. Осматриваться по сторонам в поисках возможной угрозы не входит в привычки. Понимаю, конечно, что для девушки в мирные времена это естественно, но после определенных событий… Придется исправлять, пусть даже на самом минимальном уровне. Пока же…

– Елена, день добрый, – приветствую девушку, привлекая тем самым ее внимание. – А вы все хорошеете, приятно посмотреть. Надеюсь, наше знакомство не успело исчезнуть из памяти?

Оборачивается на мой голос, скользя взглядом… Есть узнавание. На лице сложная гамма чувств, целиком описать которые я просто не возьмусь, слишком многое там намешано. Отчетливо видны лишь неприязнь, боль от воспоминаний и желание вычеркнуть из жизни солидный такой кусок прошлого.

– А что, неприятные воспоминания могут исчезать? Я бы не отказалась, – с вызовом отвечает она, показывая, что не представительница бессловесного стада, а личность. Уважаю. – Что вам от меня надо, доблестный представитель ОГПУ?

Ненависть и яд. Они сочатся чуть ли не из каждого произнесенного слова, но особенно из аббревиатуры ОГПУ. И она даже не собирается скрывать это свое отношение. Не уверен, но похоже, Елена считает себя смертницей, которой уже ничего не светит. А обещание отправить за границу вслед за отцом – очередным обманом, на которые столь горазда соввласть. Та самая, которой она раньше верила, но которая перевернула привычный ей мир с ног на голову за один вечер.

– Поговорить. О важном для вас. Но я думаю, что не стоит делать наш разговор возможным достоянием любопытных ушей. Поэтому… Пригласите в квартиру или же придется выбрать менее комфортное для нас обоих место?

– От вас не отвязаться, – чуть ли не зашипела девушка. – Пойдемте.

– Благодарю за приглашение, – легкая нотка иронии, но не больше. – Покорно следую за прекрасной хозяйкой дома.

Вот чувствую, что вежливость и слишком хорошие для чекиста манеры откровенно бесят девушку, но не могу удержаться. Она так забавно злится. Но не только забавы ради, а еще и пользы для. Игра на контрастах. Пусть сейчас исходит злостью относительно моей персоны. Тем более разительной будет смена моей маски на то, что куда как более приближено к реальности. Да что там приближено, врать-то я не собираюсь. Просто знать ей следует не обо всем, вот и все нюансы.

Квартира… немного изменилась. Видимо, Елена устроила небольшой ремонт-перестановку, чтобы обстановка не напоминала о тех печальных событиях. Хотя нет, совсем не напоминать – это нереально. А вот напоминать немного меньше вполне возможно. Частично сменилась меблировка, обои в комнатах, где умерла ее мать и где саму Елену чуть не изнасиловали. Про ковер, на котором была кровь, говорить и вовсе не приходится, наверняка отправился на помойку.

Мда, перемены чисто косметические, но если помогают, но это хорошо. Благо деньги на все это у Елены присутствуют. Значимый сотрудник наркомата внешней торговли получает неплохие деньги официально, а есть еще и плата от бывших французских хозяев.

– А здесь уютно, – заметил я, уже тогда, когда мы находились в гостиной. – Новая обстановка хорошо смотрится, и… Хм, неожиданное, но приятное явление.

Последние мои слова относились к котенку месяцев четырех-пяти, серого окраса и донельзя любопытному. Живность радостно прискакала из другой комнаты, потерлась о ноги хозяйки, а затем целеустремленно двинулась уже в мою сторону. Кошачье любопытство во всей красе.

– Иди сюда, мелочь серая, – сказал я кошатине, беря ту на руки. – И кто ты у нас? Девочка, однако. А когда вырастешь, будешь совсем красавицей, под стать своей хозяйке. Ну и как тебя зовут?

Стоять и общаться с находящейся на руках кошатиной было не слишком удобно, поэтому я, не спросив на то разрешения – грешен, каюсь – присел на один из стульев. А вот хозяйка квартиры осталась стоять, скрестив руки на груди, словно бы отгораживаясь от моего тут присутствия.

Кошечка, перевернутая на спину, игриво махала лапами, довольная, что с ней разговаривают и одновременно почесывают мягкое пузико. Зато Елена продолжала взирать на меня без малейшей приязни. Ясно было, что лишь понимание ситуации не дает ей в особо грубой форме указать незваному гостю на дверь.

– Негостеприимная у тебя хозяйка, киса. Интересно только, это исключительно в мой адрес или вообще? Скорее всего, первое, потому как считает меня своим врагом. И ошибается, причем очень сильно. Но ничего, сейчас мы с тобой ее в этом переубедим. Да, зверь?

Кошке определенно нравилось. Она прикрыла глаза и начала мурлыкать, постепенно повышая громкость. Чувствовала, что мое отношение к кошачьей породе исключительно положительное. Что же до хозяйки, то она источала скепсис, помимо всего прочего, ранее увиденного. И на сей раз даже высказалась вслух:

– Оставьте Мари в покое. И прекратите разговаривать с ней, обращаясь ко мне со всякими глупостями. Придумали тоже – переубеждать! Это, во-первых, глупо, а во-вторых, лишено всякого смысла. Для вашего ОГПУ я и мой отец всего лишь удобные инструменты для различных игр.

– Ну, лично от меня вы, Елена, ничего плохого не видели. Скорее наоборот.

– Да, конечно! Один чекист принес в жертву других, чтобы купить абсолютную верность отца и дочери, – вновь «плюнула ядом» Елена. – Пока обещанное в силе, я тоже буду соблюдать договор. Но любить вас я не обязана. Вы не кажетесь болваном, как некоторые ваши сослуживцы, должны это понимать.

– Честно высказано. А не опасаетесь?

– Чего? Кого? – теперь в голосе была лишь горькая ирония. – Если мне повезет, и я каким-то чудом сумею выбраться из СССР, бояться стоит лишь ваших агентов, которые просто пустят пулю в спину на одной из французских улочек. Не самая плохая смерть, между нами говоря. Хоть с отцом какое-то время поживу напоследок. Куда хуже, если вы попытаетесь меня как наживку использовать, чтобы отца сюда вернуть. Так не дождетесь! Лучше я себе вены перережу или таблеток наглотаюсь, но его погубить не позволю. Вот и передайте своему начальству, да и сами запомните.

Сильно сказано. Не потому что слова хорошо подобраны, а потому как с делами не разойдутся. Чувствуется уверенность и готовность исполнить сказанное. Слова человека, готового к смерти, но все же желающего жизни. Не существования, а именно жизни во всех красках и без каких-либо унизительных ограничений. Что ж, последнее испытание она прошла. Последнее и самое главное. Теперь можно быть уверенным, что Елена Витальевна Устинова ни при каких условиях не побежит делиться информацией к чекистам. Такую искренность не подделаешь.

– Значит, вот этот комочек серой шерсти, устроившийся у меня на коленях, зовут Мари. Хорошее имя, – вновь упомянул я свой интерес к кошке, чтобы чуток сбить накал эмоций. Ненадолго, на несколько секунд, но это было необходимо. А то Елена могла просто не услышать действительно важные слова. – Впрочем, от просто хорошего стоит перейти к очень хорошему. Вы, Елена, готовьтесь к скорому выезду за границу, во Францию. Думаю, отец будет рад увидеть свою дочь, да и вашей кошечке по душе придется как более мягкий климат Франции, так и тамошние котики. Однако…

– И все дело в этом вашем «однако». – Видимо, устав стоять, Елена подошла ко мне, забрав кошечку, после чего удалилась вместе с ней. Недалеко, до диванчика, стоящего у стенки. – Наверное, придумали очередную гадость. Что ж, я слушаю. И не обещаю, что послушаюсь.

– Вы должны будете при выезде за границу взять с собой кое-какие документы и передать их определенным людям. Тайно передать.

– Всего лишь? – презрительно хмыкнула Елена. – Я-то уж думала, что ваша чекистская братия решит использовать меня как женщину-вамп, роковую соблазнительницу, или же вложит в руки пистолет и заставит убить какого-нибудь «врага революции» во Франции или еще где. А тут все по Салтыкову-Щедрину… Ах да, вы, наверно, такого и не читали.