Vladimir Polenov – Граффити. Роман (страница 9)
И такой порядок вещей никак нельзя нарушать.
Меня разбудил какой-то сумасшедший мотоциклист, на форсаже с ревом пронесшийся мимо «моего» дома.
Как только я подумал «моего», я тут же вскочил с кровати, пытаясь припомнить события минувшего дня, которые привели меня сюда, в эту квартиру. Но как я ни силился, воспоминания начинались с обеспокоенного лица Саскии, склонившегося надо мной. А то, что было до этого, оказалось бесповоротно выключенным из памяти. Получается, что я попал в какую-то новую для меня реальность, и мне надо как-то в ней обустраиваться.
Конечно, можно пойти в полицию и попытаться с ее помощью разобраться, кто я. Но если я пойду туда и скажу им, что я не знаю, кто я, и что имеющиеся у меня документы и квартира в Берлине – не мои, то там меня, скорее всего, внимательно выслушают, а затем скажут: «Господин Хартман, вызовите врача!», и я попаду в психушку.
Машинально я поискал под кроватью и возле тумбочки домашние тапочки, но их там не оказалось, так что я босиком по довольно прохладному полу пошлепал в ванную. Там в углу я нашел простые шлепанцы из искусственного каучука, оказавшиеся мне – кто бы сомневался! – впору.
Перед зеркалом в ванной я уставился в «свое» лицо, предварительно смахнув со лба пресловутую челку густых гладких золотисто-коричневатых волос. Что-то отдаленно знакомое в физиономии я уловил: прежде всего голубые глаза, хотя посажены они были чуть более глубоко, чем, видимо, нарушали когда-то привычный для меня вид. Уши были поменьше и не торчали в стороны, что всегда – откуда я это знаю?! – меня раздражало. Скулы были более сглажены, а губы – более полные. Легкомысленная ямочка на подбородке исчезла.
Одним словом, ничего отталкивающего в своем новом облике я не обнаружил, даже, пожалуй, наоборот: лицо можно было считать вполне симпатичным, если, конечно, побрить выросшую за ночь щетину, чем я и занялся. А когда стоял под душем, пытался представить себе, с чего же должен начаться мой новый день или, точнее говоря, мой первый день в новой жизни. Ничего менее банального, чем завтрак, я так и не смог придумать. Намерения обращаться на сей счет к холодильнику у меня как-то этим утром не было, и я без долгих раздумий решил «выйти в люди».
В
– Что вам принести, мой господин? – старомодно-приветливо обратилась ко мне средних лет официантка в традиционном накрахмаленном белом переднике.
Я выбрал из не слишком богатого, но для меня вполне подходящего меню блинчики с клубничным джемом и яичницу-глазунью. Подумал, чтобы присовокупить к ней сосиску, но сдержался, чтобы не набивать с утра брюхо. В конце концов, форму надо сохранять и в новой жизни, даже не зная, как она у тебя в дальнейшем сложится.
День постепенно набирал свой привычный здесь темп. Степенных дамочек и старичков, прогуливавших своих комнатных собачек и псов побольше, сменили спешащие на занятия в универ студенты и студентки, причем последние почти на каждом шагу заливались звонким смехом, не уставая при этом пялиться в смартфон и шустро набирать в нем ответное послание подружке либо другу.
Я допивал вторую чашку капучино за 2,60 немецких евро, что по нынешним временам было, видимо, совсем недорого, как к моему столику неслышно приблизился персонаж явно не студенческого вида. На голове его громоздилась мятая черная шляпа. Под ней просматривалось заросшее черной щетиной лицо с лихо закрученными вверх усами. Одет был неопределенного возраста человек в хлопковый салатового цвета пиджак, светло-серые затасканные брюки со старомодными манжетами и ядовито-желтого цвета кроссовки непонятной марки. В руках у незнакомца был большой завернутый в вощеную бумагу букет темно-красных роз.
– Купите цветы! – жалобным тонким голосом, не очень подходящим к его внешнему облику, проговорил «флорист».
– Спасибо, не надо, – пытался отмахнуться я.
– Ну что вам стоит – подарите своей жене или подруге, – продолжал настаивать экзотический торговец. – Они будут рады…
– Кто: жена или подруга? – счел необходимым уточнить я.
– Они обе, – не растерялся парень.
Теперь я смог его более внимательно разглядеть: это был относительно молодой человек с несколько темноватой для коренного немца кожей, которая, правда, лишь очень частично была видна из-под щетины.
– Нет-нет, спасибо, не нужно, – повторил я, надеясь, что «цветочник» от меня, наконец, отстанет.
Но тот, кажется, вовсе не собирался отлипать от меня, тем более что на веранде кафе я был в этот час один, да и внутри заведения, насколько я мог судить, тоже было немноголюдно.
– Но для меня это единственная возможность заработать, – еще более жалобно запричитал парень.
При этих словах его щегольские усики как-то несколько отвисли, как бы подчеркивая приличествующее случаю выражение лица. Сделав вывод, что я явно никуда не спешу, он, не выпуская довольно массивный букет из рук, продолжал пытаться вызвать у меня сочувствие:
– Когда-то мы неплохо жили, собирая бутылки по мусорным бакам, чтобы как-то свести концы с концами. А сейчас их даже богатые сами несут в магазин, чтобы вернуть залоговую стоимость. И называется это борьбой за экологию! А нам-то как жить?!
При этих словах парень аккуратно вытащил три розы из букета и молча положил их на стол передо мной. Глаза его блестели, в них читалась надежда.
Он не ошибся. Понимая, что «цветочник» не отстанет, я вынул из кармана 3 немецких евро и сунул их в протянутую руку.
– Благодарствуйте, мой господин! – церемонно склонившись, насколько ему позволял букет, «флорист» довольно подкрутил усы и двинулся прочь.
Глядя на цветы, которые мне навязал-таки этот парень, я подумал о Саскии. Где она? Кто она? Что сейчас делает? И вспоминает ли меня? А у меня ведь нет ни номера телефона ее, ни адреса…
Расплатившись в кафе, я, неуклюже подхватив розы, направился к дому. У входной двери я внимательно проглядел короткий список жильцов, среди которых было и «мое» имя.
– Кто там? – почти сразу я услышал довольно звонкий, но все-таки слегка по-старчески надтреснутый голос.
– Извините, госпожа Иттенбах, это я, Кристоф, – приложившись чуть ли не губами к микрофону, сказал я. – Простите еще раз, видимо, я случайно в поисках ключей нажал локтем на звонок.
– Добрый день, Кристоф, не беспокойтесь, – с явным облегчением мягко проговорила соседка, – проходите, я вас впущу.
Я даже не успел достать ключи, а дверной зуммер уже сработал, и я вошел в дом.
Подойдя к «своей» квартире, я хотел было вставить ключ в замок, но тут же передумал и направился к квартире соседки. Звонка у ее двери почему-то не оказалось, и я постучал, правда, не слишком сильно в дверь.
Через мгновение фрау Иттенбах ее широко раскрыла и приветливо улыбнулась мне, заботливо спросив:
– Вы ключи свои нашли?
– Да, спасибо. Все в порядке, – ответил я и, достав из-за спины розы, протянул их соседке. – Это вам.
Иттенбах, не раздумывая, взяла цветы, осторожно приложила их к груди и слегка прикоснулась к моей руке:
– Какой вы галантный, Кристоф! Мне уже давно никто не дарил цветы, а тут красные розы. Спасибо! Пойду поищу для них подходящую по размеру вазу…
И соседка, кивнув мне с мягкой улыбкой, скрылась в своей квартире. Мне показалось, что на минуту у нее в глазах появились слезинки. Но может быть, мне действительно просто привиделось…
У себя в квартире я сразу пошел в кабинет, бегло просмотрел врученный мне Максом договор с парфюмерной компанией, потом открыл лежавшую на письменном столе книжку Д. Огилви и углубился в чтение.
Уже через пару страниц я наткнулся на формулу автора, которая прозвучала для меня вполне убедительно: «Прежде всего вы должны внимательно изучить продукт, который вам предстоит рекламировать. Чем больше вы о нем знаете, тем выше вероятность того, что вы натолкнетесь на БОЛЬШУЮ ИДЕЮ».
Достав из картонной упаковки флакон с парфюмом, вернее, туалетной водой, как значилось в приложенном к нему описании, я вытащил стеклянную пробку и поднес пузырек к лицу.
Надо сказать, что аромат не ударил мне в нос, а, по моему ощущению, как бы медленно вполз в ноздри, раскрываясь там затем как что-то, напомнившее мне смесь запахов луговой травы и фруктового сада с небольшой горьковатой нотой. Я тут же сверился с описанием, которое, понятно, составляли профессионалы. Они особо выделили здесь нотки бергамота, ветивера и миндаля, дополнив их лавандой и геранью.
Мне лично аромат понравился. Сам я не являюсь стойким приверженцем какой-либо одной марки туалетной либо парфюмерной воды, стараюсь их менять время от времени для разнообразия, отдавая предпочтение известным и не самым недорогим производителям.