Vladimir Polenov – Граффити. Роман (страница 8)
– Бр-р! – отхлебнув бесцветную пахучую жидкость, я непроизвольно поморщился, отставил стопку в сторону и убрал бутылку в холодильник, хотя первым моим желанием было вылить ее содержимое в раковину.
После импровизированного ужина и невыпитой водки меня стало клонить ко сну. В спальне, откинув покрывало с кровати, я воззрился на постельное белье на предмет проверки, насколько оно свежее. Наволочка, простыня и пододеяльник не имели ни малейшей складки, отливали белизной и еще сохранили аромат кондиционера после стирки.
Не задумываясь о дальнейшем, я сбросил с себя всю одежду на прикроватную банкетку, осторожно залез на кровать и тут же забылся глубоким сном.
Полицай-майстер Рёпке из отделения полиции при германском бундестаге был немало удивлен, когда его по рации неожиданно вызвали к полицай-обер-комиссару Видману в секцию ZS1 парламентской администрации.
Вообще-то начальство не слишком баловало нижние полицейские чины своим вниманием. Из более чем 200 работающих посменно сотрудников специального подразделения стражей порядка при бундестаге лишь немногие могли похвастаться более или менее регулярным общением с «небожителями», исключая непосредственных руководителей. Там, наверху, видимо, считали, что заняты настолько важной каждодневной текучкой и стратегическим планированием, что вникать в дела и заботы подчиненных было бы излишней тратой времени. Если те, конечно, не натворят на службе или вне ее чего-то такого, за что высокое полицейское начальство может получить нахлобучку от еще более вышестоящего руководства.
Когда Рёпке вошел в кабинет шефа, обер-комиссар Видман встал из-за стола, обошел его и протянул руку младшему чину для приветствия. Это было необычно – в большинстве случаев начальство даже не всегда полностью отрывало глаза от бумаг или компьютера на письменном столе и при виде подчиненного просто молча махало рукой, призывая того приблизиться, но не предлагая сесть.
– Входите смело, Рёпке, – ободряюще улыбнулся высокий, с тщательно уложенными, довольно густыми, но почти полностью седыми волосами, обер-комиссар. Заметная родинка на левой щеке придавала ему несколько менее официальный, даже в чем-то романтичный вид. – Мы вас надолго не задержим.
Тут только полицай-майстер увидел, что кроме Видмана в кабинете был еще человек в гражданском, сидевший в минималистского вида кресле за приставным столиком. Он приветливо кивнул Рёпке, не поднимаясь с места.
Полицай-майстеру бросилось в глаза, что незнакомец выглядел как-то не совсем обычно для посетителя этой части бундестага: светловолосый молодой человек в элегантном темно-синем костюме с сорочкой и галстуком сдержанных тонов в отличие от кричащих, главное, подходящих для телевизионной картинки расцветок галстуков
«Видимо, самомнение у него довольно высокое», – подумал Рёпке, но раздумья его прервал приглушенно-вкрадчивый голос шефа.
– Познакомьтесь, Рёпке: это сотрудник консульского отдела посольства России, – тут Видман прервался на секунду, чтобы взять со стола визитную карточку, и, бросив взгляд на нее, уточнил: – Господин Игнатов.
– Очень рад, – без выражения произнес дежурную фразу Рёпке и слегка склонил голову, чтобы уж не показаться совсем невежливым.
Русский привстал с той же горделивой осанкой, с какой сидел, и почти без акцента мягким баритоном ответил:
–
И тем стал для Рёпке несколько более симпатичным, хотя он сам себе не хотел в этом признаваться, потому что к русским у него было сложное отношение: ему казалось, что они и сейчас, в 21 веке, не оставили своих планов, если что, дойти до Берлина, как в минувшем столетии. Хотя, вынужден был признаться себе полицай-майстер, они и без того уже настолько плотно обосновались в столице ФРГ, что захватывать Берлин вооруженным путем им вроде бы уже и не надо.
– Перейдем сразу к делу, – возвратившись к своему столу и не предложив Рёпке сесть, заговорил уже другим тоном обер-комиссар. – В Берлине пропал российский гражданин, Алексей Чумаков. Он уже третий день не выходит на связь со своим работодателем. Тот, конечно, обратился в посольство России, и вот господин консул Игнатов здесь, у нас.
– А почему вы пришли именно сюда? – осмелился спросить полицай-майстер, обращаясь напрямую к русскому.
Вместо Игнатова ответил обер-комиссар:
– Хороший вопрос, коллега. Работодателю Чумакова из его планов для посещения Берлина доподлинно известно одно: он точно собирался посетить наше здание в надежде отыскать автограф своего прадеда на сохранившихся фрагментах стены рейхстага. Конечно, мы проверяем берлинские отели, но пока следов Чумакова не нашли. Сейчас опрашиваем служителей бундестага на предмет того, не видел ли здесь кто-либо из них этого русского.
Видман протянул полицай-майстеру из-за стола листок бумаги из принтера, на котором красовалось несколько размытое при пересылке фото молодого человека с короткой прической в модных безободковых очках и в светлой сорочке с отложным открытым воротником типа апаш, также вновь вошедшим в моду. На лице у парня запечатлелась веселая улыбка – в момент, когда было сделано фото, он явно не предполагал, что когда-нибудь его будут разыскивать в Берлине.
– Посмотрите внимательно, Рёпке, – выдержав необходимую полицейскому для разглядывания фотографии короткую паузу, обратился к нему обер-комиссар, – не приходилось ли вам встречать его среди посетителей бундестага во время вашей смены.
– К сожалению, нет, – ответил Рёпке не задумываясь, – я бы его точно запомнил.
Он сам не знал, почему сказал это с такой уверенностью. Может быть, потому что пропавший парень внешностью напомнил ему племянника Йенса, которого Рёпке любил, как собственного сына: своих детей у полицай-майстера не было. Как, впрочем, и жены.
– Может быть, имеет смысл просмотреть записи с наших видеокамер? – несмело проговорил Рёпке, возвращая листок с фотографией обер-комиссару.
Тот недовольно махнул рукой, как бы давая понять, что начальство и без него до этого додумалось:
– Только камеры у нас третий день не работают из-за внешней кибератаки, а наши хваленые айтишники пока так и не смогли все наладить.
Видман почесал переносицу и вновь поднял взгляд на Рёпке:
– Скажите, а не было ли чего-нибудь необычного в дни вашего дежурства в тех зонах нашего здания, где бывают посетители из числа туристов?
– Вообще-то, дежурство шло как обычно, – на минуту задумался полицай-майстер, непроизвольно сузив взгляд, – пришлось сделать замечание одной мамаше, которая, казалось, даже и не собиралась успокоить своего пятилетнего малыша, принявшего носиться как угорелый по коридорам бундестага. Но так довольно часто бывает…
Рёпке почесал переносицу и, подняв кверху указательный палец правой руки, добавил к сказанному:
– Был еще один молодой человек, которому вроде бы стало плохо внизу, на первом этаже. Ему пыталась помочь девушка, но она не выглядела его подругой – видимо, просто проходила мимо. Я к ним подошел, спросив, не нужна ли помощь. Молодой человек ответил отрицательно. Но на всякий случай я проверил у него документы: гражданин ФРГ, зарегистрирован в Берлине, адрес регистрации я потом себе записал – также на всякий случай.
– Вы абсолютно правильно действовали, Рёпке, – покровительственно-начальственным тоном произнес обер-комиссар, – наша с вами обязанность – быть не только на страже закона, проявлять бдительность, но и в равной мере заботу и внимание к гражданам.
Полицай-майстеру оставалось только кивнуть в знак согласия.
Видман продолжал, на этот раз уже в привычном деловитом ключе:
– Скажите, вы можете описать внешность этого парня с девушкой?
– Молодой человек, примерно 33—35 лет, стройный, предположительно 185 см роста, блондин, глаза голубые, лицо узкое, подбородок прямой. Одет, как все: темно-синий костюм, светло-голубая футболка. Внешне парень выглядит неплохо. Неудивительно, что девушка сразу бросилась ему на помощь, – заключил Рёпке.
– А что с ним случилось? – поинтересовался молчавший до этого, но внимательно слушавший диалог полицейских русский консул.
– Мне кажется, он упал в обморок или просто почувствовал себя плохо, но потом, судя по всему, довольно быстро пришел в себя.
– Хорошо, спасибо, – подвел итог беседе обер-комиссар и выразительно глянул на русского, как бы давая понять, что дальше рассиживаться в кабинете ему не стоило. – Возможно, мы еще вернемся к тому, что вы нам рассказали, Рёпке. А вам, господин Игнатов, мы сообщим, если получим какие-либо сведения о вашем пропавшем соотечественнике.
Пожевав губами, Видман счел необходимым добавить:
– Разумеется, в пределах нашей компетенции как отделения полиции при бундестаге. В остальном обращайтесь к коллегам из полиции земли либо на федеральном уровне.
Все участники встречи пожали друг другу руки. Рёпке и Игнатов вышли из кабинета, и каждый из них молча отправился по своим делам. Видман счел вопрос, во всяком случае, на время, закрытым и твердо решил, что пора обедать. В Германии, подумал он, есть по меньшей мере две святые вещи – обед и конец рабочего дня (так называемый