Vladimir Polenov – Граффити. Роман (страница 7)

– Макс, ты сам-то как человек, а не как адвокат внутри себя, согласен с прокурором?

Гость посмотрел на стоящую на придиванном столике вторую, еще не открытую бутылку пива, но не дотронулся до нее и с небольшой паузой, которая ему потребовалась, очевидно, для раздумья, медленно произнес:

– Видишь ли, вникая в это дело, я не могу не вспомнить известный случай с экспериментом в калифорнийской школе в 1967 году, по-моему. Там тоже учитель попытался подвести учеников к пониманию сути нацизма в Германии через установление жестких правил для них и создание молодежной группировки. Помнишь, у нас вышел, кажется, в 2008 году фильм на эту тему «Эксперимент-2: волна»? Ассоциация в нашем случае хоть и не прямая, но уж очень близкая к той истории.

Тут я невольно поймал себя на том, что что-то, пока не вполне осязаемое, забрезжило в моей памяти.

А Макс продолжал:

– Надо понимать, что в наше благословенное время всеобщей гармонии любое упоминание о терроре очень нервирует канцлера Нёллера. В его наконец-то правящей в Берлине баварской ХСС партийная масса очень не любит встрясок такого рода.

– А сколько лет этому берлинскому учителю? – теперь уже заинтересованно спросил я.

– Да он совсем зеленый – ему 25 лет, только что окончил университет, – пренебрежительно махнул рукой Макс. – Поколение зумеров: амбиций много, склонны к нестандартным подходам, хотят перестроить мир под себя, хотя далеко не всегда разделяют реальность и виртуальность. Это не я говорю, а психологи.

Макс взял в руки вторую бутылку с пивом, которую я до этого открыл тем же подручным способом, и жадно прильнул к ней губами.

– Если он зумер, то кто такие мы с тобой? – я вспомнил, что вроде бы что-то читал насчет поколенческих различий.

– Мы-то? – еще более ослабив узел галстука, как бы уточнил «мой» друг. – Мы – миллениалы! Нас голыми руками не возьмешь!

И тут же с несколько удивленным видом уставился на меня, забыв про пиво:

– Вообще-то, Крис, ты задаешь какие-то странные вопросы. Тебе ли не знать, кто такие зумеры и миллениалы, ты же в основном для них работаешь в своем рекламном бизнесе.

– Это я тебя проверял, Макс, – криво усмехнувшись, заметил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более непринужденно. – А, кстати, ты будешь-таки защищать этого «террориста»?

– Боюсь, что придется согласиться, хотя, как ты знаешь, это вообще-то не мой профиль, – откинувшись на диване и разведя руки в стороны вдоль его спинки, отвечал адвокат. – У этого парня серьезный папаша – глава концерна Hegerlein. Чтобы спасти своего отпрыска, он предложил мне такой гонорар, что я смогу полгода ничего не делать и отдыхать на Мальдивах в каком-нибудь Soneva Fushi или отправиться в кругосветное путешествие месяца на три.

– Отлично понимаю тебя, – сказал я вполне искренне, поскольку обозначенная Максом перспектива, несомненно, прельстила бы и меня. – Ну и как, ты справишься с его защитой?

– У тебя есть сомнения в моей квалификации? – ухмылка Макса показала, что на мой, как видно, риторический вопрос вариантов ответа быть не могло. – Хотя, я думаю, будет непросто: прокурор явно хочет заработать дополнительные очки на этом, в общем-то, пустяковом случае. Видимо, ему не дает покоя медийный эффект от сравнительно недавней поимки «ветеранов» RAF во Фридрисхайне. Помнишь их: Клетте, Гартвиг и Штауб?

Я, конечно, эти имена и факты не помнил, но утвердительно кивнул головой.

Макс, к которому я успел за это короткое время почувствовать нечто вроде симпатии, допил одним глотком остатки содержимого второй бутылки пива и, удовлетворенно хмыкнув, заявил:

– Вообще-то я пришел к тебе по делу.

После этого последовала многозначительная пауза, и гость затем продолжил в расслабленно-деловом тоне:

– Фирма Bäurer & Hirtz — ты знаешь, это парфюмеры в Берлине, – разработала новый аромат в двух вариантах (для женщин и мужчин), для которого ищут сейчас хлесткое, а главное, хорошо продаваемое название и соответствующий сопроводительный слоган. Им известно, что мы с тобой друзья, поэтому и связались со мной. Я им, правда, сразу сказал, что брать на себя роль переговорщика по цене твоей услуги не буду, но с установлением контакта помогу. Тем более что тебе, по-моему, уже приходилось работать с парфюмерщиками?

Я на это неопределенно хмыкнул, а Макс мне тут же пришел на помощь:

– Если не ошибаюсь, это был Baldessarini?

– Ну да, – ответствовал я, не имея ни малейшего представления о каких-то своих былых связях с производителями ароматов. Конечно, за исключением более или менее регулярных покупок туалетной воды для личного потребления.

– Ты подумай, Крис, дело-то, по-моему, с твоими талантами нехитрое, а деньги они готовы отвалить тебе, особенно в случае успеха, немаленькие.

При этих словах Макс полез в своей изрядно похудевший после вынутых бутылок пива портфель и достал оттуда несколько скрепленных вместе листков формата А4 в плотном прозрачном файлике:

– Это проект договора. Посмотри потом в спокойной обстановке и позвони мне, когда определишься с решением. Я проглядел документ, внес там пару поправок, чтобы четче защитить твои интересы, но в целом договор, на мой взгляд, вполне приемлем.

Тут приятель перед тем, как протянуть мне бумаги, задержал их на пару секунд в руке и с хитрым прищуром осклабился:

– Так и быть, много не возьму с тебя за свою работу – бутылки Chateau Margaux 1er Cru 2020, думаю, будет достаточно.

Мне оставалось только кивнуть в знак согласия, хотя я не очень представлял себе, что это за вино и сколько оно вообще может стоить.

– Ну и прекрасно, – довольно проговорил Макс, подхватил свой бесценный портфель, не без труда поднялся с широкого и глубокого дивана и сразу заключил меня в объятья, при этом похлопав пару раз мне по спине портфелем.

Хорошо, что в нем уже не было бутылок, иначе этот «ласковый» дружеский жест стал бы для меня существенно более ощутимым.

Закончив размахивать портфелем, Макс вдруг хлопнул себя по лбу, вновь полез в свое вместительное кожаное хранилище, достал оттуда небольшую коробочку из простого коричневато-желтоватого картона и протянул ее мне со словами:

– А вот и предмет для разгула твоей буйной фантазии!

В коробке в невзрачном стеклянном флаконе был, как я предположил, тот самый аромат, к которому я должен придумать хлесткое, а главное, хорошо продаваемое название.

«Понюхаю позже», – решил для себя я и поднялся с кресла.

– Не провожай, – сказал как отрезал МКР и бодро двинулся к двери, не оглядываясь.

Закрыв за ним дверь, я устало плюхнулся на диван на то место, где сидел Макс, и надолго задумался, тупо глядя в мертвый экран большого телевизора напротив диванной группы.

Допив остаток пива в бутылке, я решил до конца исследовать квартиру, полностью изучить которую я до этого не успел, так как мне помешал телефонный звонок, а затем и визит Макса Райнельса.

Обойдя стенку с ТВ-зоной слева, я обнаружил небольшую дверь, которая, как оказалось, вела в еще одну комнату.

Можно было предположить, что по изначальному плану это была вторая спальня или комната для гостей, переделанная в рабочий кабинет. Там напротив окна размещалась простая, но достаточно просторная комбинация белого цвета из компьютерного и письменного столов. В центре возвышался моноблок с подключенным к нему компактным лазерным МФУ. Вокруг были разбросаны различные рекламные листовки, перемешанные с рукописными и машинописными заметками на белой офисной бумаге с пометками на полях. С краю справа на столе лежала книга David Ogilvy über Werbung с многочисленными разноцветными самоклеющимися закладками. Видно, это была в самом прямом смысле настольная книга.

У стола располагалось массивное, эргономичное, мягкое и по виду дорогое кожаное кресло на колесиках с регулируемой высотой и подушкой под поясницу. У стены стоял почти такой же, как в гостиной, прозрачный стол, на этот раз без стульев, заваленный какими-то бумагами.

Компьютер был включен. На дисплее радовал глаз морской пляж с мирно плещущим прибоем. Я нажал на клавишу enter, и компьютер запросил код. У меня рука сама потянулась к клавиатуре, и пальцы быстро набрали на ней ogilvy. Код подошел.

«Незатейливо…» – подумал я.

В строке поиска я набрал Christoph Hoppenau. Сведения были довольно скупые, немногим более детальные, чем я услышал от Макса: 35 лет, специалист по рекламе, копирайтер, самозанятый, отдельные публикации в профильных журналах Horizont, Transfer — Werbeforschung & Praxis, Werben und Verkaufen. До Википедии не дорос.

Пока я возился с компьютером, меня охватило острое чувство голода, по-видимому, усугубленное к тому же выпитым пивом. На кухне я нашел холодильник, дверца которого, слава богу, была свободна от пошлых магнитиков, распространившихся, к сожалению, повсеместно.

За дверцей оказался неплохой набор продуктов и напитков, включая пиво и бутылку водки Gorbatschow. Нашлась и запакованная в прозрачную фольгу порция готового блюда – паста с соусом песто и куриное филе. Дата изготовления, которую я сравнил со смарт-часами на руке, вчерашняя – пока еда не просрочена. Оставалось только проколоть фольгу в нескольких местах и загрузить «деликатес» в микроволновку, которая разместилась почему-то на холодильнике.

Мой ужин быстро подогрелся, я без труда нашел на кухне и столовые приборы, и салфетки, и соль с перцем, разрезал пополам булочку и хотел было приняться за еду. Тут я вспомнил о водке, достал бутылку и налил себе для пробы из нее в стандартный для этого напитка Shotglas объемом 20 мл. В моей ситуации, как мне казалось, это будет нелишним.