Vladimir Polenov – Граффити. Роман (страница 11)
– Входите, прошу вас…
Мне ничего не оставалось, как нажать на кнопку открывания двери подъезда. Но почему-то я был не очень удивлен их визитом, хотя сам себе не мог бы объяснить почему.
Вошедшие в квартиру полицейские, поздоровавшись, сразу протянули мне свои служебные удостоверения красноватого цвета, из чего я заключил, что они из уголовного розыска (откуда я это знал, мне самому было непонятно).
Того, кто помоложе, звали Флориан Шулер, криминаль-хаупт-комиссар, а его коллега более старшего возраста, но младший по рангу, звался Хартмут Альберт, криминаль-обер-комиссар. Он и сразу взял, так сказать, быка за рога:
– Скажите, пожалуйста, господин Хоппенау, где вы были вчера вечером, примерно в 23.00?
Интересно, что они обращались ко мне, даже не попросив предъявить мои документы.
– Я был дома и, по-моему, уже лег спать…
– А из дому в это время вы не выходили? – это уже захотел уточнить хаупт-комиссар Шулер.
– Нет, я же сказал, что уже лег спать, ну или готовился ко сну.
Пока мне было совершенно не ясно, что привело их сюда и как они обо мне узнали.
– Это ваша машина – темно-серый
Я автоматически бросил взгляд на столик под зеркалом в прихожей, где лежали ключи от автомашины с брелоком названной полицейским марки. Их наличие я непроизвольно зафиксировал, когда впервые переступил порог квартиры, но до этого даже не дал себе труда задуматься над тем, есть ли у меня «своя» машина, хотя для проживающих в этом районе города наличие машины достаточно высокой степени комфортности – нечто само собой разумеющееся.
– Моя, – подтвердил я, – а что с ней?
– Мы заметили, что, судя по красной лампочке на видеорегистраторе, он там и сейчас работает, – напряженно глядя мне прямо в глаза, растягивая слова, проговорил обер-комиссар Альберт. – У вас могут возникнуть проблемы.
Конечно, я и понятия не имел, есть ли в машине видеорегистратор и что он вообще там делает. Но мне стало интересно, что побудило полицейских взять на себя задачу определить владельца машины, хотя для них это не так сложно, и затем подняться сюда. Чтобы сделать мне выговор за невыключенный прибор?
– А что за проблемы? Сядет аккумулятор? – пытался сыронизировать я.
Шулер в тон своей фамилии поднял указательный палец кверху и назидательным тоном произнес:
– Вы должны знать, что не разрешено фиксировать дорожную ситуацию постоянно и без какой-либо причины. Понятно, что ваша улица – не автобан, но она открыта для проезда, и получается так, что видеофиксация здесь может трактоваться как серьезное вмешательство в общие личные права заинтересованных участников дорожного движения…
Видно было, что господин Шулер хорошо учился в полицейской школе. Я сделал вид, что полностью оценил серьезность момента и, потупив взор, поблагодарил полицейских за любезное предупреждение, заявив о готовности немедленно спуститься вниз, к машине, и выключить злосчастный прибор.
– Давайте сделаем так, господин Хоппенау, – вновь вступил в разговор обер-комиссар Альберт, – мы спустимся вместе с вами к машине, вы ее откроете, снимете и передадите нам видеорегистратор. Мы возьмем его с собой, и наши эксперты изучат записи, чтобы определить, нет ли тут каких-либо нарушений, о которых вам говорил мой коллега. Вы согласны с таким подходом?
Я с готовностью кивнул в знак согласия, подхватил ключи от машины и направился с полицейскими к выходу. Поскольку марка и цвет мне были со слов стражей порядка известны, я уверенно подошел к автомобилю, нажал на брелок, и замки дверей с мягким щелчком открылись.
Видеорегистратор, действительно, работал. Я попытался снять его, но у меня сразу не получилось, и Шулер, увидев мои неловкие усилия, вызвался помочь. Он справился буквально за секунду.
Положив «мой» видеорегистратор в целлофановый пакет, который у полицейского, понятное дело, оказался в наличии, Шулер удовлетворенно хмыкнул и протянул мне руку для прощания:
– Благодарим вас, господин Хоппенау. Прибор мы вам вернем, когда сделаем нашу работу.
Потом последовала короткая пауза, как будто он задумался. Шулер сунул затем руку в наружный карман пиджака, вынул оттуда визитку с маленьким гербом Берлина в центре полицейской звезды на лицевой стороне и протянул ее мне со словами:
– Обращайтесь, если что…
Альберт молчаливо пожал мне руку, что-то явно хотел сказать, но, видно, передумал и, махнув рукой, последовал за коллегой к неприметной невдалеке припаркованной темной машине без опознавательных знаков типа полицейского спецсигнала. Впрочем, он вполне мог быть скрыт под решеткой радиатора либо в салоне, где его при необходимости можно было бы быстро сунуть под ветровое стекло либо водрузить на магнитном основании на крыше.
Проводив полицейских долгим взглядом, я, облегченно вздохнув, вернулся в квартиру.
Но там меня стал мучить вопрос: почему полицейские начали свой визит ко мне с вопроса о том, что я делал вчера поздним вечером и выходил ли я в это время из дома?
И еще: для чего на самом деле их так заинтересовал мой видеорегистратор? И вообще: при чем здесь уголовная полиция?
Послеполуденное солнце, казалось, с особым удовольствием просачивалось сквозь щели и дыры шаткой, но тем и привлекательной тростниковой конструкции бара «Пеликан», окруженного спокойными водами Карибского моря.
– Эй, Бинхен, не хочешь искупаться? – Фабиан вот уже полчаса стоял в воде, опираясь ногами на песчаную отмель, а локтями на импровизированный пол-лежанку бара, и, сдвинув солнцезащитные очки на лоб, сверлил взглядом Сабину, начиная с выреза над ее купальником и кончая белыми ступнями ее почти дочерна загорелых ног.
Девушка растянулась на тростниковой решетке, подложив под себя полотенце, наслаждаясь солнцем и неслышным дыханием моря.
– Отстань, Фаби, – лениво проговорила Сабина, на этот раз даже не став выговаривать подельнику за нелюбимое ею обращение, – лучше принеси нам с Луки еще по бутылке
Лукас сидел на жестких тростниковых прутьях, устроившись рядом с Сабиной и, конечно же, с ноутбуком на коленях. Прислониться спиной для удобства ему было не к чему, поэтому он время от времени покачивался назад и вперед, чтобы как можно дольше удержаться в этой не слишком комфортной позиции.
Фабиан мотнул головой то ли в знак согласия, то ли неудовольствия от полученного приказа, но тем не менее послушно зашагал по отмели к стойке бара, украшенной туристами нехитрыми сувенирами со всего мира. Бармену он просто молча показал три пальца и также без слов получил три бутылки местного ямайского пива.
Луки закрыл ноутбук, зажмурился и шумно выдохнул:
– Всё! Деньги на транзитном счету. Это значит, что они еще сегодня окажутся у нас. Можем планировать наши акции.
Фабиан, ухмыляясь, протянул ему бутылку пива, и Лукас жадно сделал из нее большой глоток.
– Интересно, из чего ямайцы варят пиво? – Лукас вдруг озаботился этим вопросом. – Хмель тут почти не чувствуется, сплошной зерновой вкус…
– Что ты хочешь от американского светлого лагера? Тут и пена жидкая, и она быстро исчезает, – выдал Фабиан мнение эксперта. – Вернешься в Германию, будешь наслаждаться
– Кстати, а когда мы планируем вернуться домой? – этот вопрос Лукас адресовал уже Сабине, которая, будто отрешившись от всего, продолжала невозмутимо принимать солнечные ванны.
– Бинхен, что скажешь? – Фабиан придвинул бутылку с пивом прямо к бедру Сабины.
Та слегка дернулась от неожиданного соприкосновения с холодным стеклом, потом нехотя приподнялась, взяла бутылку в руки и осторожно отпила из нее совсем чуть-чуть.
– Нам нужно дождаться сигнала из Берлина о том, что с этим мальчиком все получилось. – Сабина поправила свои распущенные медного цвета волосы и отхлебнула еще глоток.
– Ты о том студенте-айтишнике? – как бы между прочим поинтересовался у подруги Фабиан.
– Тише ты! – зашипела, повернувшись к нему, Сабина. – Мы здесь не одни.
– Да кто тут нас поймет, – забасил Фабиан, – да и подслушивающих устройств здесь, в открытом море, точно нет.
Бар «Пеликан» в это время не был переполнен. Его хозяин Флойд Форбс о чем-то болтал с местными приятелями за угловым столиком. Туристы на лодках приезжали, осматривали бар, развешанные по его стенам футболки, флажки, визитные карточки и прочие приветы от их предшественников, ахали, делали фото на память. Правда, лишь немногие из них что-то покупали в баре, зато почти каждый оставлял пару долларов (ямайских побольше, американских поменьше) в большой пивной кружке с портретом Боба Марли, притулившейся на стойке.
Лукас, опустошив бутылку с пивом, вновь открыл свой ноутбук и с головой углубился в него. Не прошло и десяти минут, как он вскричал с торжествующим видом:
– Всё получилось! Он в руках наших друзей, они знают, что с ним делать, пока нас нет. Можем собираться домой, а, Сабина?
Предводительница группы не спеша приподнялась на лежанке, обвела медленным взглядом Фабиана и Лукаса, на лицах которых явно читалось нетерпение, и милостиво кивнула головой:
– Окей, ребята. Пора. Лукас, посмотри, когда следующий рейс «Кондора» из Монтего-Бей в Берлин.