Vladimir Polenov – Граффити. Роман (страница 12)
Быстро пробежав пальцами по клавиатуре, Лукас тут же с гордым видом сообщил:
– В следующую среду.
Фабиан на радостях стукнул донышком бутылки по тростниковому настилу и поднял вверх большой палец:
– Сегодня суббота, значит, у нас еще три полных дня! Наедимся под конец омаров на Ямайке!
Сабина, несмотря на свою природную холодность и сдержанность, сочла за лучшее подхватить этот настрой и как бы между прочим сообщила:
– Летим бизнес-классом!
– Ура! – раздался хор голосов обоих мужчин.
Но Сабина их слегка осадила, прагматично заметив:
– Думаю, в экономклассе мест, скорее всего, не будет.
Впрочем, это не помешало Фабиану сходить к стойке бара еще за пивом. Набежала небольшая волна от отчалившей от «Пеликана» лодки с туристами, тростниковые стены и пол бара слегка закачались, а Лукас и Фабиан подумали, что, видимо, пиво
У троицы оставалось еще три полных дня, чтобы убедиться в этом.
Позвонил Макс:
– Чем занят, гений рекламы?
Голос его звучал, с одной стороны, вроде бы несколько устало, но, с другой, выдавал нетерпение в предвкушении моего, как он явно ожидал, ни к чему не обязывающего ответа на такой ни к чему не обязывающий вопрос типа банального
– Да вот сижу с той задачей, которую ты мне подкинул.
– И как успехи? – с нескрываемой насмешливой интонацией поинтересовался голос в трубке.
– Пока я в процессе… – мне не хотелось признаваться, что в голову мне практически ничего не шло, как я ни старался сосредоточиться на имеющемся в квартире печатном материале и добытом в дополнение к нему из интернета.
– Бросай ты это дело! – нарочито приказным тоном проговорил Макс и тут же, как бы смягчившись, добавил:
– Во всяком случае, на сегодня.
Откровенно говоря, меня уже стал тяготить творческий тупик, в котором я оказался, работая в квартире в окружении аромата парфюма, которому предстояло придумать сногсшибательное название. Почему-то у меня в голове вертелось слово «спотыкач», но оно явно никак не подходило к туалетной воде без каких-либо существенных «градусов», да еще одновременно рассчитанной и на женщин, и на мужчин.
– Что ты хочешь, Макс?
– Хочу вывести тебя в свет! – Макс, судя по паузе в телефонной трубке, чуть призадумался и важно произнес: – Или, иными словами: хочу вытащить тебя на свет божий. Нечего сидеть взаперти, когда снаружи играет лето и девушки одеты так легко, что даже не слишком сильный ветер их может унести куда-то прочь. Безвозвратно…
Я живо представил себе этот нарисованный Максом образ и рассмеялся.
– Вот, уже лучше. Жду тебя через полчаса внизу. – И Макс отключился, не дожидаясь моего ответа.
Господин адвокат приехал на такси, из чего я сделал вывод, что нам предстоит не поход в театр, музей или на концерт, а рутинное возлияние. Впрочем, я совсем не имел ничего против такого времяпрепровождения сегодня. Просто хотелось развеяться, и хорошо, что это сейчас получится, да еще и не одному.
Макс выбрал для такой совместной «разрядки» старинную пивнушку в Шарлоттенбурге
Пивная, по убранству внутри которой было легко заметить, что она происходит из позапрошлого века, была заполнена почти под завязку. Но Макс, по-видимому, заранее забронировал столик, так что нас сразу провели к нему, бросив веером на стол карточки меню.
– Два больших пива? – спросил дородный усатый официант, глядя куда-то в сторону и выжидательно вытирая руки о зеленый передник. Предложить нам марки пива на выбор, как следовало бы, он явно не собирался.
– Угадал! – широко осклабившись, подтвердил Макс.
Официант тут же умчался к антикварной по виду барной стойке, которую дополнительно украшал старинный кассовый аппарат. В этом интерьере он смотрелся совсем не чужеродно.
Ровно через семь минут мы получили по действительно большому – 500 мл – призывно запотевшему бокалу
–
Но громким этот звук был, видимо, только для нас. Вокруг было довольно шумно, и, так как мы оказались довольно близко к сидящим за традиционным для таких заведений столом для завсегдатаев, шум достигал наших ушей без особых проблем, во всяком случае, для шума.
В нем были ясно различимы элементы оживленной дискуссии на политические темы. Завсегдатаи, как, вероятно, принято в таких случаях, от души проходились по линии правительства во внутренних и внешних делах.
– Я считаю, что канцлером должен был бы быть не Линус Нёллер из ХСС, а Тобиас Месснер из «Альтернативы»! – прокуренный сиплый голос принадлежал широколицему, темноволосому, обильно потеющему мужчине средних лет с фермерской внешностью, но хитрым прищуром пуговиц-глаз. Одет он был в старенький легкий свитер, из-под которого виднелся один конец воротника рубашки, выпущенный наружу, а другой так и не смог увидеть белый свет.
– Но как он мог стать канцлером, если его партия заняла на выборах второе место после ХСС! Хотя я лично был бы не против, – явно не давая спору разгореться с новой силой, миролюбиво произнес, сдув пену в сторону широколицего, другой завсегдатай, чуть постарше приятеля, с более тонкими чертами лица и спокойной, доброжелательной улыбкой. Джинсы и футболка с каким-то забавным принтом и кожаная куртка, свисавшая почти до самого пола с одной стороны стула, делали члена веселой компании существенно моложе его лет.
Широколицый помотал головой, отряхнув пенные капли с лица, и рассудительно продолжал:
– Смотри сам, сколько всего изменилось у нас за последние годы: ХДС и ХСС разделились на самостоятельные партии в общефедеральном масштабе, «Альтернатива» избавилась от приставки «для Германии», и теперь и в других странах ЕС у нее появились подражатели и даже, можно сказать, тезки. О зеленых и либералах уже почти никто не вспоминает. СДПГ же дышит на ладан, не набрав на последних выборах и 10% голосов. А Месснер сейчас опережает по опросам канцлера, потому что Тобиас молод, умен и готов слушать людей.
– Может, нам тебя, Гюнтер, избрать канцлером? – хохотнув, чокнулся кружкой с широколицым третий участник «переговорного раунда». Он выглядел как типичный белый воротничок с аккуратно зачесанными назад светлыми волосами и внимательными голубыми глазами. Его галстук на светло-голубой сорочке был с элегантной небрежностью распущен, но его костюмный пиджак в идеальном порядке висел на спинке стула. Мужчина старался к ней не прислоняться, видимо, потому что опасался помять пиджак.
Гюнтер опять качнул головой и вытер широкой ладонью пивную пену на губах:
– Нет, я для этого не подхожу: не знаю, как стал бы управляться с бабами в правительстве. От них все беды. И цены из-за них растут…
Немногословный «белый воротничок» тут оживился и, нежно поглаживая правой рукой наполовину опустошенную пивную кружку, согласно закивал головой:
– Это точно! На Октоберфесте литр пива в прошлом году поднялся до 25 немецких евро, а 15 г икры с блинами, драниками и сметаной уже стоили больше 80 немецких евро!
Макс, который, как и я, одно время невольно вслушивался в разговор завсегдатаев по соседству, услышав про икру, откинулся на спинку стула и захохотал:
– Кто про свиную ножку, а кто про икру! Вот вам и классовое расслоение по Марксу!
Это мне напомнило, что надо выбрать что-то из еды. Против тушеной свиной ножки по-берлински с гороховым пюре, кислой капустой и отварным картофелем я, конечно же, не возражал. Макс выбрал немалых размеров венский шницель из телятины с соусом из шампиньонов и яичницей-глазуньей. Все это нам тоже принесли довольно быстро, и мы углубились в нашу высококалорийную трапезу, не забывая изредка прикладываться к пенному напитку.
Оживленная дискуссия за столиком по соседству продолжалась.
Моложавый завсегдатай, вытянув тонкие губы, шумно выдохнул на пенную «корону», так что часть брызг попала на свитер «фермера», но тот этого не заметил, и глубокомысленно заявил:.
– Да, напортачили в свое время наши власти, чуть не погубили собственную страну, раболепствуя перед США. Надо же, решили было официально сделать английский вторым государственным языком в ФРГ, как будто мы какая-то Папуа – Новая Гвинея! Даже русские в свое время в ГДР до этого не додумались…
Свиная ножка на минуту отвлекла мое внимание от экскурсов в недавнюю историю. Подняв глаза, я заметил, что Макс внимательно смотрит на меня, как будто впервые увидел.
– С каких это пор ты интересуешься политикой? – откинувшись на спинку стула и держа вилку перед собой, как будто намереваясь проткнуть меня, а не остатки шницеля на тарелке, заинтересованно спросил приятель.
Я не знал, что ответить, потому что понятия не имел о тех или иных своих склонностях, которыми может обладать или не обладать человек. Согласившись встретиться сегодня с Максом, я втайне рассчитывал, что за разговором в располагающей обстановке пивной мне удастся аккуратно выудить у него какие-либо подробности «моей» жизни.