Vladimir Polenov – Граффити. Роман (страница 13)
– А кто же сейчас ею не интересуется? – мне казалось, что этот ответ снимет дальнейшие вопросы со стороны Макса.
– Да, но ты всегда бежал как черт от ладана от всего того, что связано с политикой, не включал телевизор, не читал газет, когда они еще выходили повсеместно в бумажном формате. Пей лучше пиво и доедай свиную ножку, а то остынут. И пиво, и свиная ножка…
Довольный собой, Макс подцепил вилкой последний кусок шницеля на своей тарелке, медленным движением отправил его в рот. Когда со шницелем было покончено, он жестом подозвал официанта и заказал для нас еще два больших пива.
Компания за соседним столом в это время перешла от перемалывания косточек политикам к еще более шумному обсуждению последних футбольных баталий. Правда, меня, как я понял, это совсем не интересовало.
Айке Риттер, двадцатидвухлетний студент факультета математики и информатики Свободного университета Берлина, очнулся оттого, что где-то невдалеке над головой с хорошо слышным грохотом пронесся поезд.
Поначалу он подумал, что это ему показалось, но потом характерный железнодорожный шум повторился, и не раз.
«Наверное, надо мной метро», – подумал Айке, и от этой простой мысли, как ему показалось, у него вновь начала раскалываться голова. Он попытался поднять руку, чтобы приложить ладонь ко лбу, как будто она могла облегчить боль, но не сумел этого сделать. Изогнувшись, насколько мог, он увидел, что обе руки его надежно пристегнуты наручниками к какой-то ржавой трубе, проходящей вверху, на уровне головы студента.
Боль, по его ощущению, сверлила и череп, и мозг, и когда Айке пытался пошевелиться, просто подтянуть к себе ноги, как будто молнией пронзала все его тело.
Замерев, он попытался оглядеться. Длинные светло-каштановые волосы, падающие на лоб и частично закрывавшие глаза, не давали ему отчетливо осмотреть помещение, в котором он находился. Из-за скованных над головой рук отбросить чуб назад он не мог, поэтому просто стал мотать головой из стороны в сторону, чтобы таким образом прояснить взор.
Грязноватое, заваленное ржавыми трубами помещение представляло собой полуподвал с рядом железных, проржавленных опор в центре помещения. Из наполовину утопленных в стенах давно не мытых окон слабо пробивался наружный свет и падал на стоящий посредине видавший виды, грубо сколоченный деревянный стол, на котором вразброс валялись какие-то инструменты. Рядом со столом примостились два колченогих стула, на одном из которых сиротливо белела мягкая в масляных по виду пятнах подушка.
Кроме Айке в подвале никого не было.
– Эй, – попробовал прокричать он, хотя из горла вырвался только слабый хрип. Видимо, крепко его огрели сзади на улице, после чего он, видимо, потерял сознание и более или менее пришел в себя только здесь и сейчас.
– Эй, кто-нибудь! Помогите! – со второй попытки голос его чуть окреп, и он очень надеялся, что кто-нибудь его услышит. Хотя поезда, проносившиеся время от времени над головой, этот шанс не делали сколько-нибудь реалистичным.
– Чего орешь? – раздался где-то слева от Айке грубый, слегка надтреснутый, но в то же время явно молодой голос.
Повернув голову, Айке увидел, что к нему приближается парень в черной косухе не по сезону, темно-серых джинсах и черно-белых кроссовках марки
Айке похолодел, внезапно почувствовав на губах капли пота.
– Чего орешь? – повторил парень, остановившись перед пленником. Не выпуская нож из правой руки, левой он слегка потряс трубу над головой Айке и, убедившись, что та прочно закреплена в стене, отступил на шаг.
– Кто вы? Почему я здесь? И где я? – дрожащим голосом спросил Айке.
Первый и второй вопросы парень в балаклаве проигнорировал, а отвечая на третий, отрывисто произнес:
– Где надо! – и собрался было уходить.
Но его остановил слабый голос пленника:
– Дайте мне хотя бы воды!
– Обойдешься!
– Что я вам сделал?!
– Подожди, узнаешь, – и, так же не выпуская ножа из рук, неприветливый незнакомец удалился.
С лязгом за ним захлопнулась железная дверь, судя по звуку, также снабженная массивным железным засовом.
Айке не без труда смог разглядеть время на наручных смарт-часах. Он несколько раз тряс скованной левой рукой, пока на циферблате не загорелись яркие цифры:
Айке продолжал размышлять, аккуратно поворачиваясь, по возможности, из стороны в сторону, чтобы тело его окончательно не затекло в таком положении: «Большой вопрос: кто эти люди? Зачем я им нужен? Выкуп? Но у меня, сироты из детдома, нет ни родственников, ни богатых друзей, да и сам я простой студент, как говорится, без лишнего гроша в кармане. Будут ли меня искать? И, вообще, уже хочется пить, есть (и не только!), а я даже не могу достать завалявшийся сникерс из брючного кармана…»
И тут, как будто услышав мысли Айке, лязгнул засов, железная дверь отворилась, и перед студентом возник лощеный черноволосый человек лет 35-ти, затянутый в строгий темно-синий костюм, светло-голубую сорочку со сдержанным темно-бордовым галстуком. Он был в модных солнцезащитных очках последней модели от
– Хочешь пить? – мягким, ласкающим голосом обратился он к пленнику.
– Отвяжите меня! – вскричал Айке, с надеждой глядя в глаза так не вяжущегося с обстановкой полуподвала стильного незнакомца.
– Пить хочешь? – повторил тот, словно не слыша крика пленника.
– Да, – сдавшись, опустил голову Айке.
– Эдди, принеси бутылку!
Эдди появился тут же, как будто ждал этого приказа. Он оказался тем самым парнем в балаклаве и с ножом, который и сейчас не выпускал из левой руки, а в правой нес, играя, бутылку минеральной воды
Парень в костюме, ухмыляясь, вновь водрузил на нос свои
Студент открыл рот, но «костюм» стал водить бутылкой из стороны в сторону, продолжая ухмыляться и следить за мечущимся вслед за бутылкой взглядом Айке. Но вскоре мучителю эта игра надоела, и он дал, наконец, пленнику напиться.
Выдавив из себя спасибо, Айке облизнул губы и внезапно севшим голосом спросил парня со шрамом:
– Чего вы от меня хотите?
– Верный вопрос! – удовлетворенно хмыкнул тот. – Мы тебя сейчас освободим, ты поедешь с нами и сделаешь там, куда мы приедем, то, что мы тебе скажем. Откажешься – мы оставим тебя здесь и уже за тобой не вернемся. Возможно, когда-нибудь тебя найдут. Но это будет нескоро. Выбирай!
Но выбирать при таком подходе, конечно, было не из чего.
Айке тряхнул головой, пытаясь согнать со лба и глаз челку, и процедил:
– Я поеду с вами…
– Вот и умница, – удовлетворенно кивнул франт и через плечо приказал Эдди: – Отвяжи его!
Парень в косухе вразвалочку подплыл к Айке, со злобной ухмылкой заглянул тому в глаза и освободил пленника от наручников. Для этого ему пришлось, правда, засунуть нож за пояс.
Когда Айке опустил освобожденные от оков руки, у него было такое ощущение, что они живут как бы отдельно от него: чувствительность в них сохранилась в лучшем случае наполовину. Потирая кисти и морщась от неприятной ломоты в руках, студент отделился от стены, но Эдди толкнул его обратно. На немой вопрос Айке он достал из кармана косухи грязную черную тряпку и завязал ею студенту глаза, причем стянул узел на его затылке так туго, что Айке даже охнул. Чужой пот и грязь щипали ему глаза, затрудняли дыхание, но он счел за лучшее промолчать. «Ничего, терпи», – мягкий, обволакивающий голос человека в костюме его не успокоил. Грубо подталкиваемый Эдди, Айке двинулся вслед за незнакомцем.
От свежего воздуха снаружи у парня чуть не закружилась голова, но его быстро втолкнули в какой-то, как он понял, фургон, и машина сдвинулась с места.
Невдалеке Айке отчетливо уловил шум проносящегося мимо поезда.
Не знаю, зачем меня туда занесло. Но почему-то захотелось вырваться в этот воскресный день из по-больничному стерильной, по-стариковски консервативной, скучно-традиционалистской атмосферы западной части Берлина. После вечерних посиделок накануне с Максом я не стал брать «свою» машину, а решил воспользоваться городской электричкой.
Другая причина была в том, что утром я прочитал в новостях в смартфоне об очередном многолюдном техношествии в центре Берлина. Оно когда-то называлось здесь