Vladimir Polenov – Граффити. Роман (страница 1)
Граффити
Роман
Владимир Михайлович Поленов
© Владимир Михайлович Поленов, 2026
ISBN 978-5-0069-5848-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
⠀
⠀
⠀
⠀
⠀
⠀
⠀
⠀
⠀
⠀
⠀
⠀
⠀
⠀
⠀
⠀
⠀
Персонажи и события этого романа – плод фантазии автора. Всякие совпадения с реальной жизнью – случайны. Или нет.
⠀
Новая теория жизни. Первый разговор.
Автор – «Я», но не автор этой книги
У всякой истории есть свое начало. У фантастической истории их может быть несколько.
Когда я был сопливым пацаном, мы с ребятами иной раз развлекались тем, что разукрашивали старые, покосившиеся заборы неподалеку от нашего дачного участка. Надписи были всякие, и от высокого слога они были, понятно, весьма далеки. Ровненькие, красивые заборы и свежеокрашенные стены мы, как правило, не трогали, потому что знали, как нам влетит за это по первое число. Если, конечно, поймают.
Однажды так и случилось. Мой приятель Валерка каким-то чудом сумел добыть дефицитную тогда краску в виде аэрозольного баллончика. Ну и, конечно, решил потренироваться на, в общем-то, довольно новой дощатой ограде у дома соседа дяди Вити.
На этом заборе около простых железных ворот кривовато висела табличка с надписью «Осторожно, злая собака!» Вообще-то обычно никаких таких собак за заборами нет. В лучшем случае по двору гуляет толстый ленивый кот, который даже не удостоит вас взглядом, если вы вдруг неожиданно для него окажетесь по ту сторону забора.
Но у дяди Вити собака была. Да не просто пес, а злющий ротвейлер по кличке Арнольд, названный, видимо, в честь известного актера в роли Терминатора.
Когда мы просто проходили мимо дома дяди Вити, Арнольд нещадно лаял надсадным басом и упорно провожал им нас, передвигаясь вдоль длинного забора, пока «нарушители» не оказывались на достаточном, по мнению пса, расстоянии от дома. Этот неизменный ритуал так хорошо вписался в наши будни, что мы просто не могли себе позволить его не соблюдать.
Зачем мы выбрали для «граффити» на этот раз не старую развалину, а прилично выглядевший забор у вполне пристойно смотревшегося дома, я не знаю. Может быть, нам хотелось дополнительно позлить недоброго пса, хотя собаки, понятно, надписи не читают, тем более с другой стороны забора. Или же все другие заборы мы уже прошли, и остался только этот.
Знаю одно: тогда мы были большими дураками-несмышленышами, которые не испытывали ни потребности, ни желания хорошенько подумать перед тем, как затевать что-то «развлекательное». Впрочем, кто из нас в том возрасте мог числиться в мудрецах или ревнителях морали…
И вот Валерка приготовил баллончик, а я принялся отвлекать Арнольда, бегая вдоль забора туда и обратно. Пес, как обычно, следовал с той стороны за мной. В какой-то момент я остановился у противоположного от места нахождения Валерки конца забора и принялся «беседовать» с Арнольдом.
Пес моего ласкового голоса не понимал или не хотел понимать и продолжал громко лаять. Дяди Вити, видимо, не было дома, иначе он, конечно, давно бы уже выскочил, чтобы нас прогнать.
Валерка в это время решительно, как заправский бармен, встряхнув баллончик с краской, принялся широкими мазками наносить на забор надпись. Что конкретно должно было там появиться, мы с ним заранее не обсуждали, так что Валерка малевал то, что ему пришло на ум.
«У дяди Вити не все дома!» красовалось на заборе в результате.
Вообще-то наш сосед был вполне нормальным мужиком, только не очень общительным. К нам он заходил, по-моему, раз и два за несколько лет и то лишь для того, чтобы одолжить какую-то мелочь по хозяйству. Свои «долги» нам он всегда возвращал, хотя мама и пыталась отнекиваться, резонно замечая, что все это, действительно, мелочи.
Так что с разумным поведением у дяди Вити было все в порядке. Только вот недавно, как рассказывали, от него ушла жена, и он остался один в своем просторном, по свидетельству местных старожилов, доме. Нас и Валериных родителей дядя Витя к себе не приглашал. От других соседей мы узнали, что расстаться с мужем жену дяди Вити заставили его «занудность», нежелание развлекать ее походами в кино, театр или на дискотеку (она была, надо сказать, заметно моложе супруга). Да и работа его техником в соседнем лесхозе не приносила, видно, того дохода, на который рассчитывала жена.
По малолетству мы, конечно, не задумывались над такими грустными историями, тем более что до подобного рода житейских передряг нам с Валеркой было еще ох как далеко…
Мой приятель, если судить по его многозначительным подмигиваниям, был очень горд тем, что фраза на заборе получилась у него «забористой», то есть довольно двусмысленной. В нашем классе он был любимцем учительницы по русскому языку и литературе, там как пытался сочинять стихи и рассказы. И это получалось у него, по словам Рены Александровны, совсем не плохо. Она даже доверяла Валерке иной раз проверять вместо себя сочинения и диктанты учеников и – вот здОрово! – выставлять им оценки. Правда, после такой проверки у всех его одноклассников почему-то оказывались сплошь пятерки и четверки. Причем пятерок было гораздо больше. Как, впрочем, и исправлений в текстах, сделанных явно не авторской рукой…
Только вот заборное творчество Валерки в этот раз никто не оценил. Случилось так, что в тот момент, когда мой приятель, стоя в некотором отдалении от забора, наслаждался разглядыванием своего творения, мимо проезжал на машине его отец, возвращавшийся из города. Увидев нас, он притормозил.
Ему не надо было ничего объяснять. Выйдя из машины, папаша без слов огрел Валерку подзатыльником, хотя и не очень сильно. Баллончик с краской выпал из Валеркиных рук и покатился на дорогу. Там он тут же попал под колеса проезжавшего мимо автомобиля. Краска выдавилась из баллончика и расползлась на дороге большим ярко-красным пятном, очень похожим на кровь.
– Пойдем, бесстыдник, – взяв твердой рукой Валерку за воротник куртки, глухим голосом проговорил его отец и повел парня к машине. На меня он только пристально, с недобрым прищуром посмотрел, но ничего не сказал.
Валерка с отцом уехали, а я, растерянный, так и остался стоять у забора. Даже Арнольд притих, явно не понимая, что ему со мной делать дальше.
В это время на проселочной дороге возобновилось движение. Сплюснутый баллончик перекатывался по дорожному полотну от машины к машине. Наконец, отброшенный колесом в сторону, он попал мне прямо под ноги. Я тут же его от себя рефлекторно отшвырнул.
До меня вдруг стало доходить, что мы сотворили несусветную глупость, по сути, ни за что оскорбив и обидев дядю Витю. Хорошо, что его нет дома и он не видит этой дурацкой надписи на своем заборе. Но что будет, когда он вернется домой?
У меня теперь было такое чувство, что не Валерка, а я получил подзатыльник, и у меня реально заболела голова.
Я думал в первую очередь о содержании надписи, а не о том, что мы к тому же еще испортили внешней вид ограды. На нее уже стали обращать внимание проезжавшие мимо водители и их пассажиры. Кто-кто из них, догадавшись об авторстве «граффити», даже погрозил мне из окна машины кулаком, неслышно для меня выругавшись в мой адрес.
Пока я, неловко переступая с ноги на ногу, корил себя, что не остановил Валерку и вначале даже не спросил его, что тот намерен намалевать на заборе, появилась машина его отца – дяди Паши. Оттуда, неуклюже скособочившись, вылез понурый приятель.
Дядя Паша вышел из машины следом за ним, открыл багажник, вытащил оттуда четыре большие банки с краской и огромную кисть. Бросив косой взгляд на меня, по-прежнему застывшего в растерянной позе, дядя Паша вновь наклонился к багажнику и достал оттуда вторую кисть неменьшего размера.
– Иди сюда, – поманил он меня к себе пальцем, и я, наконец, стронулся с места.
– Здрасьте, дядя Паша, – неуверенно проговорил я, стараясь не глядеть на отца Валерки.
Дядя Паша не ответил и небрежным жестом, точно выразившим его отношение к соучастнику «преступления», сунул мне в руку вторую кисть, а первую протянул Валерке со словами:
– Замажьте это ваше… граффити, а заодно и покрасьте весь забор заново. Думаю, краски хватит. А с Виктором мне из-за вас придется объясняться, когда он здесь появится. Работайте, маляры, вашу мать!
Дядя Паша сел в машину и уехал. Мы с Валеркой еще пару минут оставались стоять у дороги, провожая взглядом автомобиль, и только потом понуро побрели к ограде.
Нам, можно сказать, повезло, что изначальная краска на заборе была темной, и поэтому скрыть за новым слоем Валеркины красные каракули было, в общем-то, не так уж сложно.
Банки с краской были, понятно, куда тяжелее аэрозольного баллончика. Но смущало нас не это, а перспектива провести остаток дня, а то и, возможно, часть вечера и ночи за покраской длинного забора под истошный лай Арнольда. Тогда нам не избежать недовольства и ругани соседей, а значит, и новых неприятностей выше крыши.