Владимир Пламенев – Дипломатия Мечей (страница 15)

Одержимость…

Всё было похоже на неё. Признаки я вычитал ещё давно: необычное поведение, зеленоватый свет и запах мертвечины, а ещё — холод рядом с одержимым духами.

В этом мире было много самых разных сущностей, способных вселиться в человека. В том числе духов природы или сущностей, которые в моём первом мире приняли бы за демонов.

Но мёртвые — это отдельная категория. Как правило, они были слабее других сущностей. Но, при этом, оставляли в сознании и памяти человека самый явный след. Потому что при жизни они были людьми, так что очень хорошо вписывались в человеческую оболочку и, своего рода, синхронизировались с её хозяином.

Так что, по статистике, каждый третий, кто когда-либо был одержим в лёгкой стадии, а потом освободился от духа, потом ещё много лет лечил свою психику.

А при средней или полной одержимости, человек мог полностью утратить рассудок. В зависимости от его собственной воли. Хватает ли её, чтобы удержать власть над собственным телом?

Мы остановились в самом центре усыпальницы. Там, откуда можно было разойтись по её отдельным помещениям или вернуться обратно.

— Здесь центр ведь? — спросил меня Дмитрий.

— Да, — кивнул я.

— Теперь я расскажу Вам технику безопасности. Держитесь как минимум в пяти метрах от господина Серебрякова. Если услышите голоса, то не отвечайте им и НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не приглашайте в своё тело, как бы они ни просили.

— Я запомню, — я и так это знал, вообще.

— Что бы ни случилось, не верьте им и не приближайтесь к господину Серебрякову, пока я не дам добро. Договорились, господин Добрынин?

— Вполне.

— Тогда приступаем.

Я отошёл назад, вместе со всеми, кроме… Серебрякова. Он остался стоять в самом центре и быстро бормотал что-то про себя.

Хм… Серебряков — некромант?

Нет. Нет-нет-нет.

Точно нет.

Потому что некроманта бы никогда не поставили на роль резидента внешней разведки. Тут что-то другое. Может, он одержим им?

Стало холоднее. А затем порыв леденящего ветра ударил в лицо, прямо со стороны Серебрякова. Он выгнулся. Его глаза вспыхнули ещё большим зелёным светом. А потом его облик задрожал. Вокруг тела появились зеленоватые контуры и стали отделяться в другие человекоподобные фигуры.

Призраки?

Всего их было два.

Один тусклый. Его облик подрагивал.

А другой яркий, от него и шли порывы ветра.

Первый попытался взлететь вверх. Но второй тут же схватил его, притянув к себе и заговорил. Быстро, неразборчиво. Не на русском и не на хорватском. Его язык словно и вовсе не был человеческим.

В это время сам Серебряков стоял без движения.

Находящиеся рядом со мной сотрудники посольства стояли с каменными лицами. Бледные. Напряжённые.

Потом яркий призрак схватил тусклого и буквально затянул внутрь себя, став ещё ярче и сильнее, а затем… обернулся на меня.

Тогда я рассмотрел его лицо. Призрачное. Но вполне человеческое.

Он заговорил. Сначала эти звуки были всё той же тарабарщиной, но с каждым словом я всё лучше и лучше понимал их.

— твой… вижу… секреты… люблю… секреты. Твои силы… я вижу их, как… мне интересно. Позволишь мне заглянуть внутрь твоего тела? — он медленно подлетел ко мне. Стоящие рядом со мной сотрудники посольства вздрогнули, друг за другом. Те, что были ближе, отшатнулись, с ужасом смотря на призрака. Но я остался на месте.

Мне надо было провести эксперимент.

— Нет, — отрезал я.

— Не разговаривай с ним, что бы он не сказал! — заговорил Дмитрий. — Ты уже понимаешь его слова⁈

— Понимаю, — произнёс я.

А мертвец с ухмылкой взглянул на Дмитрия, затем продолжил говорить со мной:

— Я был им нужен при жизни. И остался нужен даже после смерти. Хотя моё искусство презирается и ненавидимо во всём мире. Все боятся нас — некромантов. Но как только надо узнать что-то у мертвецов, то они всегда прибегают ко мне за помощью! — он засмеялся.

— Как тебя зовут? — твёрдо спросил я, не отрывая от него взгляда.

— Моранов Алексей. Будем знакомы, Добрынин Виктор, — он улыбнулся призрачными зубами.

— Будем, — кивнул я.

— Что он тебе говорит⁈ — Дмитрий встревожился не на шутку. — Он сделает всё, чтобы залезть тебе в голову!

— Идиот… — фыркнул Моранов. — Он думает, что дух некроманта — это то же самое, что дух обычного человека.

— А что, это не так? — моя бровь приподнялась.

— Нет, конечно! Я — некромант-медиум. Вся моя жизнь… а теперь и смерть — это работа с духами и противостояние им. Я знаю, как управлять собой даже после смерти. Поэтому мы говорим с тобой. И я, вместо того чтобы вымаливать у тебя разрешения «пожить ещё чуть-чуть», как обычные духи, разговариваю с тобой адекватно. Обычно мертвецы не понимают, что происходит, и неосознанно хотят вернуться к жизни. Потому пристают к живым.

— Почему ты призрак? Раз ты некромант, как тебя угораздило оказаться духом?

— Риск… Я рискнул взяться за троих мертвецов. Но не ожидал, что в одном из них будет спрятана ловушка. Специально против таких, как я, — он хмыкнул. — Тот, кто послал тех убийц…

— Убийц⁈ Ты про людей, напавших на княжну и Анте?

— Про них самых, Добрынин Виктор, про них самых… Тебе интересно, кто их отправил, не так ли? — он смаковал то, как я отреагировал.

Нехорошо. В переговорах, тем более таких, нельзя показать свои эмоции — это уязвимость.

— Ты — русский, как я понимаю.

— Какая разница, право слово… — он фыркнул. — После смерти нет ни народа, ни языка, ни знамени. Только остатки личности, которые обыватели называют призраком. Да и тот, существует лишь пока у него не закончится энергия. Как только я вам всё расскажу, то меня выдавят из его тела, — он указал себе за спину, на Серебрякова, который продолжал стоять неподвижно.

— Похоже на то. Но ты знаешь, кто организатор покушений.

— Знаю… — он расплылся в улыбке.

— Но взамен ты хочешь пожить подольше…

— Жить? О, нет. Это уже невозможно. Смерть — это билет в один конец… — тут он резко подался вперёд и посмотрел мне прямо в глаза. Между мной и призрачным лицом оставалось не больше трёх сантиметров. А тело будто погрузили в ледяную воду. Но я даже глазом не моргнул. Нельзя пасовать. Ни перед кем. Даже мёртвыми. — Не так ли?

— Тебе лучше знать.

— Я тоже так думал… Пока не увидел тебя, — он взлетел и стал медленно облетать меня со стороны. — На тебе метка… метка мертвеца. Ты что, уже умирал, но успел вернуться к жизни? Невозможный вариант, но… клиническая смерть? Хотя даже среди таких случаев я ещё не видел метки. А у тебя она чёткая, точно как у меня. Что скажешь?

— А что ты хочешь услышать?

— Правду… мне любопытно.

— Тогда начни с того, что знаешь сам. Того, что хочу выяснить я.

— Убийца? Он бежал. Тот, кто стоял за организацией покушения. Его среди убитых не оказалось.

— Имя.

— В моменте оно ничего не даст. Даже имя заказчика, которое было известно этим мертвецам. Но, очевидно, оно фальшивое.

— Значит, твоя смерть была напрасной?

Моранов резко остановился.